Какого чёрта Вы делаете?

      Потом случилась одна вещь. По правде говоря, и рассказывать неохота. Я вдруг проснулся. Не знаю, который был час, но я проснулся. Я почувствовал что-то у себя на лбу, чью-то руку. Господи, как я испугался! Оказывается, это была рука мистера Антолини. Он сидел на полу рядом с диваном, в темноте, и не то щупал мне лоб, не то гладил по голове. Меня опять начало мутить — алкоголь давал о себе знать. Думаю, мистер Антолини тоже был пьян. На ковре стоял его бокал виски с содовой. Не знаю, был ли он просто пьян, или пытался со мной заигрывать. Старина Карл Льюс точно бы разобрался. Он ведь из тех умников, которые знают наизусть любой подкат и знакомы с каждой лесбиянкой в этой грёбаной стране.       Так вот. Мистер Антолини гладил меня по волосам, а я от страха вспотел как скотина. Что делать? Возможно, он просто гладил меня по голове и всё тут. А может и нет. От этих мыслей у меня разболелась голова. Я повернулся к нему лицом, чтобы получше разглядеть, чем он там занимается. Он заметил: — Спокойно, Холден. Всё хорошо. Тебе нужно что-нибудь?       Он старался говорить очень спокойно и холодно, но видно было, что он растерялся. Можете мне поверить.       Да, мне нужно было, чтобы он убрал от меня свою чёртову руку. Только это. Но он всё продолжал трогать мои волосы. — Перестаньте, — я напряг связки, но вышло не очень громко. У меня в этот период как раз ломался голос. — Всё впорядке, Холден. Расслабься. Просто расслабься, ладно? Он всё-таки убрал руку с моего лба, но зато начал оглаживать мои голые плечи. Просто проводил по ним пальцами и так кокетливо на меня смотрел. — У тебя хорошие волосы. Почему ты их не отращиваешь? Тебе бы пошло. — Я так и делаю… Я был ужасно напуган. И ужасно пьян. По моему телу прошёл жар, и я не знал, что вообще делать. Надо было идти. — Мне пора. Я оставил чемоданы на вокзале… Пожалуй, надо съездить, забрать их. Там все мои вещи, — залепетал я как будто сквозь туман.       Мистер Антолини ничего не ответил. Только натянуто улыбнулся мне. Такие фальшивые улыбки бывают у людей, когда они притворяются, что заботятся о тебе, а на самом деле нет. Ненавижу таких людей. Боже, вы могли представить, что старый добрый мистер Антолини окажется таким лицемером? — Ты, наверное, немного сбит с толку. Ты слишком много выпил, мой мальчик. Наш с тобой разговор оказался довольно тяжёлым для столь позднего времени? Позволь мне загладить вину. Ты мне доверяешь? — …Да, конечно, — сказал я. Даже не сказал, а пробормотал в полусне.       Я правда был сбит с толку. Но я доверял ему. Правда. Просто был обескуражен этими его поглаживаниями. И совсем не хотел, чтобы он передо мной за что-то там извинялся. — Рад слышать, — ответил мистер Антолини. Боже, в этот момент я его всем сердцем ненавидел. Надо было срочно проснуться и прекратить всю эту пошлятину.       Тем временем он продолжал поглаживать мои плечи, а потом и грудь. Его рука становилась всё тяжелее. — Прекратите, — повторил я. Потом возникло это странное чувство внизу живота. Я испугался, что мистер Антолини это заметит. Моё дыхание стало прерывистым, а в конечностях начало легко покалывать. И дыхание у меня перехватило именно тогда, когда он как-то по-особенному коснулся моих сосков. — Сэр, пожалуйста. Перестаньте, — это всё, что я мог из себя выдавить. Когда напьюсь, я просто жуткий идиот. — Я не сделаю тебе больно, Холден. Лежи смирно, — ответил он.       И это было самой что ни на есть ложью. Мне уже было больно. Там, на юге. Ну, вы понимаете.       От всех этих измывательств мне стало паршиво. По-настоящему. Даже хуже, чем когда меня побил этот придурок Морис. Хотя мистер Антолини явно старался сделать мне приятно. Думаю, он всё же заметил, потому что я начал всхлипывать по-всякому. — Ты хочешь, чтобы это закончилось, Холден?       Я даже не успел спросить, что он имел ввиду. Его чёртова рука коснулась меня… там. Понимаете? Именно там, под резинкой шорт. Честное слово, я подскочил на тысячу метров! Как минимум, мои бёдра. Выгнулись навстречу его руке, я и сам не заметил. Я вовсе не хотел этого. Или хотел? Боже, я не знаю. Сердце ухнуло куда-то вниз — я был просто потрясён.       Если уж хотите знать правду, так я девственник. Честное слово. Сколько раз представлялся случай потерять невинность, но так ничего и не вышло. Вечно что-нибудь мешает. Всё-таки раза два это чуть-чуть не случилось. Особенно один раз, это я помню. Но что-то помешало, только я уже забыл, что именно. Главное, что как только дойдёт до этого, так девочка, если она не проститутка или вроде того, обязательно скажет: «Не надо, перестань». И вся беда в том, что я её слушаюсь. Другие не слушаются. А я не могу. Я слушаюсь. Никогда не знаю, как себя правильно повести. А мистер Антолини, похоже, из тех, кто не слушается. Кто бы его не просил. Не уверен, что в моей ситуации это было хорошо.       Он продолжил трогать меня там, внизу, щупая прямо сквозь ткань белья. И вдруг, неожиданно, я заплакал. Я был ужасно напуган. Чертовски. Но всё равно продолжал двигать бёдрами вверх и вниз, потому что это доставляло мне мерзкое, но всё же удовольствие. И мистер Антолини это знал. Проклятый подонок, он всё прекрасно понимал. Мне понадобилось совсем немного, чтобы кончить. Я был пьян, устал и чутка не в себе. Думаю, мистера Антолини интересовало совсем не то, как довести меня. Он продолжал двигать рукой туда-сюда, хотя я уже запачкал себе весь живот. Из-за всего этого меня трясла мелкая дрожь, и я совершенно измотался. Он смотрел на меня всё так же кокетливо, с фальшивой улыбкой. А я чувствовал себя настоящим подонком, потому что позволил ему сделать то, что он сделал. — Умница, Холден. Вот теперь всё, — сказал мистер Антолини. Я жалобно всхлипнул. Очень. Чувствовал себя как последняя дрянь. Но он всё равно продолжал смотреть на меня, лживо улыбаясь. — Ты очень, очень странный мальчик. Боже, я там трясся как сумасшедший. И очень сильно вспотел. Когда случаются какие-то такие извращения, я немедленно начинаю потеть, как ублюдок. Такое происходило со мной уже раз двадцать. С самого детства. Терпеть не могу.