Не от мира сего

      Ло был очень странным человеком.       И Ричард понимал это где-то в глубине своей души ещё в то время, когда он жил на Острове и был жалким, озлобленным на мир, одиноким человеком. Он ненавидел скрипты и фальшь, окружающие все вокруг него, всю его жизнь среди автоматонов — этих роботов, созданных насмех человечеству, следующих одному и тому же паттерну и бессильных против собственного кода. Ненастоящих. Неживых. Таких, которых Ричард не мог и не собирался никогда воспринимать всерьез.       Ло был не таким. Он — ходячий хаос, непредсказуемый, до невозможности непосредственный. Немногословный и до ужаса добрый ко всем вокруг него, он мог выронить лишь пару фраз за всю встречу, а мог внезапно выложить целую историю — рассказать всего и много, как будто роняя на Ричарда информационную бомбу. Мог поделиться последними деньгами с голодающим автоматоном, которому обязательно снова не будет хватать денег на обед в каждый следующий четверг, а ещё, — что у Ричарда тогда совершенно не укладывалось в голове, — совершенно искренне поддерживал с некоторыми из роботов дружескую связь. Он относился ко всем ним как к живым, и продолжил даже после того, как узнал о них эту омерзительную тайну.       Ло был не от мира сего, и это бы могло быть очевидно и до того, как он сам рассказал об этом Ричарду, если бы он не был ослеплён радостью и энтузиазмом от появления настоящего, живого человека и друга. Автоматоны не могли этого заметить, но Ричард видел постоянно — Ло как будто игнорировал все правила мира, в котором находился. Он был бесцеремонным, невозмутимым, до того уверенным в том, что считал для себя нормальным, будто он пришел с совершенно другой реальности. Для него не существовало никаких границ — Ло был везде, где ему хотелось или не хотелось находиться, будь то запретный подвал, будь то парта, на которую он мог залезть с ногами прямо во время разговора. Ло занимался крафтингом и его абсолютно не смущало, что он ходит по университету с топором наперевес. В университет тоже заявлялся наугад, как к себе домой — весь в пыли, снегу или налипшей грязи лез туда, куда не просили. Ло мог съесть целое блюдо с тарелки прямо на бегу, и непонятно даже, откуда он его взял. Ломал окна, просто чтобы быстрее и удобнее спуститься и покинуть общежитие, строил механические фермы прямо посреди улиц — Ричард знал, потому что слышал, как Уборщики постоянно жаловались на проблемность этого парня. Он был везде, где его ждали и нет, ломал все каноны мира, в котором они с Ричардом застряли. И Ричард, в общем-то, это игнорировал, потому что несмотря на свою необычность, Ло все ещё был ему другом.       С одной стороны, было неудивительно, что его друг действительно оказался не от мира сего.       И поэтому после побега с Острова, полном хаоса и горящих искусственных тел, и обоснования в реальном, настоящем и полном живыми людьми Хэнфорте, Ричард почувствовал себя свободнее, и к Ло тоже относился как к человеку со свободой действий.       Жизнь изменилась кардинально, Ричард нашел себя с нуля, адаптировался к новой жизни, нашел работу и вздохнул с новыми силами в окружении всего такого знакомого, но в то же время — чужого. И в то время как Ло адаптировался точно так же, он все ещё оставался просто невозможным чудиком, иногда невписывающегося в рамки нормального, а иногда смело и напролом их ломая. Ричарду однажды довелось увидеть, сколько штрафов его друг нахватался за порчу городского имущества, разбрасывание мусора, прочей ерунды о которой бы знал и не допустил любой другой благоразумный человек. Не говоря уже о том, сколько гопников полегло под окнами той халупки, в которой они с Ло жили в первое время после побега. И, если продолжать список — то Ричарду также пришлось научиться игнорировать, что Ло всегда испытывал трудности с тем, чтобы одеваться по погоде; как будто там, откуда он пришел, таких явлений вообще не было. Закрывать глаза на очевидные склонности к невинному — а иногда и не очень — вандализму, на мелочи, на все передряги и неприятности, в которые Ло влезал то ли из глупости и незнания, как работает этот мир, то ли специально, преследуя какие-то свои цели. Ричард привык, и его понятие «нормы» всегда становилось в разы шире, если дело касалось его друга.       И сколько бы ни тянул он со своей пофигистичностью, когда они переехали в блогер-хаус, полный прекрасных творческих личностей и людей, которые приняли их как родных, стало тяжело сохранять невозмутимость в отношении всего, что тот делал. Ричард вписался как влитой, Ло продолжил быть собой, и о боги если Ричарду не было неловко за это. Его друзья из блогер-хауса тактично молчали, но Ричард видел все по долгим, непонимающим или странным взглядам, все обращённые к этому человеку в опять неподходящей к погоде одежде. В холодильнике никогда не было личной еды Ло, он редко стучался в двери перед тем как заходить, и эта его привычка дарить всем первое, что выпадет из кармана, пока он не изучит предпочтения соседей… почти мило, если заранее знать, что он просто такой человек.       Впрочем, даже это можно было проигнорировать и дождаться, пока их с Ло норма не станет нормой всех остальных в доме. Просто дать им время свыкнуться.       А до этого момента Ричарду предстоит ещё много раз стыдливо извиниться перед Клео за то, что его друг снова оставил все двери в доме открытыми, зачем-то пристроил к дому ферму овец, оставил в сундуках мешочки с собачьими отходами и за ожидающий на пороге наряд полиции вкупе с мафией.