I love it when you call me squirrel

Глубокая летняя ночь. Просторная квартира, на последнем этаже десятиэтажного дома, старого, местами пошарпанного и потрёпанного временем, но такого уютного и хранящего в себе уйму воспоминаний. Тихая музыка, что аккуратными нотами лилась из открытого настежь балкона, перебиваясь смехом и голосами людей. И два силуэта, стоящие на свежем воздухе и так завороженно наблюдающие за звёздами. Хан и Минхо дружат довольно давно. Если быть точным, ещё со школьной скамьи. Конечно, друзьями как таковыми они тогда не были, постоянно ссорясь и соревнуясь между собой, однако, как многие говорят: «От ненависти до любви один шаг», и как бы сильно не хотелось это отрицать, в итоге вышло, как вышло. И сейчас они имеют возможность стоять рядом на этом чёртовом балконе, заставленным хламом и пропахнувшем насквозь сигаретным дымом. Или же это Джисон настолько близко к Ли, что чувствует сигаретный запах от его блядской черной шелковой рубашки, которая так соблазнительно открывает ключицы старшего и даёт возможность рассмотреть атласную ленту на его не менее блядской шее. «Я схожу с ума», проносится в голове Хана, после чего тот отводит пристальный взгляд с шеи хёна, на чёрное небо, разбавленное светом луны и редких звёзд. Крыша по старшему у парня начала ехать после того как они оба, чуть ли не за ручку перешли черту «ненависть», прямиком к дружбе. Здравый рассудок медленно покидал Сона, оставляя после себя лишь фразы Минхо, руки Минхо, голос Минхо, улыбку Минхо, Минхо, Минхо, Минхо… И если в школьное время это можно было скинуть на подростковые гормоны, то уже в чёртовы двадцать два это не оправдать. А надо ли? Никто не давал запрета на любовь. Только мы сами способны запретить себе быть счастливыми, но делать этого парень не стал. Он разрешил себе любить Минхо тихо, украдкой кидая в его сторону влюбленные взгляды, касаясь того более чувственно, хоть и обычно, мысленно давая разуму заполниться лишь одним Ли Минхо. Который сейчас такой красивый в свете луны, который улыбается так соблазнительно, притягивая взгляд к своим губам, заставляя свои собственные облизывать, то ли от сухости, то ли от возникшего желания увлажнить их по-другому. — Тепло сегодня — полушёпотом выдает старший доставая из кармана джинсов HQD со вкусом хвои. Она отвратительно горькая, но представить старшего без этой штучки было невозможно. — Июнь месяц на дворе, Хён — также тихо отвечает на, скорее, риторический вопрос друга. Старший хмыкает, втягивая в себя большое количество дыма и выпуская тот в открытое окно, а после протягивая сигарету рядом стоящему Хану. Они встречаются взглядами, затуманенными, возможно даже пьяными, но полными честности и чего-то скрытого глубоко на дне у каждого. — Спасибо — принимает парень из рук Ли устройство и затягивается, начиная кашлять следом — Это ужасно, Хён, как ты это куришь! Тот лишь смеётся своим самым искренним смехом, от которого все внутри младшего переворачивается, скручивается в что-то маленькое, а после взрывается ферверком в глазах и кучей новых галактик в сердце. Заметив за собой дикую смелость, он решается на более сумасшедший поступок, чем просто влюбиться в Ли Минхо. Хан набирает в лёгкие ещё едкого и противного дыма, подходит к старшему и, закрыв глаза, сплетает свои губы с его, выпуская белые облака с запахом хвои в рот Минхо. Ровно пару секунд хватило, чтобы выпустить всё из лёгких и отодвинуться от обескураженного Хёна, по лицу которого понять что-либо было невозможно. И ровно минута ушла на то, чтобы все внутри Сона сделало кульбит. Потому что губы старшего на его собственных казались слишком идеальными, не настоящими или просто очередной нереальной фантазией. Однако руки, так крепко сжимающие талию, возвращали в реальность. Они прижимали ближе к себе и к открытому окну, но даже оно не спасло от жара, приливающего к телу и лицу. Мягкие пухлые губы сминают Джисоновы, сливаясь в каком-то только им известном танце. Дыхание сбивалось, лёгкие жгло, а на плечах парней будто сидел змей искуситель, что так сладко шептал обоим о запретном плоде, который сейчас был уже так близко, казался таким постижимым и не таким уж запретным! — Необычный способ курить ты выбрал, бельчонок — хмыкает весело Ли, оставив в покое припухшие губы младшего и давая отдышаться им обоим. Однако у Хана на этом «Бельчонок» в который раз крыша едет и слово «дышать» теряет какой либо смысл. — Назови… Меня так ещё раз — не просит, а почти умоляет Джисон, смотря на Ли как брошенный котенок. Тот устремляет взгляд на Хана, проводит маняще языком по губам и тихо, в самое ухо парня молвит: «Бельчонок» Крышу рвёт у обоих, губы вновь в страстном танце, руки путаются в волосах и одежде, что сейчас теряет свой смысл, но они все ещё на балконе, а в доме все ещё их друзья, голосов которых не было слышно уже долгое время. — Пойдем — выдыхает в губы старшего Хан, между поцелуями, — Моя комната — Ли неожиданно нежно спускается устами на шею, от чего по телу проходит дрожь — Минхо — почти простанывает такое родное имя парень и отрывает того от своей кожи. Старший словно не в этом мире сейчас, смотрит затуманенными глазами на Джисона ища в его карих спасение, которое находится сразу же, как только рука младшего сплетается с его же и ведёт того прочь с балкона. Они осторожно пробираются сквозь «трупы» спящих друзей — Кима и Хвана — которые очень удобно устроились на небольшом диване Хана, прижавшись друг к другу. Проходят тихо, стараясь не разбудить никого, а оказавшись на безопасном расстоянии, прижимаются к ближайшей стене, сплетая губы в рваных и таких желанных поцелуях. Ручка двери щёлкнула и два парня буквально ввалились в комнату, залитую лунным светом. Руки переплетались между собой, скользили по одежде и открытым участкам тела, губы блуждали по лицу и шее друг друга — всё это, до сих пор, казалось нереальным для обоих. Рубашка Ли потеряла какой-либо смысл и была сорвана ханом, чтобы позволить себе наконец ощутить, какова на вкус и ощупь кожа старшего. "Невероятный", проносится в голове у обоих и те валятся на кровать, чтобы целовать друг друга, как в последний раз, чтобы подарить друг другу тихие признания в любви и незабываемую ночь, проведенную в объятиях и нескончаемых поцелуях...