Анальгин

HOLOD - Анальгин       Ночной клуб сверкал яркими огнями и грохотал музыкой. Ревели мощные колонки. Молодежь весело скакала на танцполе. Среди танцующих был и Кирилл Гречкин – завсегдатай этого клуба, как и многих других. Он вообще любил веселую ночную жизнь. Не имея ограничения в деньгах, он мог тратить отцовские капиталы на доступных девочек модельной внешности, на дорогие коктейли и другое, что могли предоставить ему в клубе. Все это давным-давно приелось представителю золотой молодежи, но чем-то хотелось занять свой досуг. А кроме гонок по ночным улицам и танцев в клубе, он никаких развлечений не знал. Да и привычно было прийти на тусу, закинуться и танцевать до утра, или погонять, чтобы рев моторов будил спящие улицы вкупе с басом из колонок.       Бармен, смешивающий коктейли мог подкинуть «колесико», причем так ловко, что присутствующие не могли заметить ничего. «Ловкость рук и никакого мошенничества», как говорится. И после одной-двух таблеток жизнь расцветала удивительными красками, сил прибавлялось, и хотелось танцевать до утра и творить все, что вздумается. Кирилл знал, что потом наступит «отходняк». И с утра ломота в висках и во всем теле будет напоминать о прекрасно проведенной ночи. Но разве это могло остановить? Поболит – перестанет. Нередко в клубах происходили шумные драки, заканчивающиеся приездом полиции. И вот из этого клуба частенько Кирилла забирал один человек, к которому мажор привязался всем сердцем. Игорь Гром. Кирилл мог в открытую хамить майору, улыбаясь золотыми грилзами, а внутренний голос вопил: «Обрати на меня внимание, ты мне нужен». Гром выкручивал руки наглому мальчишке, уводил его в машину и делал вид, что не замечает торжествующей усмешки Гречкина. А тот от восторга прямо-таки сиял. И порой сам устраивал непотребства в клубе, чтобы вызвали полицию. И забрали в участок. Отец вытащит оттуда, поругает, может быть. Зато будет возможность увидеть хмурого Грома в неизменной кепке и кожанке. А если вдруг Игорь что-то скажет, например – «Как же ты достал всех, Гречкин», то на душе расцветают розы. Вот цветут пышным цветом. И Кирилл расцветает от того, что сам Игорь Гром внимание обратил. Пока все было спокойно. И Кир посасывал через соломинку очередной коктейль, дергаясь в ритме музыки. Такая странная love is И я камнем вниз, молча сгораю А я может быть хочу Быть тупым Пикачу Ничего не знаю Кирилл и ощущал себя тупым Пикачу. Он готов был положить к ногам Грома весь мир, и главное – самого себя впридачу. Но майору он не нужен, это и ежу понятно. Для него он – обычный раздражающий элемент, шумный и бесполезный. Игорь так и сказал во время их последней встречи – мол, ты бесполезный элемент общества. От этого стало обидно. А сейчас воспоминания всколыхнули обиду с новой силой. Так начинает кровоточить ранка, с которой содрали корку. «Бля, как-то тоскливо стало», - думал с раздражением Кирилл, стряхивая с себя руки «девочки-липучки». Они переспали с ней в прошлый вечер. Или в позапрошлый… кто запомнит-то? Но это не значит, что на нем надо виснуть, как простыня на заборе. Подойдя к стойке, он слегка прищелкнул пальцами. Понятливый бармен кивнул. Миг – и в руки Кира перекочевала таблетка, крохотная, еле заметная. Он сунул ее под язык. Теперь надо ждать, пока подействует. Глотнул еще напитка… Подождал – таблетка действовать не спешила. Наоборот, появилось странное ощущение, словно кто-то сдавил виски холодными пальцами. «Валить надо отсюда. На улицу, к черту на рога, да хоть в Неву вниз башкой», - с раздражением думал Гречкин, снова вливаясь в беснующуюся толпу на танцполе. Все надоело Завтра все по-другому Я смогу по любому Надо раньше было валить Все что осталось От тебя завалялось Там какая-то малость Будем просто лечить       Вторая таблетка наконец-то подействовала. Вместе с первой. Сначала Кирилл почувствовал прилив энергии, сил полчаса танцевал беспрерывно, хохоча во все горло, и радуясь непонятно чему. Затем пошатываясь, вышел покурить. «Надо написать Игорю», - промелькнула шальная мысль. По своим каналам он узнал телефон Грома. Сумел-таки раздобыть. И необычайно гордился этим, хотя, по сути, просто купил информацию, так что гордиться было нечем. После трех затяжек вдруг сильно затошнило. «Че за херня», - подумал Кирилл, спешно выкидывая сигарету. И пошел в туалет клуба, благо, чистый. Согнувшись над унитазом, попытался блевануть. Не получилось – только зря расцарапал себе глотку. На улице лил дождь – так, что было слышно за закрытыми пластиковыми окнами. Идти мокнуть не хотелось. Он в холле попытался написать сообщение для Грома, но не получалось. Пальцы промахивались постоянно. Кое-как он включил запись голосового сообщения, подумав, что возможно, Игорь его не услышит. Или не обратит внимания. Игорь… это я, Кир. Ну, Гречкин. Знаешь, я тут в Монте –Кристо. Игорь, мне очень хуево! Бля, я тут подохну. Забери меня, а? Последняя фраза прозвучала очень жалко. Виски снова сдавила боль. Да такая, что Гречкин подумал, что башка сейчас попросту лопнет, забрызгав все вокруг. Он застонал, схватившись за виски. Это мало помогло. В глазах темнело. Адрес клуба Кирил забыл назвать, но потом решил, что Игорь знает увеселительные заведения Питера потому что нередко приезжал туда по работе. Потом подумал, что Гром может и забыть, где находится этот «Монте-Кристо и собрался продиктовать, было, адрес. Но тут тошнота подкатила с такой силой, что Кир рванул в уборную, забыв отключить запись. Едва он влетел в кабинку и рухнул возле унитаза, так как ноги уже не держали, мир перевернулся и погас. Не спасает анальгин Нужен дым, дым, дым Дым, дым, дым Не спасает анальгин Нужен дым, дым, дым Дальнейшее он стал воспринимать уже позже. Когда приехала «Скорая», и Кирилла привели в чувство, а потом устроили ему процедуру, достойную пыток инквизиции. Под названием «Промывание желудка». Но зато рядом появился Игорь Гром. И ради того, чтобы он был поблизости, Кир согласился бы не то, что на промывание, а на то, чтобы всего его наизнанку вывернули, со всеми потрохами. Его и вывернули. И потом, когда слабого и мокрого Кирилла Игорь вел к красной спортивной машине, вытащив из его кармана ключи, Гречкин мог только улыбаться совершенно идиотской улыбкой. И задал идиотский же вопрос: - Товарищ майор, а что мне сделать, чтобы вы приезжали всегда? - А просто позвонить было недостаточно? - Неа. Недостаточно. Кирилл расплылся во все тридцать два зуба вместе с грилзами. - Я ваша личная фея. Могу так нафеячить, вы даже не представляете, товарищ майор… - Отчего же не представляю? Очень даже. А вот сейчас я покажу тебе кое-что, чего ты не представляешь точно. - Надеюсь не задницу? – мурлыкнул Кирилл. - А тебе так хочется ее увидеть? Нет уж, это не то удовольствие, которое я доставлю тебе. Вот смотри. И перед лицом Гречкина очутилось… изображение его самого, в отключке, и мордой на ободке унитаза. - Охуеть, как прелестно, - только и смог сказать Кирилл. - И вот если ты не завяжешь с дурью, это фото разлетится по сети и станет вирусным, обещаю. Так что скажи «Нет» наркотикам, Гречкин. Я тебе серьезно говорю. - Удалите фото, - попросил Кир, которому вовсе не хотелось, чтобы его видели таким. - Не вопрос. А ты даешь мне слово, что больше не будешь жрать колеса? - Ага. А еще… кто-нибудь меня там видел? - Успокойся, никто. Счастье, что там задвижки на кабинках хлипкие, даже двери выбивать не пришлось. Сказано было это таким тоном, что Кирилл сразу поверил. И сказал с ноткой сожаления. - Эх… уж лучше б вашу задницу увидел.