Мертвые звезды

Снова лежу в кровати и плюю в потолок. Снова соврал маме, что мне плохо. Вранье — далеко не самое лучшее в человеке. Нет такого индивида на земле, который оставался честным для всех, а самое главное для самого себя. Для чего мы живём? На что я проёбываю свою жизнь? Видимо на обиды и неудачи прошлого, что вытрясли из меня остатки радости жизни. Неужели копить гнев и ненависть, причиняя всем боль-это и есть мой путь? Спешно хватаюсь за телефон и пишу сообщение. — Извини меня за те слова. Ты ведь знаешь меня... Я тогда просто не мог сказать ничего другого. Нам нужно увидеться. Нужно сказать тебе кое-что важное. Весь день ждал сообщение от НЕЁ.  Телефон лежал и молчал. Ожидание — всегда невыносимо. Тогда я накинул рюкзак и побежал в школу, успевая к последнему уроку. В школе ее не было. Она никогда не пропускала школу. Даже когда болела. Думаю с ней что-то серьезное. Все ее лежания на снегу, прогулки на морозе... Тогда я пошел к ее дому и просидел весь день у подъезда. Она не выйдет, зачем ты здесь? Снова проверяю пустую личку. Смотрю в ее окно-темнота. В вечернее время мама Насти уже приходила домой, у них всегда горел свет. Сегодня Новый Год, в этот особенный день мне хотелось сделать особенный поступок. И всю ночь быть с ней.

***

Вспоминаю наш последний день вместе-это была чудесная пятница... — Наш ретро-автомобиль готов! — Кучка стульев и есть наш автомобиль? — ДА! Время включить фантазию, Джек! Тогда я занял водительское место и имитирующими движениями рук управлял автомобилем. Настя приобняла меня сзади. — Куда, мисс? — К звёздам! Мы долго не могли оторваться от нашей игры, Настя не могла вернуться в реальность, да и я, признаюсь не хотел. — Эгей! ДЕРЖИ МЕНЯ! — Держу, держу! — Я ведь упасть могла! — Это ведь твоя идея. — Тихо. Давай, сделай это. Мы как раз будто в той сцене! Настя залезла на нижний уступ балкона своей квартиры. — Как скажете, мисс Роуз. Я крепко держал ее за талию, пока она медленно разводила руки в стороны и прогибалась в спине. Холодный порыв ветра, ее волосы развиваются, ее улыбка в тот момент... Она полностью ощутила себя свободной и счастливой. Она доверилась мне полностью, я держал ее крепко, чтоб она дольше могла насладиться моментом. С высоты ее балкона нам открывался вид на панельные многоэтажки, магазины, множество светофоров и машин внизу, закат зимнего солнца. Это был целый океан жизни. Спустив ее с балкона, я увидел в ее глазах искреннюю радость и полное эмоциональное удовлетворение от этого момента. — Это было так круто... Настя крепко обняла меня, а я обнял в ответ. Поздним вечером мы лежали на кровати и смотрели фильм "Завтрак у Тиффани" на ноутбуке, поглощая при этом тонны вредной еды. После просмотра, к моему удивлению, Настя взяла в руки гитару, что стояла у нее в углу и начала играть что-то из творчества Алены Швец. — Твои руки холоднее, чем погода в России... Сколько же у нее талантов? Пораженный ее умеем играть и петь, я просто не мог ничего сказать. — Понравилось? — Прекрасно. Ты рисуешь, играешь, поешь. Есть то, чего ты не умеешь в жизни? — А тебе все расскажи.

***

Никогда не забуду тот день. И как я умудрился все просрать? Один неверный шаг и все летит в пропасть. Где-то рядом я слышу приближающийся плачь. Смотрю на время, уже почти девять часов вечера, предновогодняя ночь близка. И кто может так отчаянно рыдать в праздничный день? Оглянувшись, я увидел женщину, что подходила к подъезду, узнав в ней маму Насти, будто с цепи сорвавшись, рванул к ней. — Здравствуйте, что с вами? Что случилось? Она продолжала безутешно рыдать, присев на лавочку. Мне ничего не оставалось, как стоять рядом и ждать, пока она не успокоится, и я не пойму в чем дело. — Я могу вам помочь? Почему вы плачете? Косметика на ее лице расплылась из-за слез. Я дал ей платок. Наконец она успокоилась и дрожащим слабым голосом произнесла: — Насти... Насти больше нет. — Не понимаю. Где она?! Она снова принялась отчаянно рыдать. Сквозь стоны и плачь я разобрал несколько ее фраз. — Она... Под поезд... Попала. Тело... Настя... Доченька!... В моей груди все заболело, я ощутил рвотные рефлексы. Все внутри сжалось, будто ножом мне вспороли живот. Мир перевернулся вновь. — З... Зачем она т... Туда пошла?! Ну зачем?! Настенька... Я сел с ней рядом, взявшись за голову и зарыдал. Мне хотелось рвать волосы, рвать все, что осталось в этом блядском мире. — Я не знаю... Мы сидели на лавочке, а в небе люди пускали праздничные фейерверки. Им весело. Праздник для одних — вечное горе для других. — Полицейские сказали... Это не убийство. Она... Сама. Случайно или...Боже мой... Нет, она не могла! Не могла... Мне нечего было ей сказать, нечем было успокоить. Человек, которого я смог полюбить, ушел от меня. Не могу поверить в произошедшее. Я сидел, охваченный паникой. — Она жива... Жива. Это все бред. Вот увидите. Завтра в школе я ее увижу. Мы увидимся, а после я провожу ее до дома. Да. А потом обниму и признаюсь в чем должен. Чёрное небо озаряли брызги разноцветных салютов. Слышались крики и взрывы хлопушек. Люди ожидали приближающийся праздник. Я смотрю на горы снега окружающие двор панелек. Они мерещатся мне красными. Мне представляется ее хрупкое тело, разрезанное на части и все в крови... Кто допустил это? Из-за кого она могла сделать это? Нет, нет, она не самоубийца...это ее очередная игра, любовь к поездам. Я представляю ее шагающей по рельсам в наушниках, она идёт не замечая ничего вокруг. Только заснеженные рельсы под ногами идущие прямо вдаль и звёзды, освещающие путь.