Красное полусладкое

      Бордовые капли красного полусладкого медленно стекают по смуглой бархатной коже вниз — от пухлых розоватых губ и в меру острого подбородка, минуя лебединую шею, до оголенной, но лишь слегка, груди. Черная плотная рубашка совсем не просвечивается, не давая возбужденному альфе и шанса рассмотреть желанное тело, лишь две расстегнутые верхние пуговицы открывают вид на выпирающие ключицы, чуть поблескивающие при свете тусклой лампы. Омега просто до безумия любит использовать гель для тела с мерцающими частицами, зная, к тому же, как сильно заводится его альфа, рассматривая ненавязчивые переливы на его теле. Лицо сродни лику божественного создания, длинные руки и очаровательно тонкие запястья, на которых, в отличие от других омег, не красуется тысяча увесистых браслетов. Тонкая золотая цепочка с гранатовыми вставками в виде недавно распустившихся роз — благородно. Под стать Тэхену.       Его глаза коньячного цвета пленят, завораживают настолько, что не отвести взгляд. Вот и Чонгук не может. Невозможно представить, какая ожесточенная борьба происходит внутри него в этот момент — пылкий молодой альфа, желающий страстно брать омегу на всех поверхностях и во всех позах ближайшие несколько дней, добиваясь раз за разом судорожных выдохов и поскуливаний, и любящий муж, в мыслях которого лишь трепетные, нежные поглаживания чувствительной кожи, поцелуи не настолько влажные, чтобы слюна текла по подбородку, а еле ощутимые соприкосновения губ, отдающие теплом во всем теле.       Тэхен пьет вино медленно, никуда не торопясь, время от времени специально промахиваясь мимо пухлых и чуть покусанных от предвкушения губ, чтобы пролить пару капель виноградного напитка на открытые участки тела и, томно смотря вдаль, боковым зрением наблюдать, как его супруг сдерживается из последних сил, языком в щеку толкаясь и слегка ерзая на месте, пытаясь ноги пошире расставить и хотя бы ненадолго избавиться от тесноты в черных брюках. Результат его действий, судя по отчаянному взгляду, довольно сомнителен, тем не менее, он все еще терпит. Боится ранить омегу снова — после его прошлого гона Тэхен был весь покрыт синяками от чрезмерно крепкой хватки на бедрах, от несдержанных посасываний кожи на ребрах и впалом животике, кажущихся Чону невинными, но на самом деле чуть позже цветущих всеми оттенками фиолетового. Чонгук не садист, он вообще не сторонник насилия в постели, но гон — исключение. Он много раз просил Тэ уйти и позволить ему самому справиться со всем, но его любимый и любящий омега стойко отказывался, желая делить пополам все, что их связывает, в том числе и животный секс.       Тэхен вздыхает глубоко и ставит пустой бокал на стеклянный столик около дивана, на котором он вальяжно восседает вот уже минут двадцать, ожидая непонятно чего — то ли нужного настроя, то ли момента, когда альфа сорвется с цепи и натянет его на свой толстый член без должной подготовки, вытрахивая всю душу в течение ближайших нескольких дней.       Честно говоря, Тэхен любит пожестче, любит просто до одурения, только сказать об этом стесняется. Ему до дрожи в теле нравится, когда его альфа выпускает феромоны, и запах сандалового дерева распространяется по всей квартире, такой насыщенный и густой, что нормально дышать невозможно; ему безумно нравится, когда сильная татуированная рука прихватывает его тонкую шею и душит до тех пор, пока голова не начнет кружиться, а изображение перед глазами безбожно расплываться. Ему до судорог в теле нравится, когда альфа наваливается на него всем весом, вжимая в постель, и целует страстно шею, хватаясь руками за аппетитные бедра. Глаза в глаза, губы к губам, пах к паху.       Тэхену нравится, когда Чонгук дает волю себе и своим желаниям и, отпуская ситуацию, самозабвенно посасывает его соски — они такие чувствительные, что достаточно просто ощутить горячее дыхание около них, и омега уже готов позорно кончить в нижнее белье. А еще Тэхену нравится, что Чон, не выдерживающий откровенного флирта, срывается с места, задевая хрустальный бокал и роняя его на паркет, прямо сейчас нависает над ним и проводит влажным языком по его искусанным губам, наверняка ощущая терпкость вина. Омега поскуливает, чувствуя, как ароматная смазка начинает выделяться обильнее, и подстраивается по темп Чонгука, двигая губами быстро, чуть скомкано.       Винный запах бьет в нос, заставляя желать омегу все сильнее и сильнее. Как же, все-таки, символично, что омежка, пахнущий красным полусладким, избрал именно его на роль любимого напитка. Чон прижимается носом к укромному местечку на шее, вдыхая поглубже, и ведет дорожку до метки, которую самолично поставил еще год назад. Альфа разрывает дорогую рубашку мужа и избавляется рывком от своей белоснежной, оголяя торс и тут же прижимаясь им к хрупкому телу, что уже почти безвольно раскинулось на диване.       Тэхен течет так, как, ему кажется, он еще никогда не тек. Естественная смазка порциями выливается из уже подготовленной, на самом деле, дырочки и пачкает брюки, а, заодно, и кожаный диван. Чонгука ведет окончательно, когда его родной, ненаглядный и скромный Тэ обхватывает его запястье обеими руками и медленно, будто бы дразня, погружает пальчики себе в рот, смакуя, иногда чуть прикусывает, а потом тут же зализывает до одури влажным языком. Когда Чон представляет, как бы прекрасно на месте пальцев смотрелся его собственный член, он теряет все самообладание до последней капли и впивается чуть отросшими ногтями в омежьи бедра. Он буквально срывает с мужа брюки и зацеловывает каждый сантиметр его ребер, поднимаясь выше, к главному эрогенному месту — соскам. Тэхен стонет протяжно, когда чувствует горячее дыхание около набухших бусин, мечется в попытках схватиться за что-то руками, когда альфа первый раз на пробу мажет языком по ореолу, закусывает до крови нижнюю губу, когда Чонгук агрессивно сосет жемчужинку, будто бы пытаясь добраться до молока и вкусить его нежный привкус.       Чон не замечает, как увлекается процессом. Отрываясь от сосков, он пару раз целует парня в губы, ощущая противный металлический вкус на языке, и опускается к стоящему колом члену омеги. Вообще-то, для омеги он действительно большой, первое время Чонгук даже не мог его нормально заглотить, поэтому закашливался буквально каждый раз. Член его омеги кажется большим и сейчас, но та похоть, что плещется внутри возбужденного тела, перекрывает все неудобства, заставляя сосать не жалея собственного горла, как в последний раз заглатывать орган, проводя язычком по каждой венке и через раз брать за щеку, потому что Тэ это безумно нравится.       Кончает Тэхен быстро и в самое горло альфы, отчего тот все же подавился спермой. Его рассудок, что застлан пеленой возбуждения, говорит ему лишь одно — оттрахать омегу так, чтобы он еще несколько недель не мог нормально сидеть. И Чонгук повинуется внутреннему желанию.       Альфа резко раздвигает ноги Тэ еще шире и, уместившись меж них, входит в один толчок, чувствуя до боли сдавливающую узость. Тэхен вскрикивает от неожиданности, но, мысленно поблагодарив себя за предварительную растяжку, быстро привыкает к размерам и скулит, прося большего. Альфа рычит грозно, не давая ублажать себя самостоятельно, руки омежьи от его же тела отбрасывает в сторону, чуть смыкая длинные пальцы на загорелой шее, придушивая, надеясь где-то в глубине души, что не слишком сильно. Сейчас он не думает о том, что у омежки останутся синяки, которые он будет прикрывать широкими чокерами да платочками, смущенно улыбаясь своему отражению в зеркале. А Тэхен просто не думает, потому что перед глазами уже все плывет, а запас кислорода в легких предательски заканчивается, вынуждая заплакать от переполняющих эмоций. Чонгук на это реагирует лишь восторженным рычанием — он слизывает соленые слезы с лица своего мальчика и продолжает входить в него так быстро, как только может.       Пульсирующие стеночки так приятно сжимают член, что словами не передать. Старший от получаемых эмоций широкую спину альфы царапает, а тот россыпью засосов вновь одаривает, любуясь пока что лишь слегка покрасневшими пятнышками на чувствительной коже.       Чонгук кончает на впалый живот своего омежки, дает отдохнуть лишь пару минут, а потом вновь набрасывается на него, как дикое животное на свою жертву. Его бросает в жар от осознания, что это великолепие в лице Тэхена принадлежит только ему и никому больше, только он может вот так нагло дергать его за шелковистые вьющиеся волосы, нагнув раком, дабы взять сзади и насладиться прекрасным кошачьим прогибом, только он может поцелуями проходиться по загривку, а потом укусить за хрупкое плечико, оставив еще одну метку на теле омеги.       Тэхен медленно умирает от удовольствия каждый раз, когда альфа берет его вот так — грубо, страстно, не заботясь совершенно о его состоянии, но каким-то волшебным образом не забывая при этом удовлетворять не только свои природные желания, но и тэхеновы.       Омега чувствует прилив новой порции наслаждения, когда альфа после очередной разрядки просит оседлать его и скакать на его члене так долго и быстро, как тот только сможет. А Тэ не может отказать, потому что в руках такого мужчины он просто безвольная кукла, добровольно отдающаяся во власть хищника. Чонгук помогает двигаться — весь взмокший, он раздвигает огромными ладонями мягкие половинки и насаживает омегу на член снова и снова, чувствуя, что вот-вот кончит еще раз. А Тэхен своими же стонами давится, потому что вновь убеждается в том, что не зря его муж решился на интимный пирсинг — сережка в уздечке отдает приятной прохладой, а крупные накрутки дополнительно стимулируют стеночки.       Так и проходят несколько дней гона. За это время Тэхен успевает вновь изучить каждый сантиметр тела своего мужа, проходясь поцелуями по всему телу, в том числе и налитому кровью органу, играясь с сережкой языком, а Чонгук, кажется, снова влюбился в римминг, потому что то, как его сладкий мальчик стонет, позволяя смазке растекаться по подрагивающим от восторга и усталости бедрам, просто неописуемо. То, как сжимается его дырочка вокруг языка Чона в попытках удержать в себе подольше, то, как он едва ли заметно стесняется, сидя на лице альфы, то, как он стимулирует одной рукой сосочек, а другой надрачивает в такт языку его парня — неповторимо.

Все же, красное полусладкое - страсть их обоих.