Пока разрешили

Всплеск воды раздался слишком громко в абсолютно тихой пустоте, так что внезапный шум обрек себя внимание Эррора, которому ничего не оставалось, кроме как отложить спицы и встать, с раздражением глядя на пришедшего Инка. Только разрушитель хотел достать нити, чтобы прогнать хранителя АВ, как тот за миг растекся чернилами и появился прямо перед носом темнокостного скелета. Инк, не дав ему даже секунды на осознание, резко вцепился в чужие плечи и впился страстным поцелуем. Эррор медленно опустил руки. «Вспомнил», — понял разрушитель, и его ладони плавно скользнули по спине хранителя АВ, заключив того в крепкие объятия. Инк шумно выдохнул и, не разрывая поцелуя, попятился назад, к чернильному порталу. Пара мгновений — и они вдвоем лежат на помятой кровати в окружении творческого бардака и полумрака не до конца закрытых плотных штор, наслаждаются теплым объятьями и чувствуют как души резонируют в унисон, переполняясь любовью и желанием остаться здесь на ближайшую вечность. Забыть о горькой реальности, что на вкус как крепкий-крепкий кофе, который после первого же глотка сводит сознание с ума. Забыть о тех днях, когда хотелось безудержно рыдать, кричать до хрипа, биться в истерике, средь клочков порванных нервов и здравых мыслей, задохнуться в собственных слезах и больше не мучиться из-за взаимной любви, которая каждый раз мягко целовала в лоб, давая вспомнить главную причину их жизни. Забыть о Создателях, которые полны ужасающего садизма, и всем сердцем желают разлучить тех, кто по их мнению не должен быть вместе. Которые стали проклятьем для двух несчастных скелетов. — Сколько? — наконец спросил Эррор, кривясь от болезненного укола души. — Час, — выдохнул хранитель АВ, прикрывая полные печали глазницы. Разрушитель до скрипа сжал зубы и яростно процедил: — Ненавижу их. — Я тоже, — произнес Инк и, невесомо прикоснувшись к его щеке, затянул скелета в нежный поцелуй. Сейчас не время вспоминать признание в любви, объятья и счастье, что на следующий день показалось сном, ведь Инк попросту не помнил, да и более того, он смеялся, говоря, что такого не может быть, потому что Эррор ненавидит вселенные и их хранителя, который, кстати, бездушный. Словно они никогда не говорили о взаимной любви под звездами. Словно никогда не было тех дней сближения, где они сидели в пустоте, вместе смотря Андерновелу, мирно разговаривали за горячим чаем, осторожных редких объятий, теплых слов поддержки, согревающих даже в крайне мрачные и одинокие дни, сдерживаемой заботы и беспокойства, иногда вырывающихся из-за слишком серьезных ран. Словно их вражда никогда не перерастала в дружбу. Эррор тогда заперся в пустоте, думая, что он окончательно сошел с ума. Но буквально через день к нему прилетел Инк, вцепился в плечи и с горящими зрачками сбивчиво объяснился. Хранитель АВ рассказал, что Создатели стерли память, все события до десятой битвы, что те против их отношений, считая их идеальными врагами, а не парой, что вскоре он снова все забудет, в отличие от Эррора: код разрушителя слишком искажен, сложно что-то поменять и при этом не сломать скелета. А затем глазницы Инка посмотрели с таким чистым удивлением, что стало ясно — он снова забыл. Эррору пришлось сыграть злобу и прогнать хранителя АВ. Возможно, со временем темнокостный скелет разлюбил его, вот только... Создатели, очевидно, садисты. Редко, но возвращали Инку память, даруя обоим желанные мгновения любви и нежности, а после бессердечно забирая воспоминания, но с диким удовольствием оставляя одному из них боль и невыносимые муки, разъедающие душу. А после пятого возврата памяти они дали Инку душу, заставляя того утонуть в теплом океане любви, потеряться в ослепительном свете ярких чувств, и с упоением прижиматься к Эррору, вновь и вновь повторяя: «Я люблю тебя». Но затем душу безжалостно вырвали, оставляя грудную клетку пустой, а память с мутными воспоминаниями о бесценном источнике прекрасных эмоций. Инк не помнил за что именно получил тогда душу, что именно тогда произошло, но замечательно помнил как хорошо тогда было. Это заставило в каждый бой бросаться с остервенелой прытью, почти все свободное время работать и доводить себя до изнеможения, периодически умирая из-за него. Зато редкие вознаграждения в виде души, вернувшийся памяти и безграничного счастья Эррора стоили того. Конечно же, им будет проще избавиться от убивающих чувств, но... Разве душе прикажешь? Даже спустя столько лет внутри все еще горит обреченная на страдания любовь, из-за которой хочется плакать и выть от отчаяния, но пусть это будет потом, когда души перестанут резонировать в унисон, объятия разорвутся, а на помятых простынях останется лишь Инк. Сейчас же, пока чертовы Создатели разрешили, пока он все еще чувствует распирающую любовь, пока они еще в полутемной комнате, стоит отдаться моменту, плавиться под родным теплом хранителя АВ и его ласковыми поцелуями, рассыпающимся искрами по подбородку, щекам, носу, лбу. А после, переплетя пальцы и украв из какой-то вселенной чашки с горячим чаем, настанет время негромких бессмысленных разговоров, что иногда будут прерываться на внезапные долгие поцелуи и тихие признания любви. От счастья засверкают улыбки и глазницы. Реальность забудется. Любовь разгорится с новой силой. И все исчезнет после слов, — «Я скоро забуду». Придется до крови закусить губу, быстро поцеловать на прощание и смиренно уйти, чувствуя как оковы боли сковывают душу. Но пока час еще не пробежал. Пока он еще чувствует. Пока они еще здесь. Пока разрешили.