О чрезмерном трудоголизме и эмоциональном выгорании

Сказать, что Дилюк старается изо всех сил — ничего не сказать. Каждый его день — это небольшая битва: с собой, своей усталостью, потаенными страхами. Вот уже несколько лет после переезда от отца он просыпается рано утром, умывается, одевается, берет рюкзак, едет на метро в центр города, а затем идет либо на работу, в кофейню, либо на учебу, в университет, корпус которого как раз находится неподалеку. И все ради исполнения заветной мечты — стать художником. Эта рутина настолько входит в привычку, что Дилюк даже не задается вопросом о том, что что-то может быть не так, не по плану. Все идет своим чередом: дом-работа, учеба-дом, — и так по кругу. Пожалуй, ничего бы и не поменялось, если бы не внезапное появление Кэйи в его скучной повседневности. Кэйа врывается в действительность Дилюка яркими красками, буйным ураганом, перемешивая все мысли в голове, заставляя его отклоняться от собственного, давно привычного графика жизни. Первое время они просто дружат, однако игнорировать взаимное влечение было бы диким кощунством, поэтому отношения довольно быстро перетекают на новый уровень. Дилюк этому безмерно рад, правда рад. На начальном этапе их романа его охватывает настолько сильное чувство счастья, что он на время забывает о том, какая жизнь бывает скучная. Дилюк смеется, когда Кэйа отпускает какую-то (пусть и глупую) шутку; улыбается, когда тот забавно морщится от вкуса горького кофе; грустит вместе с ним, когда Кэйа рассказывает свою историю; благодарит за то, что тот открывает ему свое сердце, и открывается в ответ. Дилюк осознает, как тяжело Кэйе дается доверие, и искренне ценит за него, позволяя опереться на свое плечо. Рагнвиндр всеми силами старается показать, какой он надежный человек, и задуманное начинает получаться. Когда они занимаются сексом в первый раз, Дилюк испытывает столько позитивных эмоций разом, что на секунду кажется, будто бы они, не поместившись в нем, разом выплеснутся наружу прямо сейчас. Вся та нежность, трепет, любовь, которые он испытывает к Кэйе, окутывают его с головы до ног, заставляя сердце радостно замирать. Пожалуй, именно такое количество чувств разом, чрезмерно перегрузив его нервную систему, и вызывает нынешнее состояние. Проснувшись утром очередного вторника, Дилюк ощущает себя внезапно опустошенным. Казалось бы, должно быть наоборот — буквально на днях они с Кэйей становятся намного ближе, открывая друг другу новые грани. Разве подобное не должно было вызвать кардинально противоположную реакцию? Однако все, что Дилюк чувствует в данную минуту — это абсолютная апатия и отсутствие каких-либо желаний. Он не хочет есть, не хочет рисовать — да вообще ничего не хочет. Единственная ясная мысль в его голове сейчас: с головой накрыться одеялом и продолжить спать. Конечно же, Дилюк любит поспать, однако за последние пару лет так редко позволяет себе по-настоящему выспаться, что уже и не помнит этого чувства. Немудрено, что его заряд энергии все-таки кончился. Но почему сейчас? «Неужели заболел?», — обеспокоенно думает Дилюк. Прислушавшись к внутренним ощущениям, он, к своему удивлению, не чувствует недомогания, присущего простуде: его по-прежнему окружает лишь сильнейшая слабость и желание проваляться дома весь день. Решив дать своему организму небольшой перерыв, он отписывается Джинн, что не придет сегодня на смену в связи с плохим самочувствием, и, заставив себя сходить в туалет, проваливается в беспокойный сон. Второе пробуждение настигает Дилюка вечером. На этот раз сон тревожит не трель будильника, а телефонный звонок. Сонно нашарив смартфон рукой, он, не глядя, принимает вызов и прикладывает аппарат к уху. — Алло? — голос звучит хрипло, что, в общем-то, не удивительно, учитывая, как долго он проспал. — Привет. Ты так долго не брал трубку, что я решил, будто ты умер, — хмыкает Кэйа. Слова преподносятся в шуточной форме, но Дилюк знает: тот переживает. — Прости. Я спал, — как бы в подтверждение своих слов, он зевает. — И, честно говоря, поспал бы еще немного. Что-то голова не варит совсем. — Ты там случаем не заболел? — Дилюк может представить, как Кэйа встревожено хмурится и поджимает губы. Чужое волнение отдается в груди теплой волной. — Джинн сказала, ты взял отгул. «Все-то он знает», — усмехается. — Вроде нет. Но чувствую себя паршиво, — признается тот, переворачиваясь на спину: лежать на боку становится неудобно. — Опиши свое состояние, — просит Альберих. Он уже не звучит так взволнованно, как в начале их разговора, но в интонациях все равно улавливаются нотки былого волнения. — М-м, пусто внутри, хочется спать. Какая-то непонятная усталость, — Дилюк пытается воспроизвести свои чувства как можно более понятно, но едва ли у него выходит: доселе подобный набор симптомов обходил его стороной. Он мысленно списывает все на изнеможение из-за нагруженного графика, о чем тут же сообщает своему обеспокоенному парню: — Мне кажется, я просто переутомился на работе, не переживай. Такое случалось и раньше. Отлежусь денек, и все будет хорошо. — Уверен? Может, мне лучше приехать? — Кэйа не звучит убежденным, однако доверие к любимому человеку явно перевешивает остальные домыслы, заставляя повременить с резкими решениями. — Все нормально, Кай. Если что, я тебе отпишусь, — Рагнвиндр трет глаз свободной рукой: те немного болят. «Наверно, от линз», — решает он, делая мысленную пометку приобрести новые капли. — Договорились, — Кэйа вздыхает. — Тогда до связи. Прервав вызов, Дилюк кладет телефон на тумбу и, немного подумав, отсрочивает прием пищи еще на какое-то время. Лишних сил для подъема с кровати так и не появляется — что уж говорить о приготовлении еды. Перевернувшись на другой бок, он закрывает глаза и вновь проваливается в глубокий сон. Когда будильник звонит на следующее утро, Дилюк до последнего надеется, что состояние апатии и общей усталости покинут его, но, открыв глаза, он совершенно не чувствует себя отдохнувшим. Можно даже сказать, состояние усугубляется: помимо эмоциональной истощенности, появляется небольшое чувство тошноты. «Точно, я же не ел с позавчерашнего вечера», — Дилюк глубоко вздыхает, но не может заставить себя подняться. Почему-то все его мечты и стремления вдруг кажутся какими-то незначительными, даже глупыми — что уж говорить о простом желании поесть. — «И ради чего я вообще надрываюсь?», — раздосадовано думает он, крепко зажмуривая глаза. — Да что ж это такое, — вобрав в легкие побольше кислорода, Дилюк кладет ладони себе на лицо и быстро трет ими, чтобы привести себя в чувство. Нужно собраться с силами и хотя бы доползти до ванной. Сегодня у него нет смены в кофейне, но зато есть пары, которые вообще-то не стоит пропускать, особенно если он все еще хочет получать стипендию. Однако отсутствие сил и какой-либо мотивации настолько подкашивает Дилюка, что он решается на прогул без веской причины впервые за все время своей студенческой жизни. «От одного дня не убудет», — успокаивает себя тот, медленно поднимаясь с кровати. Нужно хотя бы заказать еду: денег не так уж и много, но если он продолжит пренебрегать приемом пищи, то можно серьезно подорвать здоровье. На сообщения и звонки сил, увы, не находится. Кэйа начинает переживать за Дилюка еще во вторник, когда тот берет отгул в кофейне. Насколько Альбериху известно, он делает это крайне редко и только по особым случаям. Джинн сообщает, что Дилюк практически не болеет, поэтому все его отгулы, связанные с физическим состоянием, можно пересчитать по пальцам одной руки. Кэйа решает не поднимать панику раньше времени и ограничивается простым звонком. Пока что. Переживания переходят на новый уровень, когда Дилюк не появляется на парах. Он узнает это от Люмин, его одногруппницы. Та подходит к Кэйе на одной из перемен и интересуется, в чем дело. — На сообщения не отвечает, да и в сети давно не появлялся. Думала, ты что-то знаешь, — поясняет она. Несмотря на строгий вид, Люмин все-таки друг Дилюка, поэтому не может просто остаться в стороне. Тем более, она староста их группы и должна отчитываться о причине пропусков своих одногруппников. Однако Кэйа знает ровно столько же, сколько и девушка. Он дозванивается до своего парня только вечером, но тот заявляет, что все у него в порядке, а Кэйе вообще не о чем волноваться. Просто восстановление займет немного больше времени, и нет в этом ничего необычного. Альберих отвечает, что понимает и постарается не переживать, однако мысленно делает пометку наведаться к Дилюку завтра днем, если того вновь не окажется на рабочем месте. «Что-то тут не так», — тревожно думает Кэйа, постукивая карандашом по губам. Он уже битый час пытается дописать ноты для заказчика, однако навязчивые мысли не дают сосредоточиться, постоянно уводя в дебри своего сознания. Альберих не может оставаться спокойным, зная, что с его любимым человеком происходит нечто нехорошее. Он может только догадываться о причине подобных перемен — сложно делать выводы, не наблюдая ситуацию воочию. — «Надеюсь, все будет хорошо, и Дилюк в самом деле выйдет завтра на работу». Но Дилюк вновь остается дома, и тогда Кэйа, наконец-то решившись проведать своего горе-парня, садится на метро и катит к нему на окраину города. Тот не так часто бывает у Рагнвиндра в гостях, однако адрес и местоположение дома помнит довольно хорошо, поэтому без проблем добирается до своей цели. Набрав номер нужной квартиры, Альберих принимается ждать. Домофон издает раздражающий звук трели около минуты, и, когда Кэйа уже хочет сбросить вызов, чтобы перенабрать соседям, Дилюк поднимает трубку. — Да? — спрашивает он. Альберих тут же отмечает, каким уставшим звучит его голос. Сердце сжимается. — Это Кэйа. Впустишь? — и откуда в нем эта робость? — Кэйа? — удивляется Дилюк. — Да, конечно, — поспешно добавляет тот и, наконец, разрешает внезапному гостю войти. Путь до нужной двери не оказывается длинным. Остановившись у квартиры Дилюка, Кэйа хочет постучаться, однако замечает, что та оказывается незапертой. «Странно», — хмурится Альберих, заходя внутрь. Насколько он знает, Рагнвиндр никогда не забывает запирать дверь: все-таки от этого во многом зависит его собственная безопасность. — «Оставил для меня? Неужели ему настолько плохо?» — Привет? — Кэйа окликает хозяина квартиры. Закрыв замок и пройдя в гостиную, он натыкается на неубранные коробки из-под пиццы и еще кое-какой мусор, разбросанный по столу. Вся эта ситуация настолько несвойственна Дилюку, что Альберих начинает не на шутку бояться за его состояние. — Ты где? — Здесь, — слабо окликается Рагнвиндр. Голос доносится из спальни, и Кэйа идет туда, даже не сняв куртку. Первое, что бросается в глаза Альбериху при входе в соседнюю комнату — это полумрак. Свет выключен, шторы плотно закрывают окно, а сам Дилюк лежит на своей небольшой кровати. Дальше Кэйа обращает внимание на спертый воздух и немного морщится от повисшей вокруг духоты. — Когда ты в последний раз проветривал комнату? — он скрещивает руки на груди. Рагнвиндр хмурит брови в попытках вспомнить ответ на вопрос. — Честно говоря, не помню. Я вообще редко встаю эти дни, — Дилюк вздыхает. — Со мной такое впервые: ни желания, ни сил что-либо делать. Сделав над собой усилие, он садится на кровати, и тогда Кэйа может разглядеть его получше: склоченные волосы, мятая одежда, мутные глаза. Складывается ощущение, будто бы тот только проснулся. «Думаю, так и есть», — Альберих задумчиво трет подбородок. — «Сколько же он проспал?». — Говоришь, что не болен? — подойдя ближе к кровати, Кэйа прикладывает прохладную ладонь ко лбу Дилюка, однако тот не оказывается сильно горячим. — Угу. Болезнь ощущается совсем иначе, — вздыхает. — Мне совершенно не нравится это состояние. У меня столько дел, а я даже приготовить еду себе не могу, — от бессилия тот даже не может толком злиться — в груди застревает лишь несильное раздражение. — Думаю, у тебя выгорание, Люк, — убрав руку со лба, Альберих качает головой. — Совсем себя не бережешь. — Я столько лет живу в таком темпе, и никакого выгорания не случалось. Почему сейчас? — устав от сидения, Рагнвиндр вновь плюхается на подушку. Кэйа в самом деле задумывается над этим вопросом. «И правда, почему? Может, дело в нашем сексе. Все-таки оно вполне могло послужить триггером», — поскольку Альберих сам довольно долго занимается с психотерапевтом, такие темы и проблемы являются для него чем-то обыденным — последние годы он прекрасно справляется с ними сам. — Мне кажется, оно все долго копилось. А сейчас из-за эмоциональной перегрузки выплеснулось в это апатичное состояние, — Кэйа старается успокоить себя: по крайней мере, Дилюк не болен чем-то смертельным. Уж с выгоранием-то они справятся. — И что мне делать? — если бы это был кто-то другой, Альберих бы удивился вопросу: все-таки у каждого свои методы борьбы с апатией, собственные способы отдохнуть. Однако это его Люк — вечный трудоголик, не берущий выходных. Неудивительно, что тот не имеет понятия о том, как справляться с подобным. — Если хочешь, можем отдохнуть по методике одной великой личности и просто замечательного человека, — Кэйа ухмыляется. Дилюку на секунду кажется, что его синие глаза блеснули в темноте. — Чьей же? — заинтересованно тянет Рагнвиндр. — Моей, — тот подмигивает свободным глазом. Первое, что Кэйа делает — это заставляет Дилюка сходить в душ, потому что из-за пренебрежения водными процедурами от того несет, как от помойки. Альберих даже предлагает помыть его, но Рагнвиндр гордо уходит в ванную один. И пока тот наслаждается теплой водичкой, Кэйа, сняв верхнюю одежду, думает приготовить что-нибудь поесть. Как он понимает, Дилюк заказывал еду на дом, что наверняка обошлось ему в копеечку. В его финансовом положении это определенно не то, что нужно. «Ну, по крайней мере, он ел», — вздыхает Альберих, заглядывая в холодильник. Как и ожидается, там оказывается достаточно продуктов, чтобы сварганить несложное блюдо. — «Дилюк очень предусмотрительный», — усмехается Кэйа, доставая овощи для салата. Решив приготовить к нему еще и омлет, он берет яйца с молоком. Сверившись со сроком годности, Альберих начинает готовку. Когда Рагнвиндр, распаренный и чистый, наконец, выползает из ванной, Альберих как раз заканчивает с едой. На столе уже стоит миска салата из огурцов и помидоров, а омлет практически дожаривается. — Ты все? — обернувшись через плечо, Кэйа мягко улыбается уголком губ, наблюдая за тем, как Дилюк садится за стол. На его длинные алые волосы накинуто полотенце, и он периодически трет их, чтобы немного подсушить. — Да, — кивает тот. — Ты что-то приготовил? — удивленно приподнимает брови. — Конечно. Ты же толком не ешь, — Альберих закатывает глаза. — А что? Думал, не умею? — хмыкает. — Возможно, — фыркает Дилюк, чувствуя небольшой приступ веселья. — Вот значит какого ты обо мне мнения. Я все понял! — Кэйа драматично прикладывает руку с лопаткой ко лбу и прикрывает глаза, как бы изображая обморок. У него отлично получается поднять Рагнвиндру настроение: по крайней мере, тот выглядит не таким убитым, как раньше. — Почти готово. Погоди немного. Пока Кэйа доделывает импровизированный завтрак (и неважно, что на дворе уже давно не утро), что-то мыча себе под нос, Дилюк рассматривает его спину. В голове роится множество мыслей, но одна прочно заседает где-то на подкорке: о нем заботятся. Его любят. От подобных дум сердце екает, а на глазах выступают слезы. Громко всхлипнув, Рагнвиндр подносит ладони к лицу, чтобы вытереть глаза, пока Кэйа не замечает изменений в его состоянии. Однако ничто не может ускользнуть от чуткого слуха Альбериха. Встревожено обернувшись, Кэйа бросает все свои дела и быстро подходит к Дилюку. Сев перед ним на колени, он в успокаивающем жесте кладет на бедра ладони и начинает нежно их поглаживать. — Люк, ты чего? Что-то случилось? — на лице парня читается волнение, и Рагнвиндр честно пытается усмирить внезапно нагрянувшую истерику, но почему-то совершенно не может остановить бесконечный поток слез. — Я… я не знаю, — сквозь всхлипы произносит Дилюк. — Иди сюда, — немного привстав, Кэйа убирает ладони от лица своего парня и крепко обнимает его. Прижавшись к теплому телу, Дилюк прикрывает глаза и вдыхает родной запах. Слезы все еще катятся по его щекам, а непонятная истерика и не думает отпускать, но теперь он чувствует себя в безопасности, дома. — Никакой работы до конца недели, Люк. Мы запремся в этой квартире вдвоем, будем смотреть Нетфликс и постоянно обниматься. Я тебя никуда не отпущу, — шепчет ему на ухо Кэйа, нежно поглаживая по спине. Проходит какое-то время, прежде чем всхлипывания становятся тише. — А если еда кончится? — немного успокоившись, Рагнвиндр наконец-то слабо улыбается, позволяя себе раствориться в ласке. — Я научусь охотиться на птиц, которые прилетают к тебе на окно, — смеется Кэйа, целуя своего парня в висок. — Дурак, — хрипит Дилюк. Пусть он так сказал, однако шутки Альбериха в самом деле облегчают его состояние, а от этого бесполезного разговора на душе становится свободнее. — Спасибо, — тот говорит едва слышно, но Кэйа все равно слышит. — Всегда пожалуйста, Люк, — отвечает полушепотом. — Ты только не отталкивай, позволь помочь. — Я постараюсь, — обещает Дилюк, обняв парня в ответ. «Как же мне с тобой повезло», — думается Рагнвиндру, пока волны тепла уносят его все дальше от насущных проблем. Кэйа не обманывает: все последующие дни до конца недели он не выпускает Дилюка из квартиры, даже оставаясь с ним на ночь. Тот следит за тем, чтобы парень не работал, и старается всячески развеселить его. Однако чаще всего они просто наслаждаются присутствием друг друга, которого так не хватает в обычные, будние дни. Вот и сейчас парни, сидя на диване, смотрят какой-то мультфильм про робольвов и нежатся в объятиях друг друга. Кэйа ласково перебирает алые волосы, пока Дилюк плавится от его прикосновений. Все совершенно не так, как было раньше: при встрече друг с другом их жизни кардинально меняют свой ход. Однако никто из них не жалеет о сделанном выборе. Кэйа думает о том, как сильно любит Дилюка. Дилюк же благодарит судьбу за столь внезапный, но не менее желанный подарок в виде Кэйи.