Самый дорогой человек

      В окнах жилого дома давно уже не горит свет, но на верхних этажах многоэтажки имеются исключения, где жильцы ещё не спят, хотя на часах поздняя ночь, около двух.       Мужчина сидел на диване погруженный в очередной фильм в жанре комедия, пока хозяин целой студии отсутствовал, сутками пропадая на работе. Потягивая рубиновый алкоголь из винного бокала, он заедал его сладким попкорном, полностью наслаждаясь времяпрепровождением на едине с собой, хотя, на самом деле, от этого неимоверно одиноко, хочется смотреть кино с кем-то, слышать смех собеседника, вызванный точно не шутками из телевизора, а его. Правда не долго одиночество продолжалось, ведь острым слухом улавливает скрежет и щелчки со стороны коридора, а после этого слышится скрип двери, тяжёлый шаг через порог и громкий хлопок — владелец вернулся. Кэйа расплылся в довольной улыбке, не спеша встречать, лишь посмеялся с очередного смешного момента, по шагам понимая, что ночной гость размеренными шагами преодолевает расстояние между помещениями.       — С возвращением, Мастер Дилюк, — улыбается Кэйа, оборачиваясь к вошедшему в зал.       — Почему не спишь в такое время? — хмуро бросает, больше интерисуясь режимом совы его сожителя.       — Я тебя дожидался, без тебя совсем не спится, — отставил бокал с игристым вином, внимательно следя за приближением красноволосого.       Ноги по ощущениям были похожи на свинцовые, от чего перемещаться гораздо сложнее, поэтому Дилюк присаживается на диван недалеко от Альбериха, который вопросительным взглядом синих глаз смотрел на мужчину. Воздух в гостиной впитал в себя ароматнейший напиток старых годов, но от его запаха уже становилось немного не по себе, голова всё больше становилась ватной. Рагнвиндр скрещивает руки на груди, даже толком не сняв с себя рабочую и совсем неудобную для сна одежду.       — Я вздремну тут минут десять, — негромко сообщает он, пока глаза медленно смыкаются от усталости.       — Мне кажется, что такое положение будет не особо полезно для твоей спины, — подмечает с усмешкой капитан и чуть дальше отсаживается, хватая за широкое плечо, аккуратно склонив того к собственным коленям, на которых теперь покоилась уставшая голова.       В ответ не огрызнулись, не фыркнули злобно, не поднялись с мягкого места, а просто расслабились, мирно посапывая на коленках. Волнистые волосы завязаны в тугой хвост, мужчина аккуратно проводил рукой по ним и зацепился пальцами за резинку, медленно стягивая, полностью освобождая, пряди словно языки пламени раскинулись на чужих бёдрах, чёлка скрывала спящее личико Дилюка. Лицо выглядит таким умиротворённым, увидеть это большая редкость, но Альберих даже очень рад, что достоин такой чести видеть винодела таким домашним, спокойным. Уголки рта потянулись вверх, пока сам Кэйа немного наклонился, кратко поцеловав в щёчку. Руки спустились ниже и фалангами вынимал пуговицы из отверстий в рубашке, сняв ещё и удушающий галстук из чёрной ткани с красным рубином и красивыми золотыми узорами. Шёлковая одежда распахнута, через усилия и время получилось снять её. Но вот теперь никак не подвинуться, лишний раз не шевельнуться, кажется, придётся заснуть именно в таком же положении, что пагубно влияет на спину. Яркая картинка мерцает на экране телевизора, фильм уже как-то неинтересен, больше нравится детально рассматривать спящего. Острые черты лица, длинные ресницы, такие тонкие и тёплые губы, в отличие от губ Кэйи — холодные. Правда целоваться от этого не менее приятно, им это очень даже нравится.       — Сладких снов, Люк, — полушепотом произносит Кэйа.       Веки становятся тяжелее, уже труднее сфокусироваться, в глазах размывается и по итогу они закрываются. Через пару минут расслабленное тело Альбериха не спеша скатывается по спинке дивана из прежнего положения и тот оказывается лежащим на Дилюке.