Route 66

«Well, if you ever plan to motor west, Just take my way that the highway that the best…»​

Мотор старенького пикапа начал кашлять еще с десяток миль назад. Наконец стрелка спидометра дернулась в последний раз и упала замертво на левый бок. Задумчиво почёсывая трёхдневную щетину, я рассматривал покрытую толстым слоем пыли крышку капота. — Это ведь не бермудский треугольник, а всего-навсего старое шоссе, — ворчала Кенди, щурясь из-под ладони на зыбкую линию горизонта. Очередная попытка дозвониться до аварийной службы не увенчалась успехом. — Хоть бы радио ловило, — посетовала моя спутница и приглушила надоедливое шипение приёмника. По крайней мере, оно означало, что с аккумулятором всё в порядке. Здесь, посреди пустыни Мохаве, на границе Аризоны и Калифорнии, легко понять, почему наши предки считали мир плоским: бесконечная высушенная солнцем равнина простирается во все стороны без конца и края, и лишь на самой границе с небом её окаймляют едва различимые горы. Унылый пейзаж разрезает серая лента потрескавшегося от жары и времени асфальта, изредка попадаются ржавые дорожные знаки да полуразрушенные сезонами дождей и сухими ветрами заправки и закусочные с заколоченными окнами. Решение сделать небольшой крюк по пути домой было спонтанным. Старик из сувенирной лавки в Кингсмане, складывая в бумажный пакет фигурки индейцев и значки с логотипом «Матери дорог», подробно объяснил нам, в каком месте следует свернуть с хайвея, чтобы попасть на заброшенную трассу. — Надо было слушать, когда этот дед говорил о пропавших туристах, — не унималась Кенди. Мы стояли у обочины уже битый час, пытаясь то завести неожиданно раскапризничавшуюся машину, то связаться с цивилизованным миром. В пору было отправляться пешком обратно в Кингсман. — Что это?! — Кэнди закрутила головой по сторонам, выискивая источник звука. Я боялся поверить нашей удаче, но приближающийся рёв мотора не оставил сомнений: на дороге, с востока, откуда мы приехали, словно из воздуха появился автомобиль. Он нёсся к нам на огромной скорости, никак не меньше восьмидесяти миль в час, сияя хромом на солнце. Классический «Шевроле Корвет» 1958 года. «Вот на какой машине надо путешествовать по Шоссе 66, — подумал я. — Воплощенная американская мечта». Я не видел, кто сидит за рулем, зато хорошо разглядел девушку, опасно поднявшуюся на заднем сидении. Она раскинула руки в стороны и подставила лицо обжигающему ветру. Раньше, чем я успел сообразить хоть что-нибудь, Кенди кинулась на середину трассы, призывая их остановиться. Мгновенно я понял три вещи: девушка в машине кричит от восторга, а я не слышу ни звука; «Корвет» мчится по дороге, не поднимая ни единой пылинки; он ни за что на свете не сможет затормозить раньше, чем столкнется с Кенди. Парализованный ужасом, я наблюдал, как автомобиль оказался совсем близко со мной, как он коснулся Кенди… прошел сквозь неё и умчался на запад, растаяв через несколько секунд в раскаленном воздухе пустыни. Не знаю, сколько бы мы еще стояли так, глядя вслед этому «Летучему голландцу», если бы мимо нас не протарахтел небольшой грузовичок, а потому другой, и другой, и ещё один, и ещё пара легковушек… Мёртвое пять минут назад шоссе ожило, обветшалая заправка на обочине вспыхнула разноцветными огнями вывесок, с блестящего свежей краской указателя на идеально ровный асфальт соскочил солнечный зайчик. — Галлюцинация, — заявила Кенди, немного придя в себя. — Или фильм снимают. А может, тут слёт любителей ретро-автомобилей, — предположила она, провожая взглядом очередной «Тандербёрд». Двигатель бодро заурчал, едва я повернул ключ зажигания. Радио зашипело, и строгий голос сквозь потрескивание сообщил: «Сегодня Президент Эйзенхауэр официально объявил о готовности Соединенных Штатов оказать помощь правительству Лаоса в борьбе с повстанцами…» — Надеюсь, что галлюцинация, — неуверенно ответил я, вспоминая сразу все серии «Сумеречной зоны», и надавил на педаль газа.