Забвение

Леди Нингуан каменной статуей стояла перед церемониальной вазой, легко касаясь пальцами узорной металлической кромки. Как же всё так обернулось? — Как видите, — женщина осторожно подняла вторую руку, в которой покоился листок бумаги с ровно выведенным на нём именем. — Я и мои приближённые тоже принимают участие в ритуале. Имена каждого совершеннолетнего жителя Ли Юэ, а также изволивших высказать своё почтение Властелину Камня гостей страны, находятся в этой урне. Толпа взволнованно загудела, а Воля Небес выдержала тактическую паузу. Не нравилось ей это, ох как не нравилось. Только народ Ли Юэ начал учиться выживать без Архонта, доверяя самому себе защиту от невзгод, как произошло это. И теперь ей, как принявшей на свои плечи негласные обязанности главы земель Гео Архонта, приходится проводить глупейший ритуал, выбирая спятившему, но многоуважаемому, старику жертву среди жителей региона. — Итак, я начинаю, — Нингуан опустила ладонь в урну, пропуская меж длинными ногтями отголоски чужих судеб. Было противно, и тянуть не хотелось — а не тянуть она не могла. Лёгкий холодок пробежал по кончикам её пальцев, будто внутрь металлической вазы просочился небольшой сквозняк. Оказывается, нервы могли сдавать даже у Воли Небес. Вместе с тем в её ладони осталась одна из тысяч бумажек, и Нингуан, не медля, подняла руку вверх. Нужно было заканчивать поскорее, пока ей не стало совсем дурно. Выбор был сделан. Что за имя было записано на бумаге, ей искренне знать не хотелось. Был ли это кто-то из её близких — секретарей, Цисин, экипажа Южного Креста — или кто-то из работяг, трудящихся в доках порта — неважно. Каждый житель Ли Юэ находился на своём месте, выполнял свою работу, имел друзей и близких. Терять не хотелось никого. — «Бард по имени Венти», — вслух прочитала Воля Небес, пытаясь припомнить кого-то, носящего такое имя. Неудивительно, почему у неё не вышло: толпа расступилась, а перед Нингуан оказался, размахивая потрясывающейся рукой, юный гость в мондштадских одеяниях. — Уверены ли вы, что не хотите податься в бега прямо сейчас? — негромко, так, чтобы это могли услышать только стоящие на подмостках приближённые и сам Венти, спросила женщина. — Вы ведь не были обязаны записывать своё имя в жеребьёвку. — Стать одним из тех, кто может почтить Гео Архонта, было моим собственным желанием, — легко отозвался собеседник. — В конце концов, не сочтите за дерзость, мы, мондштадцы, верим, что на всё воля ветра, и если это не её ярчайшее проявление — то что тогда? Бард легкомысленно подмигнул Воле Небес, а та, почти позабыв скрыть удивление, смотрела на него в ответ. Такой юнец, а идёт на смерть с легкостью, словно ждал подобного исхода. — Что ж, в таком случае, у нас есть один день, чтобы всё подготовить, — Нингуан краем глаза наблюдала за покидавшими площадь людьми. Разумеется, принять коллективное решение подчиниться воле спятившего Бога они смогли, но умирать не хотелось никому. — У меня есть одна просьба, если позволите, — вновь вырывая её из невесёлых размышлений, произнёс бард. — Я бы не отказался от бутылочки хорошего вина, и было бы здорово увидеть воочию вновь отстроенный Нефритовый Дворец. — Пусть будет так, — согласилась женщина. — В конце концов, так окажется проще нам всем.

✧ ✧ ✧

— Ого, Нефритовый Дворец воистину прекрасен! Нет, Нингуан определённо не понимала этого человека. Он впечатлённо рассматривал узорные стены, почти залезая за перила, чтобы ознакомиться с механизмом. Возможно, это черта многих мондштадцев — природная любознательность и умение во всём находить волю ветра? В любом случае, этот бард был словно сборником стереотипов о жителях соседней страны. — Скажите, Воля Небес, — Венти понизил голос, заметив, как собравшиеся вокруг слуги и миллелиты, наконец, перестали глазеть на его контрастную этому месту персону. — Могу я разделить с Вами последнюю бутылку и узнать кое-что с глазу на глаз? — Я не могу отказать Вам в этой просьбе. Однако не ждите, что я о многом могу Вам поведать. Когда, наконец, им накрыли один из столиков на террасе и Венти с нескрываемым восторгом осушил один бокал вина, он решил продолжить прерванный диалог. — Признаться, я удивлён, что народ Ли Юэ утвердил подобное решение. В Мондштадте многие приняли новости о том, что вы справляетесь без Архонта, с участием. — Не понимаю, о чём Вы говорите, — осторожно ответила Воля Небес. Конечно, она покривила душой: желание принять требования Архонта она понять не могла. Разумеется, жители Ли Юэ своё божество обожали и считали важным беспрекословно подчиняться языку его контрактов. Но когда кровожадный, забывший свою историю дракон прилетел в гавань, грозя её уничтожением и требуя взамен по жертве раз в месяц, чтобы утолить жажду крови, Нингуан готова была направить на него всю силу баллист Гуйчжун. Готова была, но спасовала, видя, с каким восторгом люди приняли тот факт, что их Архонт всё-таки жив. Пусть эта покорность читалась как личное оскорбление её самой, да и Цисин заодно, но уговаривать народ силой она не могла. — А мне кажется, прекрасно понимаете, — взгляд Венти посерьёзнел, и собеседник внезапно открылся Воле Небес не таким простым, как казался. — И я, даже восхищаясь и готовясь воздать почести Гео Архонту, по правде говоря, жалею, что не увидел, как Вы даёте ему отпор. Нингуан одарила Венти взглядом холодным и жёстким. То, что хотел выразить этот человек, было сочувствием или, напротив, насмешкой? Но прежде, чем она успела что-то сказать, бард продолжил: — Не поймите меня неправильно. Я против того, чтобы Вы или кто-либо ещё пытался силой заставить людей выбирать. Эту свободу для себя определили жители Ли Юэ, и лишать их её — тоже не вариант. И, оказавшись меж двух огней, решение сохранить мир путём небольшой уступки, я думаю, верное. Венти покрутил бокал в пальцах, будто размышляя, что ещё сказать. — Мне просто очень жаль, что это случилось так рано, — с грустью подытожил он, обезоруживая Нингуан окончательно. И правда Мондштадт — страна песен и острых на язык людей. Слов лучше и Воля Небес найти бы не смогла. Она и сама вот уже сколько дней ходила и думала: а что если? Если бы Моракс сошёл с ума немного позже, когда люди научились, узнали окончательно, что они способны выстоять против любых невзгод? Да, они повергли Осиала и Бешт, отстроили Дворец, справлялись с экономикой и торговлей, но всё это началось до ужаса недавно, и данный факт не помогал трезво мыслить. — Ах, что-то я Вас совсем закручинил, простите! Скажите лучше: он говорил что-то, когда прилетал? Как конкретно? — эмоции барда петляли как лист на ветру — Я хотел бы написать сонет перед тем, как отправлюсь туда. — Если быть честной, он выглядел так, словно не помнит истории, — Нингуан свела брови к переносице, пытаясь вспомнить не ужасающий смысл, а содержание слов Моракса. — Говорил о Войне Архонтов, крови, что пролилась и ещё прольётся, а также о том, как важно почитать божество, защищающее эти бедные земли. — Оооо, так, похоже, у него запущенный случай амнезии. Может, вы ко мне травки для памяти привяжете, он меня съест и начнёт вспоминать былое? — рассмеялся бард, подперев щёку рукой. — Это в Вас хмельная бравада говорит, а не здравый смысл, — хмуро проговорила Нингуан, поднимаясь из-за стола. От подобных разговоров становилось не по себе. — Ох, и правда, прошу прощения. Не стоило говорить подобного Воле Небес Цисин. Тем не менее, я считаю, что есть много способов напомнить кому-то о его прошлом. — Что ж, не буду с этим спорить. Нингуан вздохнула, вежливо кивая головой в знак прощания. Странный этот бард. Очень странный.