Аватары четырёх стихий

В тысяча девятьсот шестидесятом году в конце января в семье маглорождённых волшебников Генри и Натали Эванс родился долгожданный ребёнок, когда родителям девочки было уже под пятьдесят лет. Эвансы учились на факультете Хаффлпафф и, закончив на «Посредственно» школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, не смогли найти себе место в магическом мире, поэтому вернулись обратно в мир маглов и поселись в заброшенном доме в одном отдалённом от мегаполиса городе Коукворт на севере Лондона. Генри смог поступить и закончить курсы менеджеров и бухгалтеров, и стал работать в отделе снабжения и продаж на ткацкой фабрике, а Натали пошла учиться в медколледж и работала патронажной сестрой от хирургического отделения родильного дома. Долгое время у Эвансов не было детей. Поначалу они и сами не стремились завести ребенка, так как молодым людям приходилось тратить много времени на самообразование, которое они упустили, обучаясь в Хогвартсе. Потом — учёба по специальностям и повышение квалификации, а дальше и вовсе привыкли жить вдвоём. Однажды Натали ухаживала за пятнадцатилетней девочкой, родившей ребёнка с помощью кесарева сечения. У девочки был синдром Дауна, и её с четырнадцати лет насиловал совершеннолетний сын отчима. Её мать умерла, когда девочке было тринадцать лет. Парня, естественно, посадили в тюрьму, а девочка оказалась беременной. Когда ребёнку был всего месяц от роду, девочка умерла. Дедушка отказался забирать внучку, и её уже хотели отправить в дом малютки. Но Натали так привязалась к этому несчастному комочку, что решила удочерить девочку, её муж не был против. Так в семье Эвансов появилась дочь, которую её родная мама назвала Петунией. Натали и Генри не стали менять имя девочки. Через три года Натали родила дочь, Лили. Магические способности младшей дочери стали проявляться, когда она ещё находилась в колыбели… А старшая же была обыкновенным ребёнком. Она очень любила свою маленькую сестрёнку, хотя это и не мешало ей завидовать и ревновать… когда той пришло письмо из Хогвартса. Лили Эванс, проучившись четыре года в школе для юных волшебников, поняла, что без покровительства чистокровных ей не удастся найти своё место среди них, несмотря на то, что она была лучшей ученицей на потоке и сам профессор чароведения Флитвик пригласил её на дополнительные занятия. Никто из парней из семей волшебников, кроме Северуса Снейпа, не уделял особого внимания симпатичной девушке с рыжими волосами и с поистине ведьминскими глазами. Объяснялось это тем, что все они были помолвлены чуть ли не с рождения. Но Эванс была умной и расчётливой девушкой и считала себя если не равной, то не хуже тех девиц, которые родились и выросли в магическом мире. В конце четвёртого курса Эванс подошла к рейвенкловке Скаллет Принс и попросила её о кураторстве. Принс удивилась, но отказывать на подобную просьбу было не принято. После этого Эванс почти все каникулы проводила в семье настоящих волшебников. Девушки сдружились, и когда пришла пора Скалетт выходить замуж, она предложила Лили стать её подружкой на свадьбе. Скалетт Принс была помолвлена с Джеймсом Поттером. Как так получилось, что Эванс переспала с Поттером за неделю до свадьбы, сама девушка и понять не могла. Когда через месяц к ней, а она в это время всё ещё жила в доме Принсов, прибежал разъяренный Джеймс Поттер, крича, что на их родовом гобелене появились две веточки, идущие от имени Джеймса к имени его жены Скалетт и к пустой рамке, Лили сначала ничего не поняла. Но когда Поттер немного остыл, он объяснил, что Лили беременна от него, потому что он ни с кем, кроме неё, до своей свадьбы не спал. В общем, скандал был знатный, но затронул лишь два семейства — Поттеров и Принсов. Скалетт не простила ни подругу, ни мужа. Принсы выгнали Эванс из своего дома, а так как жить ей в магическом мире было негде, то Джеймс до родов предложил ей пожить в их доме в Годриковой впадине и сказал, что от ребёнка он не откажется и примет его в свой род, а также на обеспечение. А Скалетт осталась жить в доме свёкра и свекрови. Бывшие подруги родили в один день тридцать первого июля. Лили в полдень в больнице Святого Мунго родила девочку, а в полночь в доме своих родителей Джеймс взял на руки сына, наследника Рода Поттеров. Когда детям было по девять месяцев, старшие Поттеры и их невестка заболели драконьей оспой, а чтобы зараза не перешла на мальчика, Джеймс забрал сына в Годрикову впадину, где он жил последнее время с гражданской женой и дочерью. Первой умерла мать Джеймса, Юфимия Поттер, за ней через две недели ушла и Скалетт. Старый Флимонт умер за месяц до дня рождения внука и внучки, оставив завещание, что он всё имущество Поттеров оставляет внуку Гарри Хардвину Поттеру, его отца Джеймса Игнотиуса назначает регентом сына, а также назначает приданое для внучки Оливии Натали Эванс-Поттер. Примерно в это же время от той же драконьей оспы умерли и родители Скалетт, Андре и Николь Принс, и тоже оставили завещание — всё имущество Принсов на имя внука, а регентом назначили Северуса Снейпа, двоюродного брата Скалетт. Дома в поместьях Поттеров и Принсов были закрыты на дезинфекцию вместе с домовиками, и Лили пришлось ухаживать за своей дочерью и сыном Джеймса, что ей не очень нравилось. Обстановка в магической Британии в тот год была более напряжённой, чем прошлые года. Волан-де-Морт и его Пожиратели зверствовали, не только нападая на маглов и маглорождённых, но и уничтожая чистокровных — тех, кто активно противостоял им, и тех, кто решил остаться в нейтралитете. Не осталось ни одной семьи, где не оплакивали бы погибших от рук разгулявшихся террористов. Складывалось такое впечатление, что лидер тёмной стороны решил устроить геноцид волшебного народа и уничтожить будущее поколение магов и волшебных существ. В тот злосчастный Хэллоуин Лили и Джеймс разругались в пух и прах. Они оба были вымотаны. У детей резались зубки, и они всю неделю температурили и капризничали, не желая слезать с рук родителей. Обезболивающую и усыпляющую магию к малышам применять было нельзя. Лили психанула на очередное оскорбление Джеймса и убежала в спальню, наложила чары тишины, выпила зелье Сна без сновидений, оставив разбираться с детьми их отца. Когда она утром проснулась выспавшаяся и отдохнувшая и вышла из комнаты, то её взору предстала страшная картина. Посреди детской, раскинув руки в стороны, лежал мёртвый Джеймс, а детей в кроватках не было. Лили кинулась искать их и нашла лежащими в шкафу с детским бельём. У маленького Гарри на лбу был кровоточащий шрам, а в чёрных волосиках шла белая полоса от лба до затылка. У Оливии не было никаких видимых повреждений. Вытащив малышей из шкафа, Лили наколдовала Патронус и отправила с защитником магическое сообщение Альбусу Дамблдору и Сириусу Блэку, другу Джеймса. И только после этого, оглядевшись, увидела между детскими кроватками кучку какого-то тряпья. Но подойти и проверить, что там, не решилась, а принялась успокаивать разбуженных и начинающих хныкать детей. Дамблдор появился первым. Лили ничего не могла ему рассказать, так как и сама ничего не знала. Дамблдор ногой разворошил кучу, из неё выпала волшебная палочка, которую директор школы признал, как палочку Волан-де-морта. Он проверил последние заклинания, выпущенные из неё, это были два смертельных проклятия. Одно, по мнению Дамблдора, и убило Джеймса. Но куда было направлено второе заклятие? Видимо, в детей. Проведя диагностику, директор с горечью в голосе сказал, что мальчик каким-то образом смог отразить заклинание. Оно убило нападавшего, но при этом ребёнок истратил весь свой магический потенциал и стал сквибом, а с девочкой всё в порядке. Дамблдор предложил Лили на время спрятать мальчика от авроров. Лили от горя и растерянности в тот момент ничего не соображала. Она даже не задалась вопросом — зачем нужно прятать ребёнка — и предложила отправить сына Джеймса к своей сестре-магле. Когда появился Сириус Блэк с группой авроров, Гарри Поттера в доме уже не было. На вопрос, где его крестник, Лили ответила, что Джеймс неделю назад отправил сына к родственникам своей жены в магическую Испанию. Почему Блэк ей поверил? Потому что Джеймс на самом деле собирался это сделать, чтобы оградить сына от того пророчества, о котором постоянно трындел Дамблдор на заседаниях ордена Феникса, намекая на то, что под это пророчество может подходить малыш Гарри. Маленькую Оливию Поттер (уже не Эванс-Поттер) волшебники, с подачи Дамблдора, признали победительницей Волан-де-Морта, и Лили с наслаждением купалась в славе своей дочери, совершенно забыв про мальчика Гарри, которого она отправила к своей сестре. И Блэк тоже больше не интересовался крестником. Как будто на них обоих наложили ОБЛИВЕЙТ. И теперь, выйдя из дома, Лили находилась в смятении… Кого-то смутно напоминал ей тот мальчик с белой полосой в волосах. Но кого — она никак не могла вспомнить… У неё разболелась голова, а ведь сегодня день рождения её дочери и в министерстве Магии по этому поводу организуют приём, на который приглашены дети волшебников. Надо поторопиться. Домовики, конечно, всё подготовят, но лучше проследить самой.