Кусочек прошлого

Мондштадт — Эй! Ну, Дилюк! Там, наверное, какая-то ошибка, не расстраивайся! — Подгоняя лошадь, Кэйа лишь пытался увидеть лицо сослуживца, что, обогнав его на узкой тропе, молчал уже более десяти минут. Кэйа всеми силами пытался разговорить строптивого брата, улыбнуть или рассмешить, что обычно у него получалось. Однако, чем дальше они отходили от города, тем больше и больше они утопали в вязкой и неприятной тишине. Всё близилось к вечеру. Небо, что утягивалось облаками. Птицы начали уже уходить ко сну, иногда среди деревьев было слышны редкие писки, трава-светяжка потихоньку начинала отдавать синим светом. По дороге в поместье прыгали редкие гидрослаймы, что, как только слышали стук копыт, сразу прятались в своих лужицах, а светлячки заменяли бабочек. В любой другой день братья бы остановились, пронаблюдав быстротечный закат, однако, сейчас солнце, идущее к горизонту, наоборот, мешало, слепя глаза, в то время как Кэйя пытался ухватиться хоть за что-то, что могло бы выйти в разговор. Альбериха поражало поведение брата. Его обида была просто неисправимо глупой. Ни он, ни Дилюк не были теми, кто вынес приказ на назначение нового Предвестника. Дуться было бессмысленно. Однако, сказать напрямую было равно собственноручному подписанию указа о повешенье. Последнюю неделю всё поместье замирало в ожидании очередного события. Никто не сомневался в том, что это начало сентября знаменует новый титул в семье Рагнвиндров. А Дилюк уже принимал спешные поздравления со стороны горничных и отца. Возвращаться в дом с неудачей было страшно. Блестящий наследник, гордость не мог вернуться с новостью, что его тень, его навязчивый младший брат, что даже кровью его не является, нагло украл весь труд и его титул. — Дилюк, ну правда, это всего лишь слово. То, что ты без него, не делает тебя хуже. В поместье было тихо, многие и до возвращения братьев узнали новость, и праздничный ужин, что был запланировал на сегодня, прошёл в разы тише. Крепус пытался строить гордое лицо, но его все равно перекашивало недопонимание, что давило на обоих подростков. Кэйа любил внимание, любил, когда его любили, однако, каким знаменательным ни казался этот момент, кроме стыда, он ничего более не чувствовал. Он получал сухие поздравления, что были адресованы не ему, похлопывания по плечам, тосты и неловкие улыбки. На винокурне с ним не считались, ставили равным сыну мельника, что попросту гостит в поместье. Однако, как только пресловутое «Предвестник» появилось у имени подкидыша, резко вокруг его персоны появились новые обожатели. Только когда Крепус начал свою речь перед сном в своём кабинете, Кэйа стало хоть чуточку спокойнее, и он наконец улыбнулся, чувствуя хоть какое-то удовлетворение от произошедшего сегодня. Однако, стоило ему выйти, как его окружило пустое поместье, что лишь замирало от тиканья маячных часов. Оно нагнетало в попытке убить только что рождённое спокойствие. Ощущение чужого дома, чужого мира, в котором непрошенный гость находиться не должен. Чужеземец, а теперь ещё и вор. Тихо шагая по второму этажу, Альберих прикрывал свечу руками, чтобы не затушить её резкими действиями. Он шёл аккуратно, не желая будить прислугу скрипом половиц, однако, старое дерево всё равно неприятно завывало под весом парня, а он лишь надеялся, что не побеспокоил чужой сон. Дойдя до комнаты, из-под двери которой шёл тёплый свет, он без стука вошёл в неё. Наблюдая за напрягшейся спиной, он лишь аккуратно поставил подсвечник на комод и, опустившись на большую постель хозяина, на коленях подполз к брату. — Извини меня, — обнимая, проговаривал Кэйа. Единственный разумный выход, что шёл в голову новому номеру одиннадцать, было лишь пойти на поводу у брата и, состроив грустное лицо, просить прощения. Чем он сейчас и занимался. Обжигая щёку и холодный нос о тёплую спину Рагнвиндра, Альберих выжидал действий брата и прислушивался к его дыханию. Может быть, когда-нибудь у него хватило бы гордости сказать всё, что он думал о политике Монда, о жестокости Предвестников, о Крепусе и о самом Дилюке. Однако, сейчас оставалось лишь цепляться за хоть какие-то части внимания.