Кукинг

«Ребята, сегодня у нас кукинг-стрим с Русланом.

Будем готовить стейки. Всем быть в боевой готовности к 16:00.»

      Отправляя сообщение в свой телеграм-канал, Кашин вновь откидывается в родные объятия и мычит довольно, стоит татуированным пальцам прядки ярко-огненные начать оглаживать, кожу слегка почёсывая. Наконец наступило лето, злополучные работяги с горем пополам покрыли террасу новой квартиры, и парни не без трудностей обставили новое пространство. Почему не без трудностей? Руслану не нравилась мебель, слишком открытый для солнца участок и отсутствие чего-то удобного, где можно было бы поваляться. Даня едва сдерживался, чтобы не закатывать глаза от чужих комментариев, но, несмотря на самое страдальчески-недовольное выражение лица, вслух ничего против не сказал. Весь день таскался рядом, пока Тушенцов понравившийся диван присматривал, столько же ждал, пока он общую картину цвета обрисует и угомонится. Почему вечно отстаивающий своё мнение Кашин и слова против ему не сказал? Знал, что доверить интерьерное оформление шатену будет совсем не плохим решением. Он минималист, любитель выдержанного комфорта, никакой заставленности и миллиона ненужных предметов «для красоты». Ну и, может, из-за того, что это Руслан, и Даня даже при большом желании спорить с ним долго не сможет. Слишком ядовитый и переполненный сарказма шатен умел затыкать не только словами и злыми тёмными глазами, но и прикосновениями. Отученная до автоматизма череда действий: опустив голову, смотреть из-под ресниц, подойти ближе, оплетая руками расслабленный торс, дорожкой мягких поцелуев подняться от шеи к челюсти и в глаза смотреть с этим подтекстом очевидным. Глаза в глаза, и вот Данила уже сам руки на талию опускает, выдыхая спокойно и глаза закатывая от чужой расползающейся по лицу улыбки.       — Ты точно всё купил? — Руслан после слов партнёра смотрит почти оскорблённо сверху вниз. Когда Кашин наконец созрел идеей и подготовил веранду для стрима, ему строго-настрого наказали купить все продукты из списка. Тушенцов купил даже больше, потому что ему показалось, что набор выписанного слишком скудный и однообразный. В восторге от дорогой бутылки вина Данила, конечно, не был, но после пары бокалов и мокрых поцелуев сдался и на лишние траты уповать перестал.       — А ты точно всё подготовил? — Даня хмыкает, довольный ответом. Телефон отключает и голову назад запрокидывает, чтобы с глазами тёмными столкнуться. Лицо осматривает, все черты запоминающиеся взглядом очерчивает. Он, кажется, знает каждый сантиметр, каждую неровность на коже, морщинку, родинку, даже самый маленький и едва заметный шрамчик. Несколько раз моргнув, рыжий выдыхает, как бы сильно не хотелось остаться здесь и просто наслаждаться моментом вместе, ему действительно нужно всё ещё раз проверить и настроить цветокоррекцию так, чтобы она подходила и Руслану тоже.       Веранда встречает их прохладным ветерком и духотой, привычной летнему Петербургу. Тушенцов ворчал на погоду каждый раз, стоило ему оказаться здесь. То зимы слишком мокрые, с большим количеством осадков и гололедицей, то осень слишком ветреная, с частыми дождями и мутным небом, летом то невыносимо жарко, то ветер с ног сбивает, добивая аккомпанимент плохой погоды ливнями. На весну разве что ещё не сокрушался, хотя Данила думает, что он вполне мог не запомнить. И если бы оказалось, что весна в Петербурге Руслану тоже чем-то не нравится, он бы даже не удивился. Шатен упирает руки в бока и злобно глазами сверлит, очевидно, задал какой-то вопрос и понял, что его пропустили мимо ушей. Кашин от вида его физиономии смеётся шумно и поцелуй мягкий на лбу оставляет.       — Прости, что ты говорил? — кареглазый щурится немного от солнца и к камере, на штатив поставленной, наклоняется. За его спиной на кофейном столике макбук расположен, на экран которого стрим, пока не начатый, будет выводиться.       — Ты уверен, что солнце слепить не будет? Она так направлена на свет, — закусанная губа и нахмуренные брови придают серьёзности его задумчивому виду. Прохладный ветерок заползает под ткань широкой футболки, Руслану, честно, не принадлежащей. Даня затылок чешет, чуть от камеры отходит, будто сверяя что-то, и обратно возвращается, чтобы картинку проверить. Кивает несколько раз, будто и себе, и партнёру в чём-то отвечая.       — Нет, я проверял же всё. Эта как раз на нас направлена, и место свободное есть, толкаться не будем, и гриль видно. Плюс естественный свет приятное освещение даёт, нам только к вечеру лампы понадобятся, — шатен задумчиво кивает в ответ и вздыхает утомлённо, испепеляющим взглядом на слепящее с неба солнце поглядывая. В этих гляделках он победителем, конечно, никогда не выйдет, но пытаться не перестаёт.       Даня смотрит на него с улыбкой мягкой, почти мечтательной. Он этого лета ждал сильнее всего, ведь наконец-то мог провести его вместе с партнёром, а не с углубляющим мысли одиночеством. Медийное пространство всё никак не может привыкнуть к их возвращению и открытому общению, удивлённые сообщения в чате, в один момент навалившийся хейт от детей из «ТикТока». Мол: «Ты же его ненавидишь, пиздабол!», «Фу, зачем ты с ним общаешься?», «Он же фрик». Как и привык делать раньше, Кашин подобный бред попросту банил, не позволяя психам засорять свой чат. Причину столь долгого разобщения они обоюдно решили не раскрывать, сказав короткое: «Это было раньше, сейчас всё хорошо». Первые несколько интервью вопрос об их взаимоотношениях был самым частым, что было в целом довольно ожидаемо. Руслан долго уповал на то, что им вообще лучше перестать, Кашин с ним спорил до поры до времени, ведь медийное освещение его персоне было важно, да и Тушенцову вполне не помешало бы. А потом и сам заебался, потому что наплыв был в основном со стороны не сформировавшихся малолеток, не научившихся до конца формировать мысли и их корректно выносить в свет. Комментарии он, конечно, не скрывал, но нанял ещё несколько модераторов конкретно для чата в тгк, выставив небольшой свод правил. Под каждым постом, пересланным от Руслана, или фотографией с ним скапливалась толпа, делящаяся на два лагеря. Люди, что не могли нарадоваться, и плещущиеся ядом идиоты.       — Дань? — шатен трогает плечо, обращая внимание на нахмуренные светлые брови партнёра. Подходит ближе и свои тёмные приподнимает, намекая на то, что хочет услышать причину такой перемены настроения. Кашин одну руку ему на бедро опускает и на щеке мягкий поцелуй оставляет, улыбаясь кротко.       — Задумался насколько сильно нас задрочат за этот стрим и сколько всякой шипперской хуйни прибавится, — Руслан смотрит серьёзно буквально несколько секунд, а потом смеяться тихо начинает, в плечо широкое упираясь лбом. Ладонь татуированная торса чужого касается, а шёпот низкий ухо горячим дыханием опаляет.       — Тебе разве не нравятся эти фанфики, где ты меня берёшь грубо? За волосы тянешь, душишь, бёдра до синяков сжимаешь, — мокрое касание языка на шее, и Кашин буквально всем существом чувствует, как сильно жаром залились его щёки. Бледная кожа всегда очень быстро выдаёт любую смену пигмента, что рыжего невероятно сильно бесило. Сжатая на бедре рука давит до сладкой боли, Руслан смеётся ему на ухо и носом по волосам пушистым за ухом ведёт, не переставая смеяться.       — Придурок, — отталкивая от себя чужую голову, рычит раскрасневшийся Кашин и к диванчику с кремовыми мягкими подушками подходит, проверяя время на экране включённого макбука. Они уже могут начинать постепенно, всё же нужно будет проверить все направления, качество звука, картинку и точность работы сразу двух камер. Тушенцов нависает сверху, руками кофту свою неизменно теребит, волнуется, хотя и весь день это активно скрывает.       Данила стрим запускает, отправляя уведомление в телеграм-канал. Получается даже почти точно во время, которое они обещали, пару минут промаха. На фоне начинает играть привычная зрителям музыка, чат моментально заполняется приветствиями, криками капсом и обилием смайликов танцующего динозаврика. Руслан пальцы теребит неустанно, вздыхает тяжело, кусая губы. Конечно, волнуется, и заметивший это Кашин, взгляд поймав, улыбкой ободряющей награждает, поднимаясь с дивана, тянет к себе за талию и целует в губы осторожно, мягко сминает, не настырничает, с языком не лезет. Тушенцов плечи его обхватывает и лбом в чужой упирается, выдыхая тихо. Ему спокойнее от мысли, что Даня всё прекрасно знает и умеет, что если что-то случится, он, несомненно, поможет и поддержит. Одними губами шепчет «Спасибо», каждую букву в заветном слове обводя. Рыжий последний раз ободряюще предплечья оглаживает и, макбук подхватывая, в нужное пространство заходит, на глаз определяя, чтобы сам ровно посередине кадра находился, картинка чтобы глаза не мозолила. Стоит только пройти долгожданной заставке, как Данила лыбится во весь рот, довольный качеством кадра и общим видом. Всё ещё чат изучая глазами, высматривает реакцию аудитории.       — Здравствуйте, господа, как вам вид? Свет не слепит? Хорошо слышно? — внимательные глаза по пролетающим сообщениям бегают, спина прямая, дыхание свободное. Руслан, смотря на него со стороны, думает, что это будто его стезя. Словно он был для этого занятия рождён. Всё контролировать, выставлять, создавать, а после в выстроенных условиях заправлять, смотрясь так восхитительно, что любой похвалы не хватило бы.       Даня с чатом общается, как бы давая партнёру время собраться с мыслями и привыкнуть. Рассказывает что-то о том, как они принимали готовую террасу от строителей, сколько с ними было мороки и смешных историй. О встрече с хозяйкой квартиры и том, как много времени и денег ушло на всё это дело. Как бы невзначай касается темы того, что террасу эту обставлял Руслан, подбирал интерьер и оформление, таскал Данилу по магазинам, чтобы теперь всё смотрелось так приятно глазу. Чат, довольный видом, на имя Тушенцова, как и прежде, реагирует резко, получив долгожданную свободу от пут запрета на одно упоминание этого имени или ника. Сейчас всё изменилось, и пусть они шатена в кадре видели даже больше, чем нужно было бы, привыкнуть пока могли не все. Руслан то на заднем фоне как бы невзначай мелькает, выходя покурить. Доставку или собственноручно приготовленную еду приносит, растрёпывая только более-менее уложенные рыжие волосы. Данила на него ругается злобно, но смотрит с такой нежностью и заслоняющей весь мир любовью, что становится понятно — злость эта и толики правды не имеет. Руслан всё же сигарету докуренную выкидывает через ограду и ближе аккуратно подходит, как бы оповещая, что в кадре готов появиться. Кашин на него внимание обращает и как бы невзначай, смотря в чат, озвучивает якобы прочитанный комментарий:       — «А где Руслан?» Здесь, — он в сторону стоящего вне кадра показывает и смеётся, неожиданно поняв, как это может выглядеть для зрителя, — Жена моя, вон там стоит, — Тушенцов смеётся заливисто, наконец в кадр попадает и сразу почти вплотную в камеру смотрит своими глазами большими, вызывая у чата положительную, особенно яркую реакцию.       — Ребят, где Руслан? Где Лиззка? Где вообще все? — Кашин незаметно глаза закатывает и наконец от прочтения чата, выведенного на экран планшета, отрывается. Руслан ближе подходит, содержимое стола осматривая. Судя по их расчётам, готовка не должна занять очень много времени, и к вечеру они уже закончат, попрощавшись с чатом, прекрасным видом и совместным разговором по душам. Предвкушение щекочет в животе яркими бабочками, хочется запечатлеть этот момент в памяти как можно точнее.       Пока Руслан рассматривал ножи и приготовленные специи, заглядывая в названия и какие-то нарезки овощей, Даня рассказывал чату, что они сегодня будут кашеварить. Показывал в камеру несколько упаковок стейка, а Руслан, пародируя женщин из ТикТока, стучал по упаковке пальцами, в самый микрофон низким голосом нашептывая название показанного мяса. Смех Кашина едва ли не заглушал его голос даже в такой близости к микрофону, а чат разрывался смехом, кидая почти знакомые Руслану смайлики и выписывая редко мелькающие сообщения. Нарезка овощей, по скромному мнению Тушенцова, занятие куда более скучное, поэтому он, крутясь вокруг камеры, отвлекал зрителей как мог от нудного процесса, который оставлен на Кашина. Рыжий только посмеивался иногда, поглядывая на шатена. Несмотря на то, что он каждый раз стесняется и паникует, в кадре смотрится едва ли не лучше самого стримера. Находит подход к зрителям, быстро учится выцеплять из чата интересные сообщения, отвечая на них в такой манере, что это либо вызовет смех и восторг, либо просто заинтересует, заставив подискутировать. Онлайн с самого начала только набирался, удерживаясь на крепкой тридцатке. Младший иногда думал, что весь этот наплыв аудитории не очень сопоставим с последствиями. Но вот чат мелькает фиолетовыми кружочками, и он, подняв голову, обнаруживает, что Руслан стоит к камере спиной, опираясь рукой на штатив, с загадочной улыбкой рассматривая замеревшего парня.       — Красивый он такой, а, Чат? — обращаясь к ним как к другу, отзывается кареглазый, не отрываясь от чужого краснеющего лица. Казалось бы, ничего нового. Они знают друг друга столько лет, делали друг другу далеко не раз комплименты. Будь они дружескими или любовными, грязными, пошлыми или, наоборот, нежными, ободряюще ласковыми. Но сейчас, находясь под присмотром тридцати тысяч и одной пары глаз, краска щёки заливала особенно сильно.       Парни о своих отношениях, конечно же, медийно нигде не упоминают. Руслан отмечался первое время в Москве, потом, плюнув, просто снял квартиру в Петербурге, обозначив тем самым своё постоянное нахождение в этом городе. Все прикосновения старались удерживать в узде «дружбы». Напиваться на одном мероприятии, откуда съёмки с камер или чужих телефонов могли просочиться в интернет, не смели. Всегда был кто-то, отвечающий за роль «мученника». Привезти домой, умыть, раздеть и уложить. Заученный до автоматизма свод правил. Из общих друзей посвящены были исключительно самые близкие, проверенные годами и разной степени изощрённости ситуациями. Но зрители, следящие за друзьями и парнями плотно, отчётливо улавливали нить недосказанности. Когда чёрный «BMW» стоял там, откуда Руслана заберёт «знакомый». Когда Даня в разговоре с Лерой упоминал причины «больной спины» и «чувствительных плеч». Сложить два плюс два было легче, если найти записи того, где на стримах Мазеллова со второго канала Илья с Русланом обсуждают личную жизнь, не упоминая имён, как на заднем фоне слышен сонный Данин бубнёж и шутки о том, что все они здесь запретка на Твиче. А сейчас этот дьявол во плоти как ни в чём не бывало комплиментами сыпет и улыбается так невинно.       Готовка мяса пошла легче, когда Тушенцов спустя несколько десятков минут уговоров Дани совместно с чатом наконец принялся за нарезание остатков салата и позволил Кашину заняться полноценно мясом. Конечно, старший закончил раньше, и, очевидно, утомлённый, чаще стал оставлять чат просто наблюдать за их тихими разговорами и тем, как Руслан, сидя на столе, ногами в воздухе помахивает, разглядывая лицо Кашина, скрытое от зрителей лучами вечернего солнца и широкой спиной. Рыжий, благо, быстро закончил и перехватил звание ведущего, снимая камеру со штатива. Теперь уже он надоедал Руслану, крутясь рядом и показывая то, как шатен красиво раскладывает нарезанное мясо и украшает вид салатом с длинными, аккуратными листочками перьевого зелёного лука. Кашин передавал запах словами, хвалил себя и «друга», как-то по-особенному ласково поглаживая предплечья, а потом снова отвлекался на чат, рассказывая им что-то из планов на предстоящие стримы и о том, какой же всё-таки шикарный вид открывается с веранды. Когда за спиной раздался голос старшего, Даня предупредил чат, что включит на фон фильм и ребята будут смотреть его как будто вместе с ними, со спинки дивана.       Руслан уже сидел на нужном месте, укутывая оголённые ноги в плед и придерживая на коленках тарелку с ароматно пахнущей едой. На столе открытая бутылка красного полусладкого вина, разлитая по бокалам. Даня включает проектор, отражающий картинку на стену, находящуюся напротив. Благодаря темнеющему небу её было хорошо видно без дополнительного затемнения, поэтому рыжий, убедившись, что камера стоит так, чтобы зрители видели всё без проблем, поспешил приземлиться рядом, плечом к плечу с Русланом. Камера стояла на небольшом столике за диваном, так, что в кадр попадали затылки ребят и часть лиц, освящённая заходящим за горизонт солнцем. Стена с начинающимся фильмом была в тени, и создавалось почти чёткое ощущение нахождения в кино под открытым небом. Айпад с чатом был расположен на чайный столик вместе с макбуком, так, чтобы парни без труда могли следить за происходящим на стриме. Даня, поднося микрофон ближе, сообщает, что картинка выглядит очень неплохо. Руслан тихо благодарит, когда им желают приятного аппетита, и искренне сдерживает желание по привычке уложить голову на подставленное широкое плечо. Кашин улыбается едва заметно Тушенцову и, проверяя, что его действие незаметно на стриме, едва ощутимо сжимает чужую ляжку под пледом в ободряющем жесте.       Фильм затягивается куда дольше обычного ужина, чат неустанно комментирует происходящее, соревнуясь с Русланом в том, кто сильнее засрёт персонажей, а с Даней — в том, кто жёстче раскритикует съёмку и передаваемую атмосферу. И несмотря на токсичный лад шуток, они всё так же громко смеются, и разве что под конец рыжий замечает, как кареглазый заметно затихает, постепенно начиная клевать носом. Тики всё чаще заламывают мышцы, а значит, лимит активности для старшего на сегодня исчерпан.       — Досматриваем фильм и будем заканчивать чач, — голубо-зелёные глаза бегают по пролетающим в чате возмущениям вроде: «ЭЭЭЭ», «Почему?» и «Ну ещё немного», и парень усмехается, парадируя так, как это делают родители со своими детьми, — Покачану, — Руслан хрипло смеётся и, позволяя себе вольность, всё же опускает голову на плечо Кашина, чувствуя, как ещё давно опущенная ему на ногу рука едва ощутимо давит на смуглую кожу.       Финал не вызывает толком никаких эмоций, получая очередную за этот вечер грубую критику. Кашин изучает комментарии в чате приличное время и постепенно начинает прощаться, сообщая, что следующий день будет, как обычно, в среду, может быть, чуть позднее, ведь парни хотели заехать на студию, может, всё-таки созреют мысли для одной их совместной «идеи», которую озвучивали лишь вскользь. Плачущие смайлики и сердечки вызывают у Руслана кривую улыбку, и он прощается с чатом отдельно, махая им в камеру так, что закрывает обзор на всё, кроме своих пальцев. Рейд в приличном составе отправляется на другой канал, а трансляция прекращается, отрезая парней от медийного поля. Камеры выключаются, гаснут мерцающие едва заметно красные блики, в сонный режим уходит макбук, оставив последнее сообщение о том, что стрим завершён. На террасе наконец наступает долгожданная тишина, нарушаемая лишь едва слышно шумящим вечерним городом. Кашин опускает голову, чтобы проверить состояние партнёра, и обнаруживает, что тот уже тихо сопит, цепляясь пальцами за его ладонь.       — Спасибо за вечер, Русь. Люблю тебя, — шепчет на ухо тихий голос, и Руслан сонно улыбается, ближе под бок горячий зарываясь.       — И я тебя… — едва слышно отвечает шёпоту другой. Большие руки по спине гладят ласково, сильнее в плед кутая, в нос бьёт привычный запах горьких шоколадных сигарет. Получая мягкий поцелуй в висок, Тушенцов успевает только подумать, что этот вечер запомнится ему явно надолго, а после сознание укутывает мягким одеялом крепкий сон.