Тысяча и одна ночь обнимашек

Этой ночью я лежал в кровати на боку и обнимал принцессу Луну, как и многие ночи прежде. Всё было так, как бывало прежде: её дыхание и полные довольства вздохи; знакомый, успокаивающий запах шёрстки; лёгкие, дразнящие прикосновения хвоста к ногам. И как раньше я водил пальцами по её кьютимарке, привычными, запомнившимися движениями обводя пятнышки и полумесяц. И всё-таки… что-то отличалось. — Ты самая милая и самая уютная пони. — А ты очень предсказуемый угодник, — поддразнила она и прильнула спинкой ко мне, едва я чуть крепче сжал объятие. — Что же ты хочешь сегодня? Массаж? Или посмотреть какой-нибудь из глупых документальных фильмов, которые ты так обожаешь? Давай же, излагай. — Нет-нет, мне вполне хватит тех золотых монет, которые ты подарила на прошлой неделе на мой день рождения. Хотя, если ты настаиваешь, я бы не отказался от обнимашек с твоей сестрой. На что Луна отозвалась тихим смешком: — Мы ведь оба знаем, что тебе гораздо больше нравится обниматься со мной. — Ты очень хорошо меня знаешь, принцесса, — прошептал я на ухо пони и потёрся о него носом. — Хорошо, тогда как насчёт того, что мы перевернёмся, и ты побудешь в моих объятиях? — Звучит здорово, — я расслабил хватку и тут же повернулся на другой бок. То же самое сделала Луна, уже в следующую секунду обхватив меня передними копытами и просунув заднее между моими ногами. Пихнулась парочку раз и наконец-то устроилась вплотную ко мне, уткнувшись мордочкой в основание шеи и обдав кожу тёплым дыханием. — Мы уже так давно стали приятелями для обнимашек… — Ага… но в твоём замке мы провели вместе всего-то две или три ночи. — Здесь мне нравится больше. Спокойно и уединённо, и никто не наблюдает со стороны. — Не могу не согласиться, — подняв руку, я обхватил одно из обнимающих меня копыт. Луна вздохнула и потёрлась щекой о шею: точь-в-точь молоденькая кобылочка на свидании со своей школьной любовью. — Я так привыкла обниматься с тобой, что жизни без этого представить не могу. — Лучше представить. Всё-таки ты живёшь миллионы лет, а я, дай-то бог, если сотню протяну. — Мне полторы тысячи с небольшим. И поверь, разница между «бессмертием» в представлении других пони и настоящей… вечностью… существенная. — В любом случае, ты очень старая, — поддел я Луну. — Но понимаю. Давай ты не будешь грустить, когда я уйду? День, когда я предстану перед Создателем, будет счастливейшим в моей жизни… ведь мне представится возможность заняться чем-то более нужным и важным. — Что может быть важнее, чем обнимашки со мной? — с притворным возмущением спросила пони. — Последнее, самое главное, истинное предназначение… в котором я достигну совершенства. Но я всё равно буду помнить и скучать о тебе… хотя ты и обчихала меня в тот раз. — Кто бы говорил… Тебя в прошлом месяце вообще стошнило на мои накопытники! Ты бы видел морды стражников, которым я отдала их почистить и отполировать! — Мне бы очень хотелось их увидеть, — зловеще усмехнулся я. — Но прости. Чилийский морской окунь ещё нескоро появится на моей тарелке. — Знаешь, я боюсь потерять тебя гораздо раньше, чем ты расписываешь. Однажды ты возьмёшь, да и женишься на человечице. А как же тогда я? Вряд ли твоя жена разрешит мне приходить и обниматься с вами обоими. — Возможно, что нет, а возможно, у меня будет отличная жена, которой понравится устраивать кучу-малу с волшебной пони-принцессой. А если не понравится, то тоже неплохо. Тогда тебе не придётся тискаться со мной, когда я стану старым брюзгой. В следующий миг я замолчал, потому что Луна крепко стиснула меня, не позволяя толком вдохнуть. — Для меня ты никогда не станешь брюзгой. Ты мой самый лучший друг. — Ну, однажды ты тоже найдёшь симпатичного жеребца. И тогда у нас обоих будет кто-нибудь — и понибудь — с кем можно обниматься каждую ночь. — Обещай, что будешь вспоминать обо мне хотя бы разок, когда будешь обниматься с кем-то? — почти умоляюще попросила она. — Обещаю. Хотя вряд ли это произойдёт в ближайшую пору. Судя по прошедшим годам, дамский обольститель из меня так себе. — Ну, тебе всё же удалось заполучить красивую принцессу, — хихикнула Луна, — которая знает толк в обнимашках и для которой твой дом стал вторым домом. А это о чём-то да говорит. Перевернувшись, я ткнулся носом в кончик мордочки, уставился в обожаемые мною бездонные голубые озёра глаз. — Может быть, и говорит, но вы, пони, прямо-таки жаждете пообниматься с кем-либо. А к тебе это относится вдвойне, мисс-не-отпущу-его-даже-если-он-хочет-в-туалет. — Как скажешь, — улыбнулась пони. — У нас впереди будет ещё много ночей, подобных этой, — ободряюще прошептал я, проводя пальцами по звёздной гриве; затем мне в голову пришла идея. — Но, если хочешь, я могу составить список лучших. — О чём ты? — навострила ухо принцесса Луна. — Мы уже так давно занимаемся этим, что у нас накопилось немало интересных случаев. Многие я всё ещё помню; можно завести книгу и записать их туда, а потом по мере дописывать что-нибудь новенькое. И когда настанет день расставания, ты сможешь перечитать и вспомнить обо всех ночах, которые мы провели вместе. Луна широко улыбнулась — самой искренней и любящей улыбкой, какую я когда-либо видел на её мордочке. — Мне это очень нравится. Тогда и я запишу что-нибудь от себя, чтобы ты мог прочитать. — Договорились. — Люблю тебя, мой храбрый рыцарь обнимашек, — прошептала Луна, закрывая глаза устраиваясь головой возле моей груди. Я поцеловал её в лоб возле рога и прошептал: — Я тоже люблю тебя, принцесса… А теперь давай поспим.