Vespertilio

Он ритмично, глубоко входил, удерживая меня за бёдра когтями. По коже медленно стекали кровавые дорожки, но Веспер не давал полосить её: острый чёрный язык, дразняще раздвоенный на конце, вылизывал кровь дочиста, оставляя у меня на бёдрах лишь мраморные розовые разводы. В нашей темнице гулял ветер, поднялась буря: всё потому, что Веспер мерно махал крыльями при каждом мощном толчке. Под плотной серой шкурой двигались литые, тугие мышцы. Ровное дыхание поднимало могучую грудь. Я закинула руки у себя над головой, лёжа на уровневом выступе, похожем на возведенный помост, вот только он был частью обыкновенной гранитной скалы, оставленной среди стерильной обстановки, как напоминание о том, кто здесь обитает. Камера, скрытая в тумане, оказалась больше, чем я представляла. Это был грот для чудовища, место его сна и отдыха. На него он и уложил меня, с размаху вогнав член. Он смотрел, как упругая головка выпукло гуляла под кожей, тараня матку. Двигался, будто внутри меня что-то жило. Будто оно искало, как выйти наружу, и вот-вот пробило бы мясо и кожу, вылезло из раны и прошло насквозь. Боль достигла апогея глубины, такой сильной, что я перестала противиться ей. Моё тело стало инструментом для удовлетворения плотских желаний огромного чудовища. Я тяжело дышала и пыталась убедить себя, что всё не вечно, и даже эти муки. Короткий низкий рокот, грудной и многозвучный, напоминал гулкий клёкот огромной птицы. Веспер когтями сжимали моё тело, словно я была его добычей. С каждым проникновением, разрывающим нутро, меня обжигало его густой смазкой. Всё горело, и я, стараясь унять жжение и боль, ёрзала на толстом мокром члене, стараясь погасить опаляющий жар. Веспер дрожал от этого, и его глаза становились всё белее. Язык его скользнул по моему плечу, изогнулся дугой и упал между грудей, полируя кожу и проваливаясь всё ниже и ниже, на живот, в чашечку пупка. Я судорожно выдохнула, зажмурившись. Это лучше, чем быть сожранной! — старалась убедить себя, но почему-то выходило плохо. Взмах, взмах… Летучемышиные крылья били воздух, остервенело разрывая его и позволяя мускулистому литому телу наращивать темп. Веспер увлечённо трахал, как животное, но ласкал нечеловечески разумно — так, что от его осознанности становилось страшно. Насколько он умён?! Фыркнув и тяжело выдохнув, он продолжил поршнем таранить мою матку. Я потерялась во времени: сколько уже он мучает меня? В меня словно налили воду и запечатали, так было сыро, а веспер всё натирал мною член, словно неудовлетворённый мужчина дрочил ладонью. У веспера вместо ладони была я. Простите меня, все мои близкие, все, кого я любила и кто любил меня. Простите, я попрала вашу память. Я согрешила. Он был демон, чудовище, мой оживший ночной кошмар. Запрокинув пасть к потолку, словно в небо, он, дрожа от пробравшего оргазма, издал короткий многоголосый вопль — и снова продолжил сношать. Я сжала руки в кулаки, пронзая ладони ногтями. Надеялась болью перекрыть боль, и поняла, что всё бесполезно, когда веспер гулко задышал, а его чудовищно длинный толстый отросток начал толкаться между моих бёдер быстрее прежнего. Он входил всё глубже и размашистее с каждым толчком. Вывалив между частокола острых зубов язык, дышал уже с присвистом. Руки, перевитые венами, мускулистые, покрытые потом, упёрлись в скалу по обе стороны от моего лица. — Не так быстро. Мне оставалось лишь это — взмолиться, печально взглянуть в его уродливое лицо. — Не так быстро! Низ живота вздувался и опадал круглой тугой выпуклостью. Я уже видела очертания его змееподобного члена у себя под кожей. Веспер хрипел и рвался крыльями в воздух, но я приковала его к земле, и он не смел взлететь. — Не… стой! Он мотнул башкой и вошёл так глубоко, что яйца шлёпнули по моей плоти. Потом раздался какой-то странный звук. Всё в моих глазах померкло от боли. Меня охватила агония. Я попыталась уползти прочь от веспера, но он пронзил когтями мою грудь насквозь, и захрипел, роняя слюну на кровоточащие раны. Странный звук оказался моим криком. Я не знала, что умею так кричать. Сердцу было тесно. Оно лихорадочно билось, меня разрывало на куски. Веспер вынул когти из раны, и кровь брызнула ему на морду. Он склонился над моей правой грудью и больно укусил её, оставив два багровых полумесяца от зубов возле ореолы и плотного соска. Потом укусил снова, уже ниже, и ещё. С каждым укусом его член становился всё более изогнутым и толстым. Я чувствовала, как пульсируют его горячие яйца. Я мечтала о смерти, но он не давал мне умереть. Склонившись ниже, как самый чуткий любовник, обнял огромными ладонями под лопатками и оторвал от каменной подошвы. В его взгляде было столько же муки, сколько в моём. Веспер снова взмахнул крыльями, и мне показалось, мы оторвались от пола. Сознание моё плыло. Я потеряла много крови. Цепляясь за запястья чудовища, хватаясь за предплечья, я тонула в мареве скорой смерти. Веспер мучительно взвизгнул и подался навстречу моим рукам, теплу и дыханию. Он дрожал, накачивал спермой уже полумёртвое тело с гаснущими мыслями, пока не упал на колени. А потом, сжимая меня в объятиях, медленно запахнул сначала одно крыло, а следом другое. И меня окутала тьма.

***

В этом мире тьма была ничем, а воздух — всем. Я дышала кожей и с присвистом пробовала соль и воду в нём. Мои руки обнимали чьё-то тело. Чужое, прекрасное, сильное тело. Оно принадлежало моему чудовищу. Он остался во мне, вросшей в его плоть слева, где сердце, так, чтобы одно билось на нас двоих. Он посмотрел на меня и высунул толстый чёрный язык, раздвинул им мои губы и вошёл в рот. Язык щекотал кончиком нёбо, плескал во рту и бился, и я бессильно простонала в этот поцелуй всю негу, которую испытала впервые после стольких месяцев страшных мук. Больше я не чувствовала боли. Потому что боль стала моим естеством. Веспер вобрал меня в своё тело и сделал частью себя. Там, под покровом его тяжёлых крыльев, его кости пронзили мои, его плоть и кожа срослась с моей, и я обрела покой, потому что отныне смотрела на мир его глазами. Член выпал из меня, повис между чёрных лакированных бёдер. Пустота между ног осталась звать и ждать его, одна нога моя вросла в его тело, растворилась в кислотной среде, а другая по колено погрузилась в мускулистое бедро. Веспер поглотил меня, оставив то, что ему было нужно. Возможность обладать. Удовлетворять себя — мной. Любоваться лицом, полным муки. Дразнить потяжелевшие груди. Он любовно заворчал и совсем не так грубо толкнул меня лбом. Теперь мы с ним были единое целое, пока он меня не переварит полностью. Это случится ещё очень нескоро. Веспер мотнул головой и накрыл ладонью мой лобок. Выше него под кожей расцвели жуткие синяки. Я посмотрела на них, опустив подбородок, но веспер нежно поднял его указательным длинным пальцем и сипло выдохнул. В его слепых глазах было обожание. Он накрыл нас крыльями снова. Под перепончатой кожей было тепло и уютно, как в коконе, и когда веспер вошёл опять, было уже не больно. Он согнулся. Длины его члена хватало, чтобы я охнула от резкой неги и обняла его шею рукой, припав к оскаленным зубам с поцелуем. Скользкий член несколько раз выстрелил чем-то более жидким, чем семя. Со стоном, полным удовольствия, я прильнула к чёрной груди, оставляя на ней поцелуи. За несколько месяцев ада наконец я получила доступ в свой рай. Агония охватила моё естество. Исказила черты. Веспер не покидал меня, и я зажала не вросшими в его плоть остатками бёдер член и согнулась, массируя яйца. Медленно, в нашем тихом коконе, я выдаивала его в себя, слышала тяжёлое жаркое дыхание на своём лбу и чувствовала, как заполошно и по-настоящему, не как у чёртовых удильщиков, бьётся его сердце. Быть частью чего-то, что так жаждет тебя, не так уж и плохо. Верно? Веспер заботливо стёр ладонью слёзы с моего лица. Верно ведь?

***

Веспер вышел из своих покоев и расправил крылья. Человеческая женщина вросла в его тело, как полип прирастает к кораблю. Она прильнула щекой к его ключице и уронила руки ему на грудь. В её припухшем, покрытым прозрачной смазкой влагалище, точно толстый гибкий шнур, был его член. Веспер окинул своих солдат взглядом. Он достаточно отдохнул и оправился от боёв. Теперь его ждали воздушные сражения. Удильщики встрепенулись при его появлении. А он издал тонкий вой. В холодных тёмных казематах участь человечества давно была предрешена. И веспер хорошо знал, что уничтожать нужно не смертью, но любовью.

КОНЕЦ