Скидки ветеранам

      Норт задумчиво оглядела свое отражение и снова потянулась к баллончику с золотой краской. Пожалуй, стоило добавить немного на плечи – клиенты отчего-то любят эту «золотую пыльцу». Конечно, можно было просто поменять цвет скина, но это получалось не так ярко. Да и энергии на это тратится многовато. А ее, энергию, надо беречь.       Еще можно обратиться к Тому или Крису… или кто там сейчас на верхушки власти – им было бы ужасно невыгодно, если бы саму Норт, ветерана и одного из лидеров Великой революции, которая двадцать лет назад уравняла в правах андроидов и людей, нашли отключившейся в задрипанном клоповнике. Но обратиться к ним значило лебезить и унижаться, таскаться с ними по всем встречам и торжественным приемам, служа не то достопримечательностью, не то крутым аксессуаром. Нет уж, лучше она так, по старинке. В конце концов, это она умеет делать лучше всего.       Норт цинично усмехнулась и поправила лямку блестящего лифчика – или сценического костюма, как она предпочитала его называть. Видел бы ее Маркус…       Но Маркус давно мертв и уже никогда ничего не увидит. Не увидит, во что вылилась его обожаемая революция. Подумать только, равные права требуют и равных обязанностей! Хотя тут Норт кривила душой: первые лет пять, пока она была в Совете, она ни в чем не нуждалась. А потом случились выборы, и ее… не выбрали. Назначили почетную пенсию – курам на смех, едва хватает на жилье, – и с почетом указали на дверь. Тогда-то и выяснилось, что она ничего толком не умеет, только вот это. Почти то же самое, от чего она когда-то сбежала.       Норт отвернулась от зеркала и решительным шагом вышла из гримерки. Остановилась перед переливающимся занавесом, отделяющим служебные помещения от основного зала стриптиз-клуба «Фирменный ХХ век», и, не давая себе шанса на колебания, шагнула в неоновый сумрак – как в омут нырнула.       От ее шеста как раз отошла сменщица, проплыла мимо, покачивая бедрами и шурша бумажками псевдокупюр, которые клиенты засунули ей за веревочки стрингов. Владельцы клуба ратовали за «историческую достоверность».       Норт ухватилась за шест, сделала пару движений перед ним, для разогрева публики, и поднялась выше. Пол и потолок несколько раз поменялись местами, а потом в поле зрения Норт попала рука с зажатыми купюрами. Судя по цвету, крупными. Норт замедлилась и плавно опустилась на шпагат на стойку.       И встретилась взглядом с Коннором.       – Ты? – брови Норт сами собой поползли вверх.       – Я, – без тени иронии ответил Коннор.       – Не думала, что капитану полиции… уместно ходить в подобные заведения. – Норт вдруг стало безумно стыдно, что Коннор, один из немногих, кто помнил ее по старым временам, увидел ее здесь. Хотя с чего бы – этот труд ничуть не хуже любого другого, она получает зарплату, платит налоги, ей нечего стыдиться.       Коннор едва заметно улыбнулся.       – Капитану полиции уместно ходить куда угодно. Но ты права, я тут не для развлечения.       – Встреча с осведомителем? – понимающе кивнула Норт.       – В интересах следствия я не могу разглашать подобную информацию. – Коннор отвечал серьезно, но глаза его смеялись. – Впрочем, с делами я уже покончил, так что… – и он помахал рукой с купюрами.       Норт невольно проследила за ними глазами. Там было много, даже если учесть, что 50% заберет клуб. И это Коннор, а не какой-то там «мясной мешок», как она по старой памяти звала людей. Когда-то Коннор ей нравился. Может, и она ему… Но дальше переглядок и словесных пикировок дело не зашло. Но тогда был Маркус. А теперь Маркуса нет. Может, оно и к лучшему.       Норт облизала губы.       – Хочешь приватный танец? – она с удивлением расслышала в своем голосе знакомые хрипловатые нотки. Так она когда-то завлекала совсем других клиентов...       Коннор задумчиво покосился на свои бумажки.       – Приватный танец… звучит неплохо. Как раз то, что нужно капитану.       – О капитан, мой капитан, – с улыбкой пропела Норт.       Коннор протянул деньги, потом чуть отвел руку и хитро прищурился:       – Как насчет скидки для ветерана революции?