Проверка бредом

Свобода слова — миф Как и просто свобода © Бредни малолетнего нигилиста Журналист Руанской республики, патриот и просто хороший человек — Дени Эсклав был счастлив. На этот раз судьба привела его не на порог спонсора: сенатора республиканской партии, а в дом к прекрасной молодой особы. Бурно развивавшийся роман переходил в горячую стадию. Особа — такая же патриотка Руана, с такими же честными намерениями, как и журналист, удалилась за шампанским, попросив Дени, подождать. И вот журналист, с предвкушением ожидая её возвращения, опять попал в неловкую ситуацию. Ничто не предвещало беды, Эсклав в предвкушении сидел за столом, как вдруг послышался скрип двери. Журналист тут же вскочил, готовясь принимать любимую женщину в объятия, ну или хотя бы откупоривать бутылку шампанского, но его ожидания распались. В дверном проёме показалась наглая до боли знакомая физиономия. — Нигилист! — прохрипел Дени, от неожиданности падая. Юноша, сунув руки в карманы, по-хозяйски улыбаясь, вошёл внутрь и, помогая подняться журналисту, заметил: — У меня имя есть, Юджин, так к сведению. — И что ты тут делаешь, Юджин? — поинтересовался Дени, стараясь сложить в голове два и два, что мог делать молодой нигилист в квартире его избранницы? — Да вот к сестре пришёл! — улыбнулся юноша, падая в кресло, — Меня больше, как родича, интересует — что здесь делаешь ты, мон патриот? Дени, выпучил глаза, поняв, во что вляпался. «Сестра, наверное двоюродная раз у неё фамилия Жерне, а у этого Марче, » — подумал журналист и, краснея, заметил: — А это, молодой человек, не Ваше дело! Юджин, театрально заморгав, вышел в коридор и, сняв трубку телефона, уверенно проговорил: — Ну тогда, я звоню крылатым пегасам закона и они оформляют проникновение на частную собственность. — Не надо! — хрипнул Дени и, ещё больше краснея, от ситуации неумело пояснил: — Понимаешь Юджин, мы с твоей сестрой друзья, и вот я пришёл к ней в гости… — Ага, — глаза Юджина засверкали, — То есть ты — мсье Эсклав, решил завалить мою честную кузину? Дени, ещё сильнее покраснев, сказал: — Выбирайте выражение, юноша! Вы слишком юны и неопытны, чтобы разговаривать о подобном! Глаза у нигилиста хищно сверкнули, он проворковал: — А как же свобода слова? — В смысле? — не понял Дени. Юджин, разулыбавшись, пояснил: — Ну ты же мон патриот — патриот? А у нас в Руане на государственном уровне закреплена повсеместная свобода слова, то есть я имею права говорить о чём угодно, а в прессе представлены все точки зрения, не так ли? Или Вы у нас особенный патриот, который за цензуру? Дени растерялся, разговор грозил перетечь в политическое русло, а ситуация и так была не из приятных, поэтому решив потянуть время. Журналист сказал: — Я — патриот! И как всякий патриот поддерживаю государство не во всех начинаниях, да я против цензуры и за свободу слова. Но в данном случае, я против того чтобы такой неопытный человек, как ты, высказывал своё мнение на счёт моей личной жизни! Юджин повесил трубку и, проникнув в комнату, уселся на диван и, скосив бровки домиком, издевательски прохрипел: — Воооот! Все Вы такие, и ты такой же, демократия — это как игра в карты меченой колодой, при том что про крап, знают только «опытные»! А на счёт личной жизни, но-но! Я может быть ещё по опытнее тебя буду, мон патриот! Ещё Жан Пьер Мольерсо, доказал, что девушки от нигилистов без ума! — При чём тут вообще политика?! Демократия самая передовая система правления, давай без азартных инсинуаций! То что какой-то монархист-писака восхвалял нигилистов, не делает тебя опытным, да и вряд ли девушек интересует увлекающийся политикой юноша, не знающий авторитетов! — сорвалось с губ у Дени, поняв что данный субъект испортил весь момент, появилось резкое желание вышвырнуть его из квартиры. — А вообще юноша, не вам ли говорить о свободе слова? Вы же нигилист! И не верите во всю эту демократическую ерунду! — Ну верят же дети в святого Николя, — мило моргая, прошепелявил Юджин и добавил: — Не я обязался давать говорить кому непопадя — это наше прекрасное государство, играется в демократию, именно играется, как в театре! Демократия — это как известно воздушный шар, на который все пялятся пока по карманам простого люда шарят капиталисты! — Социалисты тебя что ли покусали, при чём тут капиталисты? Да и чего плохого в театре, если актёры хорошо играют? — буркнул Дени, ещё больше начиная сердится на себя, внутренний ребёнок заставлял его продолжать этот бессмысленный спор с человеком, который ни в грош не стравил, ни то что его, но целую систему и всю историю человечества от Адама до консула Бопре. Взрослый, подсказывал с задворков сознания — что нужно быть снисходительней и спокойней, но увы Дени не слушал его. — Социализм — тоже воздушный шар, — с азартом бросил нигилист: — Любая экономическая теория построенная на эках-воках не жизнеспособна, да и кто поверит, что греховная сущность человека, пройдя огонь и воду станет праведной и пойдёт дружным самоорганизованным строем строить «город солнца»! История знает сотни республик, тысячи монархий и империй, а коммуны как-то не сильно выделились на ниве достижений! Если уж грабить людей то честно… Сказав эту тираду, из-за которой главред социал-демократической газеты Алан Утопи бы сильно обиделся, Юджин, глотнув побольше воздуха, продолжил топить несчастного патриота в своих политических суждениях. — Монархия, диктатура Меретихкёрбисов, культ Умпы-Юмпы, то же такое себе, ибо вся их власть зиждется на мистицизме и авторитете, да и сама система, когда один хрен с горы, порабощает целые нации тоже не весёлая. Кланяться в ножки ублюдку, потому что он де помазанник Божий — выше человеческого достоинства, если оно конечно есть. Хотя не отрицаю, монархия система сильных людей, правда грабящих слабых, но везде так, у нас слабые люди грабят слабых, а сильные погибают в колониях, потому что такие как вы — патриоты пудрите им мозги! Дени хотел что-то сказать, но поток сознание молодого человека был столь плотным, что вклинить фразу, было что слону дробина. От обвинения ему стало обидно, но объяснять нигилисту безбожнику, что колонии это важно, там нефть уголь, сахар и прочие пряники, без которых республика бы загнулась в краткие сроки, было бесполезно. — Ну а на счёт театра, то есть вы, мон патриот, прямо тут признаётесь, что демократия в нашей республике — это лишь ширма, а участвующие в политическом процессе деятели — лишь актёры отвлекающие толпу граждан от насущных проблем? Вроде сколько можно терпеть расслоение в обществе и беспредел всяких «авторитетных» институтов вроде церкви и семьи?! — дерзко спросил юноша. Дени хотел ответить ругательством, но, вспомнив последнюю встречу, набравшись хладнокровия, снисходительно сказал: — Да — признаю! Да, нет никакой свободы слова, все голоса контролирует государство и заграничные хозяева. Политика театр, а политики актёры, всё как у Спира — «Мир — театр, а люди в нём — актёры». Доволен? Глаза юноши загорелись весёлыми огоньками, ещё чуть-чуть и он бы наверное захлопал в ладоши и начал скакать на одной ноге, но нет. Он завернул ногу на ногу и чопорно процедил: — Ну что же про политику и свободу слова в Руанской республики поговорили, теперь самое время обсудить Ваши с моей сестрой отношения! — Она взрослый человек, может сама решать с кем ей быть, — быстро протараторил Дени, эту фразу он заготавливал для родителей Жерне, но пришлось использовать раньше. — Да, да, да! Просто лично я бы хотел выразить своё максимальное одобрение подобному ходу событий! Двоюродный деверь хорошо звучит, а двоюродный зять? — разулыбался Юджин, смеясь глазами. У Дени вновь зачесались руки, чтобы вышвырнуть молодого человека из квартиры. «Ну и молодёжь пошла! Политически грамотные все! Нигилисты, сатанисты, имогунисты!» — подумал мужчина. Как вдруг послышался скрип двери. Из коридора послышался милый женский голос: — Деня, ты тут? Юджин прыснув, сделал серьёзное лицо. А Дени же бросился на встречу возлюбленной, чтобы предотвратить конфуз. — Тут я! С твоим кузеном познакомился! — улыбаясь во все зубы, заметил Эсклав. Жерне переменилась в лице, при свете лампочки в коридоре было отлично видно, как её чёрные бровки насупились, а из глаз пропала страсть, уступив место гневу. Вручив Дени бутылку шампанского, она начала действовать. — Юджин! Какого чёрта ты тут делаешь? — громко поинтересовалась она, вносясь в комнату. Нигилист, невинно моргая, стоял у окна. Взглянув на сестру, он заулыбался и проговорил: — В гости пришёл! А у тебя тут патриотическое собрание! — Мсье Эсклав один, если мне не изменяет память, — строго проговорила Жерне, — Опять отпугиваешь от меня поклонников своим политическим бредом? Почему стоит мне с кем то познакомится ты тут как тут в моей квартире? Я же забрала у тебя ключи! — Да не горячись ты сестра! Это просто проверка была, я не хочу чтобы моя любимая кузина встречалась с откровенным идиотом! Вот я и набросал детских аргументиков мсье Дени, не волнуйся он испытание прошёл! — нагло усмехаясь, прошепелявил Юджин. — Как тебе не стыдно! — вскрикнула Жерне. — То есть всё это было бредом? — тут вмешался Эсклав. Марче, часто заморгав, расхохотался: — Ты мсье Эсклав, всё-таки идеальная кандидатура! Поверить, что я, нигилист со стажем буду нести такую банальщину! Увольте! Я просто хотел услышать от тебя, что демократия это цирк с конями! — Ну знаете ли! — взъелся Дени, теперь он точно чувствовал себя идиотом. — В общем не буду вам мешать! Совет вам, да любовь! И детишек побольше! — проговорил Юджин, ловко лавируя между сестрой и журналистом к двери. — Юджин Фиджеральд Марче! — кричала ему вслед женщина. «Чёрт, а я ведь чуть не поверил! Ну и молодёжь пошла, слава Богу, пока он прикидывался идиотом, я прикинулся взрослым отходчивым родичем…» — подумал Дени, заключая любимую в объятия. Былой настрой вернуть было не возможно, но на душе было явное облегчение. — Всё у нас будет хорошо! — уверенно заметил Эсклав. — Будет. Если этот оригинал на свадьбу не явится! — парировала Жерне.