Я выбираю тебя / I Choose You

Несколько месяцев спустя…

      Гермиона откидывается на своего мужа, улыбаясь, когда он закидывает её волосы через плечо, подставляя её шею своему рту. Её глаза закрываются, когда его поцелуи спускаются всё ниже, пока он не достигает края её рубашки — одной из его гардероба, единственной вещи, что на ней надета, за исключением зеленых кружевных трусиков. Одни из нескольких сотен, которые он купил для неё за последние семь месяцев, хотя половина из них, возможно, уже разорвана.              — Ммм, ты обещал мне ужин. Мы не можем продолжать пропускать приемы пищи только потому, что ты ненасытный, — шепчет она, задыхаясь, когда его рука обхватывает её живот и опускается к краю рубашки, пытаясь поднять её, чтобы обнажить перед ним её живот.              — Говорит ведьма, которая полностью прервала завтрак в постели, потому что она хотела другого мяса, — бормочет он ей в шею, но всё же отпускает, оставив последний поцелуй на щеке Гермионы, прежде чем отворачивается, чтобы найти какие-нибудь штаны.              Это её единственное требование в этот медовый месяц. Если Драко настаивал на том, чтобы домашние эльфы убирались и готовили для них, тогда она настояла, чтобы у них была хоть какая-то одежда на случай, если кто-то зайдёт к ним.              Конечно, домашние эльфы, кажется, более чем осведомлены о том, что они планируют заниматься сексом на любой свободной поверхности, если им дать время, и эльфам ещё только предстоит прервать их. Всё же Гермионе нравится, как выглядит его задница в черных штанах, и потом, они могут наслаждаться раздеванием друг друга во время десерта.              — Ничего не могу поделать с тем, что мне нравится мой муж, — говорит она с ухмылкой, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, как он копается в комоде в поисках чистой пары. — Мы здесь всего на несколько дней. Позволь мне получить от тебя столько удовольствия, сколько смогу.              Драко смеётся, пока надевает штаны, оглядываясь на свою ведьму, и выпрямляется, надев хоть что-то на обнажённое тело.              — Да, ну, это не моя вина, что всё правительство разваливается без Малфоя во главе. Как только начнутся судебные разбирательства, я уже не смогу увидеть тебя…              Она закатывает глаза, когда подходит к нему, хватает его за руку и ведёт вниз к столовой.              — Независимо от того, как долго они продолжатся, не торопи их только потому, что ты скучаешь по мне. Каждый Пожиратель Смерти должен получить справедливое наказание. Никаких шансов на то, что они заявят о предрассудках или предвзятости. Кроме того, я буду слишком занята собственным исследованием.              Она чувствует, как он надувает губы, и, когда Гермиона достигает подножия лестницы, поворачивается, чтобы посмотреть на него, приподняв подбородок. Она знает, что он понимает важность их работы, но довольно досадно, что они не могут больше наслаждаться друг другом после того, как она начнётся.              — Я знаю, что ты отказываешься сидеть дома, как любая другая леди Малфой, но разве это должен быть Департамент Тайн? Ты можешь проводить исследования дома, в одной лишь моей одежде, и получить те же результаты.              Гермиона игриво хлопает его по плечу, не желая больше ничего слушать. У них были подобные споры несколько раз, но она заслужила своё место Невыразимца под вымышленным именем и полностью самостоятельно. Она ни за что не откажется от этого.              — Мы сможем поговорить об этом, когда я закончу своё исследование. Ты не можешь просто отменить законы о браке, призванные связывать маглорождённых с волшебными семьями, не предоставив в итоге обещанные им чары усыновления.              Он раздраженно фыркает, и она знает, что это из-за требований людей, а не из-за того, что она права. Почему так важно, чтобы те, у кого не было волшебных предков, были связаны с великими семьями, они понятия не имели, но это было обязательным требованием — те, кто прибыл в Волшебный мир в одиннадцать лет, должны были быть магическим образом усыновлены или удочерены и пройти сдачу анализа крови.              Это было одной из главных причин, по которым Гермиона подала заявку в Отдел Тайн. В конце концов, она поняла, что если хочет, чтобы что-то было сделано правильно, лучше всего сделать это самой.              Драко ведёт её в столовую и изящно кланяется ей, выдвигая стул. Она закатывает глаза и садится на своё место, осторожно приподнимая салфетку и кладя её себе на колени, как учили. Гермиона пытается игнорировать, как её муж уже смотрит на неё, словно тщательно планирует съесть свой обед с её тела — они должны дойти, по крайней мере, до десерта. Её нижней половине нужен небольшой перерыв, прежде чем они снова продолжат.              Еда волшебным образом появляется перед ними, и они начинают есть.              — О, я получила сову от Пэнси, когда ты был…              — Я думал, мы договорились, никаких сов! — жалуется Драко, роняя столовое серебро на тарелку.              — Нет, я сказала, что никаких сов, связанных с работой. Это было приглашение на свадьбу.              Заявление воодушевляет Драко, и на его губах расползается ухмылка.              — Итак, он наконец это сделал? Невилл забрал кольцо из своего хранилища ещё до того, как мы покинули Лондон на Рождество.              Гермиона задыхается от этого, а затем смеётся.              — Не могу поверить, что ты знал и не сказал мне! Что ж, она в полном восторге и говорит, что мы просто обязаны присутствовать. Они планируют пожениться после Нового года, когда учебный семестр закончится. Думаю, её сестра займет место Паркинсон в Визенгамоте после окончания учебы в июле следующего года.              Драко кивает, поднимает бокал с вином и делает глоток, прикрывая глаза от наслаждения.              — Напомни мне прислать им на празднование ящик вина.              Они едят в тишине, пока перед ними не появляется десерт, и свирепый взгляд быстро заставляет Гермиону сесть к нему на колени. И пока он восседает на стуле, она медленно кормит его ягодами. Его белая рубашка вскоре остаётся забытой на полу возле стола, а её грудь покрыта соком из ягод, но Гермиона не видит в этом ничего плохого — ей нравится, как он прикасается и целует её.              Она любит это, любит их, любит то, как они захватили мир, любит тот факт, что он действовал для неё, что он изменил мир к лучшему, всё из любви к ней.              Нет такого подарка, которым Гермиона могла бы отблагодарить его за то, что он выбрал её, за то, что рискнул всем, но есть кое-что, что она уже давно мечтала сказать. Он не упоминал об этом с тех пор, как впервые произнес, но она думает, что сейчас… Сейчас, может быть, самое время.              Драко поднимает её на край стола, его рот спускается ниже, и она останавливает его одним прикосновением к подбородку, поднимая его взгляд на себя. Она делает глубокий вдох и улыбается, когда он встаёт, думая, что, возможно, ей нужен не его рот, а что-то ещё.              Качая головой, она просто обвивает ногами его талию, не давая ему снять нижнее белье, и притягивает к себе, чтобы поцеловать.              Она нежно касается его губ своими, и когда они отстраняются, дышат друг другом, их лбы соприкасаются. Она смотрит на их руки, сцепленные, как будто в танце, и улыбается магии, сияющей вокруг них, их особенную связь, которую видят только они.              — Я люблю тебя, — говорит Гермиона и снова смотрит на него. — Я люблю тебя, Драко Малфой, мой муж, мой дорогой.              Он улыбается ей в ответ, улыбка на его губах безупречна, когда он рассматривает её, он несколько раз кивает, прежде чем внезапно смеётся.              — Да? — спрашивает Драко, и она невольно хихикает.              — Ага.              Он снова смеётся, поднимает её со стола, крепче прижимая её ноги к своей талии и начиная кружиться. Гермиона смеётся вместе с ним, крепко держась, пока он не перестаёт двигаться, прижимая их к стене.              Драко крепко целует её, и она наслаждается, позволяя ему взять над собой контроль, её пальцы возвращаются в его волосы. Она любит его, любит это, любит, что несмотря ни на что, они вместе.              Любит, что он выбрал её, и, что бы ни случилось,              она всегда выберет его.