Игра в лиса

— Няня, а кто такой зорро? — Диего спросил больше из праздного интереса. Просто услышал во время игры в городе, что кто-то говорил о лисах, как о людях. — Зорро? Милый, зорро — это не один человек. С давних времен любой может вступиться за справедливость, назвавшись этим именем. — За справедливость? А как понять, что я… что ты… что эта справедливость достойна зорро? — Это нужно понять самому. Но знай вот что: человек может надеть маску, но имя ему дают другие. Зорро никогда не становились зорро только по собственному желанию. — А за что могут дать это имя? За хорошие дела? — Да. За по-настоящему добрые дела, которые ты делаешь тайно. — А потом… Потом можно кому-нибудь рассказать, что зорро был я? — Это было бы нечестно, Диего. Зорро стремится к добру, а не к славе. А что за добро в том, чтобы присвоить себе поступки героя? Диего обиженно замолчал, отвернулся к стене и закутался в одеяло. Летние ночи были жаркими, но одеяло казалось преградой перед няней, почти что запретившей интересную игру. А он только начал ее сочинять! Женщина тихо вздохнула, поправила своему подопечному постель и вышла из комнаты. Светильник она забрала с собой. Диего не позволялось оставлять на ночь свет. Огонь в полном распоряжении маленького ребенка казался отцу слишком опасным. В комнате стало темно. Только половина луны светила в распахнутое окно. Диего скинул с себя одеяло и повернулся на спину. Глаза понемногу привыкали к темноте. Он стал рассматривать лунные узоры на потолке. Все эти зорро все никак не отпускали. Игра была бы интересной. Есть столько добрых дел, которые можно было совершить тайком, а потом признаться и получить заслуженную награду! Но… нянюшка была права. Выходило глупо. Зорро нельзя быть, если раскрыть свою личность. А если не притворяться, то смысл делать что-то тайком почти исчезал. Нет, все же это была бы не такая уж и интересная игра. Диего решил так после долгих раздумий, опять отвернулся к стене и закрыл глаза. Еще несколько дней он иногда возвращался к мыслям о зорро, но вскоре забыл об игре, которую не успел даже начать. Кто бы мог знать, что через много лет в полустертом детском воспоминании Диего найдет вдохновение и силы на то, чтобы сделать этот мир хоть каплю лучше.