Побег от самой себя

— Это непорядок, — понуро сказала Эмбер. В её голосе улавливались нотки грусти и сожаления. Стоило ей привыкнуть к одним заморочкам Урсулы, как после всплывали сведения о других. Порой новая информация о телохранительнице пугала больше старой. Вот и сейчас она в очередной раз была разочарована в космосе из-за того, что инопланетянку заставляли спать на камнях. — Да всё хорошо, — проговорила её инопланетная подруга практически на автомате. — Я, пожалуй, перед сном ещё немного пробегусь. Надо держать тело в форме. — Ну ладно. Миранда? Айда ко мне! — голос школьницы звучал задорно и весело, очень по-доброму. Стоило ей это сказать, как инопланетянка ощутила что-то в груди. Сначала она не обратила на странные ощущения почти никакого внимания. Как живой щит своего господина, привыкла к боли. Несмотря на любые её виды, выносила всё без проявления слабости, как и подобает защитнице наследника космической империи. Она думала, что слова Эмбер, кольнувшие её словно нож, быстро забудутся и непонятные ощущения растворятся сами собой. Но вот Урсула выбежала на улицу, и с каждым рывком её ног странное чувство нарастало, душило, препятствовало нормальному функционированию. Капельки пота летели во все стороны, застилали взор, но она продолжала бежать. Тренировка, как часть функционала, была неотъемлемым пунктом. Земля меняла Урсулу, но тренировки помогали становиться лучше уже не только в физическом, но и в психологическом плане. Она же помогала ей прийти в себя, расслабиться в какой-то мере, успокоиться. Но это ужасное чувство в груди нарастало, разрасталось грибковым вирусом по всему телу. Внешне в ней ничего не менялось. По крайней мере так думала воительница, пока не остановилась у окна. Заметив своё отражение, она сосредоточилась на нём: размазанный и расплывшийся макияж полностью растёкся по лицу, разноцветные блеклые полоски необычной на вкус «воды». Урсула пригляделась. Жидкость стекала по лицу, выходила из глаз и из кожи. Она не понимала того, что с ней творилось. Это были совершенно новые для неё чувства. Она слышала, что люди обычно говорили о том, как важно и нужно прислушиваться к себе и своим чувствам. Так и поступила, постаралась понять саму себя. «Что со мной не так?» — инопланетянка искренне стремилась понять очередные изменения, затронувшие её уже не только внутренне, но и внешне. Словно странного рода болезнь овладела ею, зародившись сначала в одном месте, где-то возле сердец и лёгких, и распространившись с невероятной скоростью по всем остальным частям тела. Теперь этот странный недуг перешёл на кожу, но боль не утихала, нарастая. Это начинало пугать. Урсула согнулась, схватившись за живот, упала коленями на землю. Инопланетянка начала рвать траву, бить почву, пытаясь успокоиться. Так говорили ей делать её собственные инстинкты. Легче не становилось. Необъяснимая агония не унималась. Внезапно в одно мгновение телохранительница прекратила. Пришло осознание. «Она позвала её в постель, просто по-дружески. Все же друзья так делают? — думала инопланетянка, наблюдая как с её голубой кожи на зелёные ростки падали лазурные, розоватые и циановые капли. — Забыла это слово. Вроде бы оно называется ревность». Сие слово было ей довольно знакомо, его значение ей не так давно объясняла Эйприл. Её голос, диктующий формулировку, сам собой всплыл в голове: «Ревность — неуверенность в себе, страх отвержения. Герой данного произведения испытывает ревность, когда его возлюбленная проводит время с его другом больше, чем с ним. Он боится, что она оставит его, разлюбит и уйдёт к новому любовнику». Неожиданно для самой себя Урсула поняла: она словно тот самый ревнующий герой, Эмбер — его любимая, а Миранда — друг, к которому ревнует главный герой. Эйприл поясняла, что ревновать девушек как подруг нормально, особенно когда они теснее общаются и лучше друг друга понимают. Главное не забывать, что другие друзья при этом для них не становятся менее важными. Но Урсула видела огоньки в их глазах, как они смотрели друг на друга. О таких искорках в книгах рассказывают только когда говорят о любви, а не дружбе. Это взбудоражило их подругу из другого измерения. Она боялась их потерять, особенно Эмбер. Запах ночи помог защитнице носителя голубых кровей всё осознать, но не принять. Она шла к этому почти всю ночь, старалась раздумывать, обдумывать. В итоге она пришла к выводу, что надо обсудить её мысли и состояние с Эмбер, попросив Миранду как-нибудь оставить их наедине. Она не была до конца уверена в своих доводах и потому нуждалась в том, чтобы ей помогла та, чьи слова оказались для неё важнее приказов её господина. Не умывшись и даже не переобувшись, Урсула мигом вернулась в дом Смитов и взбежала вверх по лестнице, порывисто, но беззвучно открыла дверь. Слишком поздно, слишком поздно для чего-либо. Её подруги лежали, обнявшись и держась очень плотно друг к другу. Они совершенно не заметили её, ибо были заняты друг другом. Волна ревности вновь накатила, но без ярости или злобы. Её заменили обида и печаль. Длились они, однако, недолго. Бортовой компьютер вовремя прервал этот ночной кошмар, что инопланетянка видела наяву. Поступившая от него информация в одно мгновение вернула Урсуле рассудок. Словно по щелчку пальцев она настроилась на битву с врагами, готовая защищать своего хозяина. Именно для этого она и была создана, для служения, а не для эгоистичного потакания своим желаниям, взросления или какого-либо роста. Телохранительница вспомнила, что являлась лишь вещью, которой не положено иметь собственные чувства или желания. Их попросту у неё не должно быть. Она создана лишь для того, чтобы оберегать Принца и верно служить ему, пока она ещё способна и пригодна для выполнения такой крайне важной миссии. «Возможно, зря я решила стать другой, — инопланетянка смывала с себя остатки макияжа в ванной, готовясь вместе с остальными к встрече с мятежниками. — Не иметь своих собственных эмоций и иных целей, кроме как служить своему господину, не так уж и плохо. По крайней мере за меня всё уже предопределено и единственного, чего следует бояться, так это ран и гибели Принца. Мне не стоит отклоняться от заложенных в меня наукой отцов функций. Мне никогда не стать как они. Я никогда не буду землянкой, а наш мир не будет так приветлив со мной, как они. Нужно устранить самостоятельно эти дефекты, пока меня не отправили на переработку, как моих братьев и сестёр. Хотя, быть может, из моих частей выйдет хороший генетический материал для других, более сильных и покорных слуг?» Урсулу передёрнуло от собственных мыслей. Мотнула головой и вновь посмотрела на своё отражение в зеркале. Она заметила тряску в конечностях и вновь принялась за самоанализ: «Но я не хочу умирать. Но что тогда лучше: жить с этой болью, как эти слабые организмы, или же всю жизнь подчиняться, боясь сделать ошибку? Что там, что тут — одна малейшая промашка и всё, меня нет. Так что же мне делать, если конец подстерегает в обоих случаях? Хотя… А получится ли у меня спокойно жить среди землян? Вдруг за мной будут охотиться отцы или те же мятежники? Я… Я… » Инопланетное существо, похожее на женщину с небольшими щупальцами на голове, слишком сильно надавило на раковину. Опустив голову и зажмурив глаза, она и не заметила, как сломала её. На сей раз не смогла отрицать того факта, что слишком полюбила жизнь. Она хотела быть счастливой и радоваться существованию с теми, кто стал для неё столь дорог, как можно дольше. Но что будет дальше? Она погибнет или всё же сможет каким-то образом быть свободной и мыслить не только о том, как бы спасти Рэя от очередной напасти, но ещё и действительно наслаждаться каждым мгновением своей жизни? Будущее было столь туманно и непредсказуемо, что страх грядущего сковал тело. Урсула вновь упала на ноги, но уже сев на кафель. Всё тело дрожало. Она боялась, что если её кто-то заметит в таком состоянии, то слабость одной подкосит боевой дух остальных. Мягкое прикосновение холодных изящных пальчиков привело её в чувство. Эмбер обеспокоенно смотрела на неё, прямо в глаза. Лик инопланетянки тут же залился краской смущения. — Урсула, твои руки! Сейчас я их обработаю и забинтую! — встревоженно воскликнула дева и, открыв шкафчик, достала всё необходимое. Только она повернулась, а руки подруги были уже целы. Юная Смит ударила себя ладонью по лицу: — Точно. Регенерация. Вот я дура. — Почему? — только и смогла произнести еле слышно инопланетянка, смотря на неё своими рубиновыми глазами. Ученица старших классов сначала не поняла, но быстро догадалась, что имела в виду телохранительница, и ответила: — Тебя что-то долго не было. Все уже собрались, только тебя ждём. И тут ты, сидишь и плачешь… Урсула поникла, стыдясь своей слабости. Словно считав её эмоции, та, что была ей небезразлична, обняла её, сказав: — Всё будет хорошо. Мы справимся, не бойся. Это нормально, что тебе страшно. Мы все боимся. Не стесняйся своих эмоций. Они свидетельствуют о том, что тебе не всё равно и ты не бессердечная машина. Ясноглазая погладила подругу с другой планеты по спине, машинально та повторила за ней, пригладив слегка спутанные пушащиеся волосы школьницы. — А за раковину не переживай, Джейкоб починит. Поворчит и починит. Ну или притащит новую, ещё лучше старой. Ты же знаешь, он у нас мастер на все руки, — старалась приободрить её дочь астронома, а точнее, продолжала подбадривать. — Спасибо. Спасибо за всё, — Урсула благодарно кивнула ей, и, боясь, что прощаясь с их планетой она скажет то же самое, крепче обняла подружку. Хоть хватка у неё была сильна, но Эмбер не брыкалась и ни разу не пискнула, позволяя своей лазурной звёздочке успокоиться в столь тихой атмосфере. Её радовало, что их ангел-хранитель постепенно обретал свои собственные чувства, и она была готова и даже рада помочь ей разобраться в себе. Смит видела её боль и страдания, но не могла ответить взаимностью. Что, однако, абсолютно не означало, что она не собиралась помогать Урсуле разбираться в себе и идти дальше с ней рука об руку. Старшеклассница и сама не знала, чем всё может закончиться, но надеялась на то, что на Рэя так или иначе повлияет общение с землянами и он предпримет меры, чтобы они с Урсулой могли так же хорошо и свободно выражать себя, как на Земле. Девы знали: благодаря поддержке друг друга они смогут преодолеть все невзгоды. Даже конец света.