16.12.

Андрей спал крепко. В его объятиях был заточен маленький Пикачу с клетчатой бабочкой на шее. До этого он не спал больше двух суток и все играл и бухал. А что? Ему можно. Тур откатал и часть нового альбома записал. И за 2 дня до своего дня рождения ушел в небольшой отрыв, забив хер на ссору со своим парнем, суть которой на второй день не помнил. Да и вообще забив на все и всех. Снились ему русалка, возле которой, в воде, плавала большая клубника размером с человеческую голову. Рядом был капитан пытающийся поймать русалку своими сетями. От этого во сне Андрей слегка хмурился, ведь знал, что ждет русобородого, молодого беднягу. Сам же он наблюдал всё со стороны, как будто был оператором ужастика с участием фантастических тварей и существовал отдельно. За кадром. Он пытался вглядеться в лицо русалки, которая все никак не хотела поворачиваться к нему и время от времени рассматривал огромную клубнику, думая сколько бы такая стоила в реальном мире. А русалка сидела к нему оголенной спиной и расчесывала длинные черные волосы. Первое время хихикала, смотря на капитана, а потом высоким голосом запела песню на неизвестном Андрею языке. Капитан оторопел – сразу же отбросил сети и сел на перила носа корабля, свесив ноги в кожаных сапогах. Еще секунда - он в воде, а владычица морей все распевалась, маневрируя своим голосом, как штормовые волны кораблем. И Андрей увидел, что капитан исчез, а русалка повернулась лицом прямиком к нему, откинула волосы, совсем обнажая свою грудь. Лицо показалось ему знакомым… Да это же Серафим! И внезапно оно закричала высоким девчачьим голоском: — АНДРЕ-Е-ЕЙ! А потом еще раз, но уже низким, прокуренным голосом Серафима: — АНДРЮ-Ю-ЮШ! Андрей открыл глаза и инстинктивно прижал к себе своего желтого друга, тяжело дыша. Все тело вспотело, а борода противно щекотала согнутую руку. И если красиво-страшное лицо русалки исчезло, вместе с неебически большой клубникой, то крик – нет. — АНДРЕ-Е-ЕЙ! Это был охрипший голос Серафима. Даже сквозь плотные стеклопакеты его голос Андрей отчетливо различал. Судя по всему орал его возлюбленный уже достаточно долго. Андрей взял телефон с прикроватной тумбочки и удивился, взглянув на время – проспал не больше четырех часов, а вырубило его около восьми. Сейчас же на часах было 00:20. Он перевел взгляд на день недели и число. Уже двадцать минут минут было шестнадцатое декабря и что? А! День рождения! Точно! На телефоне было пару пропущенных от Серафима и Феди, которые названивали ему с 9 вечера. Да и сообщений во всех сетях, включая твиттер, было валом и не только от друзей. Он потер сонные глаза, смахивая все уведомление к чертям. Посмотрит утром. А Серафим все продолжал охрипшим голосом орать: — ДЮША-А-А! Андрей, злобно сопя, встал, завернулся в одеяло и потопал на балкон, который выходил как раз в ту сторону, откуда его жалобно звали, должно быть, уже двадцать минут. Нога резко отдалась болью, но он проигнорировал посылы организма вернуться в кровать. Не успел Андрей открыть дверь на балкон, как из окна этажом пониже высунулась тучная женщина и истошно закричала: — Хули ты орешь, придурок?! Час ночи, че ты тут устроил?! — Софья Васильевна, это ко мне, извините! — крикнул Андрей, когда вышел, зябко переступая с ноги на ногу по холодной плитке балкона. Зима в Питере была не такой уж и холодной, но после теплой постели… Софья Васильевна, подавив своё негодование, узнав знакомую, хоть и сонную рожу, сплюнула и закрыла окно перед этим что-то пробубнев себе под нос. А Серафим радостно заорал, пьяненько пошатываясь: — Андрюха, с днюхой! Только сейчас Андрей заметил в его руках нечто – черную, блестящую от лака, гитару. На ней он играл уже не раз. По пьяни отбирая у Серафима ее. От увиденного он приоткрыл рот, пытаясь въехать зачем она ему в час ночи и задумчиво почесал бороду. Серафим был в осеннем пальто нараспашку и с черным шарфом на шее, который больше напоминал удавку. Из вещей еще был его же мерч – красная футболка с пестрой надписью «MUKKA», джинсы, цвет которых Андрей в тусклом свете фонарей не различал. И, конечно же, «мои пиздатые говнодавы, Андрюш, не то, что твои эти венсы ебучие». Пока сонный Андрей думал на балконе о великом и прекрасном, как принцесса в башне, Серафим своим низким голосом громко запел, силясь попасть в ноты и играя на 3 струнах примитивную мелодию «Happy Birthday To You»: — ХЭППИ БЕЗДЕЙ ТУ Ю-Ю-Ю, ХЭППИ БЕЗДЕЙ ТУ Ю-Ю-Ю, ХЭППИ БЕЗДЕЙ ТУ Ю, МАЙ ЛА-А-АВЕ-Е-ЕР, ХЭППИ БЕЗДЕЙ ТУ Ю-Ю-Ю! Андрей заржал и после парочки кругов повторения, похлопал и с таким же кривым английским произношением заорал: — СЕНК Ю ВЭРИ МАЧ! ЛАВ Ю! Серафим самодовольно улыбнулся, вытер красный нос и заулюлюкал, смеясь бодрым смехом. — Ладно! Заходи! — крикнул Андрей, а потом сам для себя добавил: — горе-любовник… —и зашел в квартиру, радуясь полу с подогревом, как никогда раньше. Он все же не решился выходить на улицу и встречать дорогого гостя. Через пару минут Серафим завалился в квартиру, охлаждая как обычно горячего Андрей потоком холодного воздуха из падика и забрасывая чехол с гитарой перед собой. — Ты где так нажрался, Фим? — В семнашке, где ж еще? За тебя с пацанами пили! Ты ж, принцесса, с самого вечера всех игноришь. — Я вырубился и ты… Андрей не успел договорить свое возмущение, ведь его заткнули настойчивым поцелуем и загребли крепкие теплые руки в объятия от которых сонное сознание разомлело. От Серафима пахло одеколоном, вискарем и морозной свежестью жвачки или питерских морозов. — А я пришел тебя поздравлять в двенадцать ночи и орал, как мартовский кот, а ты дрых, блять! — Серафим пытался стащить свои пиздатые кроссы, которые все измазались в талом снегу, наконец-то отлипнув от Андрея. — На тебя и ментов могли вызвать. Ох, романтик хуев, — улыбнулся Андрей, поддерживая его шаткое от алкоголя тело, а затем стащил с него пальто и шарф. Серафим расправился после нехитрых манипуляций, мутно глядя на Андрея серыми глазами и ища что-то в кармане пальто, которое Андрей держал, как личный трофей. — Во. Нашел. Ну, подарок типа, от души, — он протянул маленькую желтую коробочку ему. Андрей потянул к ней руку, но его запястье перехватили. — Отсоси потом возьми. В ответ Андрей устало фыркнул, смотря на своё запястье и тихо сказал: — Давай утром, а, Фим? Я так устал, да и ты бухой. — Как будто это тебе когда-то мешало, — в этот раз фыркнул Серафим, но все же отдал подарок, попутно отступая на шаг назад. — Первый раз так и было. — Так я же бухой был, а не ты. Мне так привычней, – Андрей открыл коробочку, вошел в спальню, чтобы разглядеть что же там. Как оказалось, это был перстень. Серебряный, с сколопендрой в основе и гравировкой слов одноименной песни Андрея внутри. Романтик хуев в этот раз заморочился. — Ну как? — Охуенно, — Андрей надел его на указательный палец. — Я теперь властелин сколопендры. Спасибо. Серафим сонно зевнул, одновременно кивком принимая благодарность. — Давай в душ, а потом в кроватку, — сказал Андрей, усмехаясь милой картине напротив себя следом зевая. Ох уж эта цепная реакция. *** Серафим опять пристал к нему. Хорошо хоть они дома и никто не видит этого, а ведь один раз было и так… Вот он отлипнул от шеи, оставил в покое и без него искусанные губы и нагло запустил руку в штаны. Андрей ничего не чувствовал лишь наблюдал за ним с под приспущенных ресниц, а Серафим краснел, откидывая свои кудряшки. И внезапно закричал: — А-А-А! — Что… — Андрей осекся, увидев огромный укус на руке Серафима из которого сочился желто-зеленый яд. Рука распухла и начинала кровоточить. — Сколопендра! У тебя вместо хуя с к о л о п е н д р а! Андрей и сам почувствовал что-то подобное и… Проснулся. Плотные синие шторы не пропускали лучи света, но было понятно, что уже утро. Под его рукой посапывал обнаженный Серафим, которого во сне он прижал к себе поближе. Андрей вдохнул запах волос Серафима, начал понемногу успокаиваться. Всего лишь сон. Приснится же...опять… Серафим чутко отреагировал на ласку и задвигался в объятиях, тыкаясь слепо губами в губы Андрея. Словно котенок. — Доброе утро, солнышко, — Андрей посмотрел на наручные часы, хмурясь. — Шесть утра… — Че ты так рано проснулся, дед? Спи давай… — просипел Серафим, поворачиваясь к нему лицом. — Да кошмар приснился. — Какой? — Что у меня вместо хуя сколопендра и она тебя покусала блять… и рука у тебя распухла пиздец как… Серафим сначала молчал, а потом хрипло расхохотался. Открыл глаза, подпер щеку рукой, смотря прямо в глаза. Сказал с пошлым придыханием: — Проверим? — на его лице заиграла ухмылка. Андрей улыбнулся. Серафим уж точно лучший проверяющий. — Проверим.