Дьявол ночи

Плещется кровь в его алых очах, Резвясь переливом от лунного света. Успокоение найдёт он в ночах, А в предь — обязуем дремать на рассвете. За ним закреплён зловредный ярлык, Что достался от, якобы, доброй души. «Вампир...», – прошепчет в последний свой миг Человек, что унести ноги спешит. Кровожадное чадо и пленник ночи́ Не торопится ведь преисполнить свой «долг» – Он играючи скалится, и пламя свечи Не спугнёт того, будь он хоть северный волк. Тёмные локоны собраны в хвост, – Ниспадают лишь тонкие пряди к щекам, – Бледная кожа, впечатляющий рост, Взгляд невольно скользнёт по клыкам. Взор его, образ – чаруют любого, Единожды ты на него погляди. Но шустрая дива-беглянка сурова, Не сможет он к страху её путь найти. Потрясает вампира сие наваждение. Как мог усомниться дьявол ночи? Он волен лишить её жизни!.. Мгновенье – И сердце, вдруг, бешено, резво стучит. В памяти вновь загорится обида, Дух мести стремится вновь им завладеть. Вампир не противится – тембром друида Рокочет желание свою жизнь стереть. Бытие кровососа неоднозначно. Нет, не всегда он чудовищем был. Момент его смерти... Он неудачный – Тогда человек себя утопил. Всё чуждо казалось ему, всё напрасно. Свет буднего дня стал и вовсе не мил. И в момент истины молниеносно Предмет инородный его руку пронзил. Парень очнулся как ото сна, Содрогаясь всем телом средь толщи воды. Боль нарастала, была так ясна! Прожигало забвение его изнутри. На вечные муки теперь обречён. Человек иль вампир? Чудовище боле. Вампир-обратитель оказался умён, Не дал ускользнуть человеческой воле. «Пусть поживёт и усвоит урок, – Заключил про себя вершитель-вампир, – Жизнь показалась ему невдомёк, Пусть тешется новым бессмертием мир». Так вот почему сердце снова забилось! Казалось, останется впредь неподвижным. Вампир осознал, это всё же свершилось! Зря предавался читаниям книжным. Зря думал, что он – продолжение рода, Наследник вампирского достояния. Призвание ему – не больше «урода», Раз жизнь не ценил, совершая деяние. Усвоен урок. Обузданы чувства, Которые душу уж не тяготят. И перечёркнут лист безрассудства. Не будет вампир ими больше распят. «Любовь ведь растопит остывшее сердце», — Всегда убеждает себя в этом мир. Однако, решится ль открыть туда дверцу Отчаянный, грозный, нещадный вампир? Решится. Решится познать этот мир, Прошлой души развевая останки. Что первым захочет познать наш вампир? Быть может, начнёт он с той дивы-беглянки?