Военная хроника большой девочки.

      Эта неделя, по истине, самая хреновая в моей жизни. Сначала тот придурок с обрезом, а потом… Пока я потерял сознание и после впал в кому, меня успели откачать, отвезти в больницу, заштопать, сделать переливание крови от моей жены, с которой у нас одна группа крови и сделать ряд неприятных процедур для подготовки меня к долгому лежанию в больнице. Самая простая из них: разрезали ножницами всю форму, у которой ещё не истёк срок годности и которая стоит около семи тысяч рублей… Правда это мелочи по сравнению с тем, что Вика с Таней переволновались.       Дочка даже перестала ходить в школу и чуть ли не переселилась в больницу, несмотря на уговоры матери, бабушки с дедушкой, ну и врачей. Ждала, когда я проснусь… ну и дождалась. Правда, всё–таки лучше бы ждала в коридоре, а то я, скажем так, не ожидал, что проснусь с какой–то трубкой в горле и в х… В общем, хорошо, что врачи быстро пришли, удержали, успокоительное вкололи, а потом всё сняли и вытащили… Правда, всё равно ещё неделю или больше тут торчать. Справлюсь, не впервой… ну, именно вот так, конечно, в первый раз, но и не из таких передряг выбирались. По крайней мере, дочка с женой теперь не так сильно волнуются. Дочка опять начала ходить в школу, но после школы заходит ко мне, хоть я её об этом и не прошу…       – То есть, тут неправильно? Это же немецкий, папа, – произнесла она, когда мы вместе сидели, точнее она сидела на краю моей кровати и делала домашнее задание.       – Да говорю тебе, так правильно. Здесь по этим двум предложениям понятно… В прошлый же раз угадал с тем стихотворением? – ответил я. Когда она приходила ко мне, то обычно делала часть домашнего задания, обычно по немецкому, в чём я вызвался ей помочь от нечего делать.       – Ну да, – ответила она и хотела перелистнуть страницу учебника, но в дверь постучала и вошла Вика.       – А, вот ты где. Таня, почему маму не предупредила? – спросила девушка, после поцеловав меня.       – Ну, я… забыла! – ответила та, явно только что придумав отмазку. – А я тут картинку нарисовала на рисовании, сейчас покажу!       Она побежала к портфелю, что лежал на стуле в углу палаты, а жена села на край кровати и заглянув в оставленный учебник с тетрадью, спросила: – Врач сказал, что ещё неделю нужно подождать, всё же огнестрельное ранение… Чем занимаетесь?       – Да так, – честно говоря, мне нужно было ещё кое с чем разобраться на работе, вроде как я был застрахован, что могло помочь с расходами на лечение, если наше охранное агентство не делает как все и не страхует жизнь охранника на сто рублей, – домашнее делали. По математике и немецкому…       – По немецкому? Я слышала, но, – задумалась Вика, которая как раз и учила в школе немецкий, из–за чего и дочь сделала такой же выбор, – сколько проверяла ваши… домашние задания, ошибок вроде нет, но ты ведь в школе английский изучал? Откуда немецкий знаешь?       – Честно говоря – без понятия… Хотя, тут читал кое–что в интернете, что многие люди, после комы, почему–то приобретают… как будто новые знания, ну там языки, которые не изучали или другие навыки… как–то так, – ответил я, решив не упоминать про рассказы про то, что пережившие кому или нечто такое, также иногда помнят моменты из «другой жизни» или приобретают способность двигать предметы не касаясь, так как считал всё это выдумками и чушью. Тем более, дочка вернулась и показала нам нарисованную в альбоме цветными карандашами картинку.       На ней, похоже, были мы, причём я в больничной койке или… коляске, хотя с ногами вроде всё было нормально, жена с цветами рядом и дочка тоже.       Подумав, решил всё равно спросить: – И кто здесь нарисован?       – Мы, кто же ещё? Не узнал? – надула щёчки Таня.       Я обнял жену и дочь, вновь вспомнив странное чувство, которое удалось побороть лишь благодаря им: – Узнал… Просто, иногда такое ощущение, что пока лежал тут, прошла целая жизнь и где–то… далеко. Но, я всё равно люблю вас и на всё готов ради вас…       – Мы знаем, – одновременно ответили Вика и Таня, чему немного удивились, но также обняв меня ещё крепче…

***

Конец каждой истории – это лишь начало новой.