until we meet again / Пока мы не встретимся снова

Лена проснулась от звука музыки, сопровождающей главное меню DVD, который они смотрели с Карой. Она посмотрела на девушку, задремавшую, положив голову на её колени, и теперь слегка похрапывающую. Лена улыбнулась, при взгляде на лучшую подругу её грудь наполнилась теплом. — Проснись, соня, — тихо произнесла она, убирая волосы с лица Кары. Дэнверс нахмурилась, повернулась на бок и уткнулась лицом в свитер Лены. — Не хочу, — заскулила она. Лютор рассмеялась, почувствовав, как протяжный стон Кары вибрирует у неё в животе. — Давай, пойдём спать. Кара перевернулась на спину. — Неси меня. — Ты прекрасно знаешь, что я не смогу тебя даже поднять. Ты весишь столько же, сколько гранитная плита. — Да ладно, сможешь. Я помогу, — ответила Кара, оторвавшись всем телом от дивана и зависнув в нескольких дюймах над ним. Лена изогнула бровь. — Ты ведёшь себя нелепо. — Но она всё же встала, держа Кару на руках. Дэнверс давала ей достаточно веса, чтобы Лена почти поверила, что действительно её держит. Она ощущалась такой тёплой, такой реальной, плотно прижатой к Лене, её лоб упирался в висок Лютор, горячее дыхание касалось её лица. Держать Кару таким образом казалось ей ещё более интимным, чем самой быть у неё на руках. Осознание данного факта заставило кожу Лены покраснеть, а сердце — забиться быстрее. Она только надеялась, что Кара этого не заметит. Лена несла её осторожно, даже с некоторым трепетом, потому что не видела, куда наступает. Кара была достаточно лёгкой, но её ноги неуклюже торчали вбок. Лена не хотела споткнуться или сбить что-нибудь со столика в коридоре, или же случайно проломить ногами Кары гипсокартон. Каким-то чудом ей удалось добраться до спальни без происшествий. — Вот так, большой ребёнок, — сказала она, осторожно укладывая Кару на кровать. — Мой герой! — Кара резко откинулась назад, притворяясь, что теряет сознание. — Нахалка, — улыбнулась Лена и покачала головой. — Я пойду почищу зубы. Почему бы тебе пока не достать нам пижаму из шкафа? — Она оставила Кару распростёртой на кровати и ушла в ванную. Пока Лютор плескала воду на лицо, пытаясь избавиться от румянца, она услышала приглушённый стук, потом крик, а затем дверь ванной распахнулась. — Лена! Как давно это у тебя и почему ты мне не сказала? — Кара держала в руке светло-голубой шерстяной предмет и почти размахивала им. — О боже. Ты не должна была это увидеть. — Лена почувствовала, как к её лицу снова прилил жар. — Что ты имеешь в виду? Ты же знаешь, я люблю Лило и Стича! — Кара резко подняла руки, разворачивая комбинезон, как флаг. Из всех неловких вещей, на которые могла наткнуться Дэнверс (например, дневники Лены из школы-интерната), это была единственная вещь, для которой у Лютор не было подходящего объяснения. По крайней мере, то, которое хранило её настоящую тайну, не годилось: что она безнадёжно влюблена в свою лучшую подругу. В лучшую подругу, которая в данный момент дрожала от восторга из-за пижамы с мультяшным персонажем. Она протянула комбинезон Лене. — Наденешь его? Лена не могла сказать «нет». Не тогда, когда Кара так улыбалась, а её глаза горели, выражая ожидание и явную надежду. — Обычно я под него что-нибудь надеваю. Кара выскочила из ванной и вернулась с майкой и хлопковыми шортами для Лены. Затем она снова вышла и закрыла за собой дверь. Раздеваясь, Лена заметила, что румянец перешёл с лица на шею и грудь. «Господи, Лютор, держи себя в руках», — пробормотала она себе под нос, плеснув ещё воды на лицо. Лена положила холодную мочалку на шею и на мгновение уставилась в раковину. Всё нормально. Всё будет хорошо. Кара уж точно не начнёт её допрашивать, требуя объяснений, почему она купила такую глупую вещь. Нет, Дэнверс определённо этого не сделает, но она может спросить, мило и вежливо, в той очаровательной и обезоруживающей манере, как задаёт все свои вопросы. И тогда Лена будет обречена. Она не могла лгать, и не только потому, что Кара была вроде как живым, дышащим детектором лжи, способным обнаружить малейшие колебания сердечного ритма и дыхания и все остальные мельчайшие показания организма, которые бы указывали на обман. Она не могла лгать, потому что это было бы невероятным предательством, особенно потому, что Кара всегда была с ней такой честной и открытой (даже на грани безрассудства, раскрыв свой секрет о Супергёрл менее чем через месяц после начала их дружбы). И дело было даже просто в самой Каре. Она всегда верила в Лену, полностью и безоговорочно. Даже когда они встретились, в самый первый раз, когда она вошла в кабинет Лютор следом за Кларком Кентом. Если Кара спросит Лену почему, она ответит честно, и ей просто придётся смириться с любым ущербом, который это нанесёт их дружбе. Застёгивая комбинезон, Лютор смотрела на себя в зеркало. По-видимому, румянец с неё так и не сойдёт, так что вполне можно пойти в спальню. Она надела капюшон и поморщилась, глядя на своё отражение. Маленькие белые зубы, свисающие на лоб Лены, и задравшийся верх капюшона придавали её голове вид, будто её проглотила акула. Лицо Стича было вытянуто и искажено, а уши печально заломлены назад. Лена вздохнула и откинула капюшон с головы. Она чувствовала себя слишком нелепо в этом наряде. Обычно, надевая его, она ощущала себя совсем иначе. Когда она была одна, комбинезон заставлял её испытывать чувство безопасности, ощущать себя менее одинокой, но больше всего он заставлял её чувствовать себя ближе к Каре. Он напоминал Лене о ней. От этих мыслей ей становилось так тепло, что она практически могла представить, что находится в объятиях Кары, а не просто во флисовом костюме. Выйдя из ванной, Лена увидела, что Кара сидит на кровати в её старой футболке MIT и боксерах, рассеянно проводя рукой по волосам. Увидев Лену, она вскочила и завизжала от восторга. — Выглядишь восхитительно! — воскликнула Кара, подхватывая её и кружа. Лена не смогла удержаться от смеха. Кара очень легко подняла её, крепко держа за талию. Осторожно опустив Лену, она продолжала её обнимать. Руки Лютор лежали на локтях Кары. Какое-то мгновение они просто стояли рядом друг с другом, слишком боясь встретиться взглядом. Кара протянула руку, и на мгновение Лене показалось, что подруга собирается притянуть её ближе для поцелуя, пока она не почувствовала, как капюшон поднялся и накрыл её голову. — Вот так, — тихо произнесла Кара, обхватив ладонью лицо Лены. — Ты само совершенство. Лена опустила голову, спрятав лицо на плече девушки. — На самом деле нет. — Да, — заверила Кара, ожидая, когда Лена снова посмотрит на неё. — Ты просто идеальная. — Она поцеловала Лену в лоб. — Но, эм, я могу тебя кое о чём спросить? Чёрт. У Лютор свело живот, но она всё же кивнула. — Почему ты его купила? — Кара потянула Лену за рукав пижамы, склонив голову набок. Между бровями образовалась морщинка. — Я думала, тебе не понравился этот мультик. Когда мы его с тобой смотрели, мне даже показалось, что ты не обращаешь на него внимания. Однако Лена внимание ему уделила. На протяжении всего мультфильма её внимание было полностью сфокусировано на Каре: на её теле, прижавшемся к ней на диване; её тепле, проходящем сквозь слои одежды Лены и проникающем в грудь; её руках, которые, казалось, не прерывали контакт с ней. Она была сосредоточена на том, как загорались глаза Кары; как она улыбалась так широко и радостно, беззастенчиво и сияюще; как она обнажала красивый изгиб своей шеи каждый раз, когда, рассмеявшись, откидывала голову назад; как хмурились её брови во время эпизодов, которые её расстраивали; как она, даже не пытаясь скрыть слёзы, крепко сжимала руку Лены. Чего Кара не знала, так это того, что как только Лена вернулась домой в тот вечер, она на самом деле посмотрела этот мультфильм со стаканом виски в руке. Лютор не была уверена, в какой именно момент начала плакать, но не останавливалась, пока фильм и виски не закончились. Под воздействием алкоголя и боли в груди она заказала этот комбинезон и тут же о нём забыла. Пока не прибыла посылка. Лене потребовалось три дня, чтобы набраться смелости и открыть её, и ещё три дня, чтобы посмотреть на пижаму, висящую на спинке стула в спальне, прежде чем она смогла её надеть. Лена плакала. Она лежала на кровати и рыдала, потому что костюм был тёплым и мягким, и он ощущался таким, как Кара, но не был ею. Она была к подруге не ближе, чем раньше, — в действительности отсутствие Дэнверс казалось ещё более явным, чем до этого. Лена чувствовала себя потерянной, одинокой, и ей было невыносимо грустно лежать в этой пижаме, жалобно всхлипывая из-за своих чувств к лучшей подруге. Ей было больно, но она не могла заставить себя снять пижаму. Лена ещё раз прокрутила мультик по телефону и плакала, пока не заснула. Проснувшись на следующее утро, она почувствовала себя невероятно виноватой, как будто сделала что-то совершенно дикое и неуместное. Стянув с себя комбинезон, Лютор отбросила его в сторону, мысленно поклявшись никогда больше не надевать эту пижаму. И она не спала в ней… до того вечера, когда никак не могла уснуть, и до следующей ночи, и вскоре это стало для неё привычкой и утешением — чем-то, что она делала, не задумываясь; чем-то, чего она отчаянно жаждала — жалкой заменой Кары. Комбинезон служил той же цели, что и скотч, который она всегда держала под рукой. Он притуплял её страдания и немного заглушал боль в груди, хотя слёзы так и не переставали течь. — Лена? Эй, ты в порядке? — Хм? — Лютор не осознавала, что так надолго отключилась от внешнего мира. — О да, извини… Я просто, эм… Всё нормально. Просто я устала. — Тогда пойдём спать, — улыбаясь, предложила Кара. Она скользнула в постель и потянула Лену за собой. Лютор довольно вздохнула, когда Кара придвинулась ближе и обняла её. Дэнверс ночевала у неё не впервые. В последнее время это происходило всё чаще. Однако из-за этого в те ночи, когда Лена была одна, она ощущала себя ещё более опустошённой и испытывала чувство вины, продолжая надевать нелепую пижаму и засыпать под мультфильм, который так нравился Каре. И теперь, когда подруга спросила её об этом, Лена должна была ей сказать. Она не могла солгать или выдать Каре удобную полуправду лишь потому, что это бы защитило её сердце. Лена медленно и глубоко вдохнула, прежде чем заговорить. — Я купила этот комбинезон, потому что скучаю по тебе. Он напоминает мне о тебе, и это заставляет меня чувствовать себя в безопасности. — Она не могла разглядеть выражение лица Кары в темноте и опасалась, что оно неблагоприятное. — Ты на меня сердишься? Кара взяла её руки в свои. — С чего бы мне на тебя сердиться? Жаль, что ты не сказала мне раньше. Мне невыносима мысль о том, что ты так одинока и скучаешь по мне. Я бы оставалась с тобой. Лена покачала головой. — Я не могу заставить тебя делать это. — А если я сама хочу? И что, если я тоже по тебе скучаю? — Ты по мне скучаешь? — Каждую минуту, когда мы не вместе. — Кара поднесла руку Лены ко рту и поцеловала костяшки пальцев. — Я по тебе так сильно скучаю, что это даже больно. Лена не совсем понимала, как это следует воспринимать, но почувствовала, как её пронзила острая тоска, оседая глубоко в животе. Не зная, что сказать, она решила промолчать. Лютор протянула руку, провела пальцами по брови Кары, вниз по щеке к подбородку и, наконец остановившись, коснулась нижней губы. Кара накрыла её ладонь своей, поцеловала кончики пальцев, после чего отняла руку и придвинулась ближе: так близко, что их дыхание смешалось, и Лена почувствовала тепло, исходящее от кожи девушки. — Можно я тебя поцелую? — спросила Кара, наклонив голову так, что их губы почти соприкоснулись. — Конечно, — выдохнула Лена в её губы. Она так много раз представляла себе этот момент, но ничто не могло подготовить её к реальному поцелую Кары. Её губы были мягкими, очень мягкими. Невероятно мягкими. Кара была уверенной, но нежной, она целовала Лену с искренним энтузиазмом, который наполнял жаром всё тело Лютор. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и слишком нелепо — целоваться с Карой, будучи в этом ярком пушистом комбинезоне. Лена отстранилась, всматриваясь в лицо девушки, которое было частично освещено одиноким лучиком лунного света, пробивавшимся сквозь занавески. — Это не сон? Я не заснула за своим письменным столом? — Насчёт этого Лена в самом деле была не уверена. Это было не первым разом, когда она целовала свою лучшую подругу, уверенная, как всегда, что это происходит по-настоящему, но внезапно просыпаясь в холоде и одиночестве. — Ты не спишь. Уверяю. — Кара, запустив пальцы в волосы Лены, снова её поцеловала. Чем больше Кара прикасалась к ней, тем более реальным это казалось, словно перед её глазами что-то материализовывалось. Было так приятно чувствовать на себе сильные руки Кары, мягко направляющие и подбадривающие её, но Лене хотелось большего. — Я хочу тебя чувствовать, — сказала она, расстёгивая клёпки комбинезона и начав извиваться. Теперь, когда Кара на самом деле была с Леной, пижама казалась только барьером между ней и тем, чего она так жаждала. Кара помогла ей выскользнуть из костюма, а затем отбросила его в сторону. Как только Лена высвободилась из лишней одежды, она устремилась в объятия Кары, прижимаясь к ней так близко, как только могла. Она прижалась щекой к груди девушки и крепко обхватила её руками. Лена вздохнула, и это было похоже на то, что она выпустила из груди чувства, которые держала там в течение многих лет. Уголки её глаз жгли слёзы, и она даже не пыталась бороться с ними. Лена была слишком счастлива, чтобы её это волновало, и ещё крепче вцепилась в Кару, плача в её футболку. — Лена, что случилось? Почему ты плачешь? — Ничего особенного, — ответила Лютор, шмыгая носом и вытирая слёзы. — Я никогда не думала, что у меня правда будет это, с тобой, и я знаю, что это необязательно что-то значит, ведь ты всего лишь поцеловала меня. Но я просто… — Лена, посмотри на меня. Пожалуйста, — тихо и застенчиво попросила Кара. Лена подняла голову и слабо улыбнулась ей. — Это значит для меня всё. Ты значишь для меня всё, — сказала Кара, наклоняясь вперёд, чтобы прикоснуться к её губам коротким целомудренным поцелуем. — Я люблю тебя. — Правда? — Конечно правда, я люблю тебя больше всего на свете. Лена притянула её к себе в медленном, изучающем поцелуе. Ей всё ещё казалось, что она спит. «Я люблю тебя» было не тем, что Лютор когда-либо надеялась услышать из уст Кары, но теперь, когда это произошло, Лена жаждала большего. Ей хотелось прикоснуться к ней, попробовать её на вкус и познать. Она хотела наполнять свои чувства Карой до тех пор, пока не останется ничего другого. Когда Лена наконец прервала поцелуй, её охватило желание сказать те три слова, которые она так долго держала в себе, которые так часто вертелись у неё на кончике языка, побуждая её их произнести. И теперь она действительно могла это сделать. — Я тоже тебя люблю, — наконец сказала Лена, и это ощущалось таким правильным. Она положила голову под подбородок Кары и полностью расслабилась, казалось, впервые за целую вечность. Лена чувствовала себя в тепле и безопасности и так, будто она была, несомненно, самой счастливой Лютор на свете (нельзя сказать, что их осталось много). Она зевнула и позволила размеренному ритму дыхания Кары убаюкать себя до полудрёмы, когда была разбужена смехом девушки. — Что? Почему ты смеёшься? — Я только что подумала о тебе в этом комбинезоне, — ответила Кара и сама зевнула, лениво поглаживая Лену по спине. — Ты так мило выглядишь. Я хочу сфотографировать тебя в нём, чтобы смотреть на снимок, когда мне станет грустно. — Ты часто грустишь? — Лена нащупала в темноте руку Кары и переплела их пальцы. — Мне становится грустно, когда я вдали от тебя. Лена сжала руку Кары. — Мне тоже. — Я рада, что эта пижама тебе помогает. Ты будешь снова носить её, когда мы будем не вместе? — Если ты не против. — Конечно нет. — Кара крепко прижала Лену к себе и поцеловала в макушку. — Может, я как-нибудь смогу немного поносить этот костюм, и тогда он будет пахнуть, как я. Тебе бы это понравилось? — Да, мне бы даже хотелось этого. А ты можешь сфотографировать меня в нём, чтобы держать это фото при себе. Таким образом, у нас обеих будет что-то, что поднимет нам настроение и поддержит нас до тех пор, пока мы не увидимся снова. — Звучит здорово, — с шумным удовлетворённым вздохом согласилась Кара. — Просто идеально.