Мой

      Рано утром позвонил Нэгуро.       — Доброе утро, малыш.       — Не называй меня так, — у меня даже язык ещё не проснулся. — Какого хрена ты так рано звонишь?       — Как ты вчера дошёл? Твой сосед тебя не застукал?       — Нет, он спал, когда я пришёл. И сейчас, кстати, тоже спит. Почему ты не спишь?       — Я всю ночь думал о тебе. Чёрт, я опять тебя хочу.       — Тьфу, хватит пошлостей. Тебе только это и надо. Ты озабоченный маньяк.       — Ты ворчишь, как девчонка, — Нэгуро засмеялся.       — Почему это я девчонка?       — У тебя такая нежная, светлая кожа. Такие сладкие губы. А твои волосы очень мягкие.       — И это мне говорит человек, который красит глаза и носит серьги?       — Это всего лишь грим. На сцену меня красят ещё больше. Но это не считается женственным. А вот ты… Ты знаешь, что когда пытаешься смотреть на меня свысока, то поднимаешь подбородок, и твои губы как будто просят, чтоб их поцеловали.       — Это полная чушь. Не надо сейчас придумывать.       — … А когда ты подо мной, то дрожишь, как осиновый лист на ветру, — его голос был такой соблазнительный и вкрадчивый, провоцировал мурашки на моём теле.       — Нэгуро, ты придурок, — спокойно констатировал я факт. — Ты совсем озабоченный? Я кладу трубку.       Он просто сумасшедший. Я теперь не усну.       На завтрак я пошёл с Нацуми. Мы с ней договорились, что на мероприятиях будем вместе. Как-то странно встречаться с двумя людьми одновременно.       Днём пришёл Юкио и собрал всех перед общежитием.       — Сегодня мы отправляемся в цветочную оранжерею. Там вас познакомят со специальными устройствами и техникой, для комфортного выращивания цветов, а вы в свою очередь поможете персоналу привести всё в порядок. Что именно делать, они скажут на месте.       После речи все разошлись. Юкио подошёл ко мне. Опять этот пронзительный взгляд слегка угнетал.       — Так это новое увлечение Нэгуро? Надолго ли тебя хватит? — спросил он.       — О чём ты?       — Ты прекрасно понял, о чём речь. Я знаю Нэгуро очень хорошо и хочу тебе сказать, чтобы ты сильно не увлекался. Нэгуро скоро наиграется и бросит тебя.       — Я думаю, что это не твоё дело, — я презрительно посмотрел на него. — И твои советы мне ни к чему.       — Сопляк. Думаешь, ты сможешь его удержать своей смазливой физиономией? Или своей задницей?       — Тебе просто завидно, — съязвил я. Юкио прищурился. — Думаешь, я не видел как ты на него смотрел? Хочешь его? Ты как хочешь: сверху или снизу?       Юкио схватил меня за грудки.       — Ах ты задница. Жить надоело? Да я тебе… Ноги переломаю, — он хорошенько встряхнул меня.— Отстань от Нэгуро, или тебе будет только хуже. Помяни мои слова.       Он отпустил меня и ушёл. Кажется, я нажил себе ещё врага. Хотя, что он может мне сделать?       В оранжерее мы встретились с Нацуми. И везде ходили вместе. Когда лекции закончились, нам раздали задания. Мы пошли пересаживать цветы в более объемную ёмкость.       По пути Нацуми вдруг потянула меня за руку в заросли местных растений. Там мы спрятались в тени. Она прижалась ко мне и поцеловала. Я обнял её за плечи и углубил поцелуй. Потом спустился губами к шее. Она закрыла глаза и напряглась. Я целовал её дальше, но понимал, что не чувствую с ней того же, что с Нэгуро. Никакого возбуждения, просто нежность, как с ребёнком. Наконец, я просто отстранился и посмотрел на неё. Я хотел ей сказать об этом, но она так хотела от меня чего-то большего…       Пока я мялся, позвонил Таканори.       — Где вы? Ваши цветы у нас. Мы у дверей теплицы. Идите и сами пересаживайте. Хватит филонить.       Это было спасением. Я взял Нацуми за руку.       — Нам нужно идти. Нас потеряли. — Нацуми счастливая кивнула мне.       Зачем я её обманываю? Не нужно было этого делать. Если она привяжется ко мне, потом ей будет очень больно. Нужно перевести все отношения на дружеские. Она такая милая девочка.       После оранжереи мы все пошли в кафе. Когда Нацуми отошла, Таканори сказал мне:       — Ты уже виделся с Нэгуро? Правда?       — Почему ты так решил? — удивился я.       — Потому что ты начал улыбаться. Зачем тебе тогда Нацуми? Заставить его ревновать? Это очень жестоко по отношению к ней.       — Я думал, что у нас что-то получится. Но, похоже, что ничего. Кроме дружбы. Она хочет чего-то большего… Но я не хочу.       — Ты должен ей сказать это.       — Не сейчас. Она так счастлива здесь. Дома я ей объясню, как смогу.       — Ты действительно любишь Нэгуро? — подключился Аканиси. Он старался говорить тихонько.       — Похоже, что так, Аканиси. Я вляпался в это болото по самое горло.       — Почему бы вам просто не быть вместе, как мы с Таканори?       — Ты забыл, кто такой Нэгуро? Рядом с ним столько людей, которые не допустят этого ни за что.       — Тебе придётся бороться с ними или оставить Нэгуро, — Таканори, как всегда, прав.       — Я буду, пока есть силы.       Вечером я проводил Нацуми. Собираясь к Нэгуро, я начал нервничать. Днём тайком купил упаковку пива, чтобы расслабиться. Сейчас нужно как-то это пронести к нему.       Я подождал, когда сосед уснёт и пошёл. На улице никого не было. Перед общагой я позвонил Нэгуро.       — Мне нужна твоя помощь.       — Что случилось?       — Спустись.       Нэгуро быстро пришёл.       — Что случилось?       — Мне нужно как-то пиво пронести. Там у вас сидит вахтёр?       — Не бойся, пошли, я все улажу, если что. Вахтёр даже не обратила на нас внимания. Она мирно сопела за стойкой.       Нэгуро привёл меня к себе.       — Ты принёс пиво? Ты же сказал, что не будешь больше со мной пить?       — Я… Просто, чтоб не с пустыми руками.       У него действительно одноместная комната. За что такие привелегии? Эти старшие вообще оборзели. Да ещё такой огромный телек. Я прошёл и сел на кровать. Нэгуро открыл баночку пива и дал мне. Что-то у меня в горле перехватило. Я понимал, для чего сюда пришёл. Хоть это было и не в первый раз, но почему-то я нервничал.       — Я думал, у тебя тут шикарный номер, как в гостинице. А тут просто комнатка. Кровать да стол. Разве ты можешь жить в таких условиях? — съязвил я.       — Кровать да стол. Что мне ещё нужно? — Нэгуро лег позади меня поперёк кровати. — Хочешь, я включу телевизор?       — Да, давай, — это хоть немного отвлечет.       Нэгуро встал и тоже взял пива. Я спросил:       — Как ты вчера дошёл до общаги в рваной футболке? Тебя не заметили?       — Меня трудно не заметить. Юкио попался на пути.       — Что он сказал?       — Просто спросил, где я был и что случилось. Все как обычно. Он всегда чересчур заботился обо мне.       — Что ты о нём думаешь?       — Думаю, что он хороший друг.       Моё пиво закончилось, и я взял еще баночку.       — А твои друзья из группы? Они тоже хорошие друзья? — спросил я.       — Ну да. Больше мы общаемся, потому что наши родители ведут совместные дела. Хотя с некоторыми мы выросли. С самого детства мы были вместе. Но все взрослеют.       — Расскажи о своём брате. Ты никогда о нём не упоминал.       — Что я могу сказать? — Нэгуро поднялся ещё за пивом. Встал у стола. — Он такой же наследник, как и я. У нас один отец, но матери разные. У нас нет с ним каких-то родственных отношений. Только перед отцом мы притворяемся братьями. А так мы не общаемся. Скорее всего, он займёт место в компании отца. Мне это не интересно. Но он акула бизнеса. Холодный, расчётливый, не любит проигрывать. Я не хочу о нём говорить.       — Тогда расскажи о себе.       — Что рассказать? — Нэгуро ухмыльнулся. — Что ты хочешь знать?       — Ну, например, как ты стал певцом?       — Выучился в музшколе и стал.       — Вот так просто? — я улыбнулся глупой улыбкой. Кажется, пиво начало действовать. Я взял уже третью баночку. — Ты воспользовался блатом или сам пробился?       — Я всегда всего добиваюсь сам. Мне не нужна помощь, — он подошёл и сел рядом со мной.       Я протянул к нему руки, положил на шею и притянул к себе. Его губы легко мне поддались. В этот раз я решил первым сделать шаг. Он погладил меня по внутренней части бедра, подводя руку к самому паху и стал наваливаться на меня. Я отодвинулся к изголовью кровати, не разрывая поцелуй. Нэгуро стал стягивать с меня футболку. Я поцеловал его шею, слегка лизнув. Перешёл на плечи, кадык и ниже. Нэгуро поднял голову и закрыл глаза отдаваясь мне. Я снял с него майку и поцеловал его грудь. Он часто дышал, сердце бешено билось. Так хотелось его всего охватить. Вжаться в него. Его мышцы играли при малейшем движении.       Я подтолкнул его и мы перевернулись. Я встал на четвереньки, нависая над ним. Нэгуро хотел подняться, но я удержал его и он лег обратно. Протянул руки ко мне и прижал к себе. Я целовал его ещё и ещё. Выкинул на его тело горячее море поцелуев. И всё было мало. Я продвигался все ниже к его шортам. Спросить? Я посмотрел в его глаза. Он опёрся на локти и ждал, что я буду делать. Мне предоставили полную свободу.       Я стянул с него шорты и боксеры. Теперь он мой. Я поцеловал его нежно, потом провёл языком по всей длине. Член был горячим, уже набухал. Нэгуро откинулся назад и закрыл глаза. Я облизал головку, проглотил этот сладкий вкус, сунул его в рот. Пустил слюну, чтобы смочить его. Сжал губами, сунул ещё глубже и облизал. Я постарался расслабить горло и сунул ещё дальше и снова облизал. Он такой сладкий, ну прямо чупа-чупс.       Нэгуро положил руку мне на затылок и прижал мою голову. Я двигался аккуратно и помогал рукой. Он слишком большой для меня. Никак не думал, что буду делать это. Но так хотелось попробовать. Кровь в нём пульсировала, доводя до безумия. Всё интенсивнее и быстрее были мои движения. Я всё боялся нечаянно укусить его. А так хотелось.       Я и сам был готов уже к чему нибудь приложиться. Возбуждение нарастало всё больше.       «Неужели вот так всё закончится? Нет уж». Я поднялся, взял Нэгуро за бёдра и перевернул его на живот. Я думаю, он ожидал этого и подчинился беспрекословно.       — Где она у тебя?       Он показал на тумбочку. Я достал тюбик смазки. Нэгуро лежал передо мной голый, полностью под моим подчинением. Кажется, он тоже сдался. Что может быть круче? Я снял свои штаны. Натянул презерватив. Выдавил смазку на его ягодицы. Он слегка дрогнул от холодного прикосновения. Я встал на четвереньки над ним и поцеловал в шею. Кажется, мой айдол напряжен. Я размазал смазку по его упругим ягодицам. Проник пальцем внутрь, вытащил, добавил второй палец. Нэгуро сжался, я стал его растягивать, пытаясь достать до нужного местечка. Никогда такого не делал. Я смазал себе член смазкой, раздвинул его ягодицы и проник внутрь, совсем немного, только головка. Нэгуро сжал одеяло в кулаки. Я поцеловал его спину и вошёл ещё глубже. Вышел и ещё глубже вонзился. Нэгуро сморщился и напрягся.       — Мне остановиться? — спросил я у него, боясь сделать больно.       — Нет, не надо, — ответил он болезненно. — Продолжай уже.       Я протянул руку к его волосам. Зажав их на затылке, я притянул его к себе. Голова задралась вверх. Я толкался всё глубже, зная, что там внутри, освобождение от боли. Нэгуро морщился, но молчал. Только громкие выдохи выдавали его напряжение.       Я продолжил уже интенсивнее. Меня затянуло это. Я вспомнил вчерашнее и решил оторваться на нём.       Сейчас в моих руках самый популярный человек в городе. Сколько его фанатов порвали бы меня в клочки, узнав, что я делаю с их айдолом. Нэгуро стал постанывать. Он протянул руку к моим бёдрам и вцепился пальцами.       Внутри него было так хорошо, горячо и узко. Я сейчас лишал его девственности. Крышу уже сносило. Я потерял контроль. Теперь я просто трахал его. Наверное, мои глаза светились безумием в это время.             Нэгуро стонал, непонятно то ли от боли, то ли от удовольствия. Он зажмурил глаза и оскалился. Я вцепился в его талию так, что, наверное, останутся следы. Я его имел со всей своей силой. Конечно мне не сравниться с Нэгуро, но мне этого хватило. Я видел, как он подо мной трясся. Слышал его стоны. Его ягодицы так шлёпали привлекательно. Как же попасть ещё глубже? До самого горла?       С меня пот катил градом. Я пытался сдержаться, не кончать подольше, но силы уже кончались. Я излился в него. Мышцы как будто свело и потом отпустило. Я без сил упал рядом с Нэгуро, жадно глотая воздух.       Сегодня я понял, почему Нэгуро так вёл себя. Обладать человеком, делать с ним всё что захочешь — это ли не кайф?       Я снял презерватив. Повернулся к нему и посмотрел. Он всё ещё лежал на животе и не шевелился. Его глаза были прикрыты. Он тяжело дышал. Волосы растрепались и упали на лицо. Я их отодвинул, чтобы увидеть его румянец на щеках. Он открыл глаза, посмотрел в мои и улыбнулся.       — Сегодня ты повзрослел, Такеши? Это пиво так тебя раззадорило?       — Возможно. Я думаю, это ты меня так завёл. Я пошёл в душ. — Тело стало таким вялым. Ноги тряслись от недавнего экстаза. Похоже, я зря нервничал. После душа стало легче. Когда я вышел, Нэгуро сидел на кровати и пил пиво.       — Как ты? — я почему-то почувствовал перед ним какую-то вину. Хотя с удовольствием ещё бы повторил.       — Так же, как и ты, — он опять улыбнулся.       Пока он мылся, я надел трусы и лёг в кровать. По телеку показывали новости. И надо же, как раз про Нэгуро. О предстоящем концерте. Показывали толпы фанатов, скандирующих «хотим Нэгуро». Мне стало так смешно. Кто ж его не хочет? «Было б неплохо будь он только моим. Как он чувствует себя, зная что окружающим людям от него надо? Я такой же? До сегодняшнего дня я не страдал этим. Но думаю, что сейчас не смогу спать спокойно».       Нэгуро вышел из ванной и, не одеваясь, лёг ко мне под одеяло.       — Что смотришь?       — Тебя показывают. Почему ты не одеваешься?       Он, улыбаясь, покосился на меня.       — А что? Неужели стесняешься? Или ещё хочешь?       Его руки потянулись ко мне. Он погладил мой живот, грудь и наконец пальцы дошли до лица.       — Ты такой милый, как девчонка.       — Да пошёл ты, я не девчонка. Разве ты сегодня это не понял? Или еще раз показать? — я вскочил и сел на него сверху, схватил его запястья и прижал их к кровати. Я смотрел на его улыбающееся лицо. Он действительно айдол. Без какого либо макияжа и укладки он прекрасен, как ангел. Я вспомнил как увидел его впервые, в столовой. Его глаза тогда меня заворожили. Я поцеловал его глаз, потом второй, кончик носа, верхнюю губу, нижнюю, спустился к ключице и засосал кожу, оставив красную метку. И поднялся.       — Это ещё зачем? — недовольно спросил он.       — Чтобы больше на тебя никто не прыгал.       — На меня и так никто не прыгал, а вот на съемках могут быть проблемы.       — Ничего, справитесь. Ты боишься щекотки?       — Что? — Нэгуро не сразу понял, о чём я. Он уже размяк под поцелуями.       И я принялся его щекотать, пока он не опомнился. Он сдался и засмеялся: «Чёрт, Такеши, хватит».       Он смеялся как ребёнок. У каждого есть свои слабости. Он обнял меня за торс и повалил на кровать.       — Тебе не выстоять против меня. Ты слабый. Мне придётся о тебе заботится всё время. У тебя есть плохая привычка влипать в истории. Надо за тобой приглядывать, — Нэгуро склонился надо мной.       — Я согласен, 24 часа в сутки тебя устроит?       — Но тебе придётся мне платить.       — Что? Но у меня нет денег.       — Не волнуйся, сочтёмся, — он поцеловал меня, подсказав, как мы сочтёмся.       В эту ночь я видел прекрасные сны. Рука Нэгуро была мягче любой подушки. Надеюсь, в эту ночь был звездопад, потому что я загадал, чтобы так было каждую ночь.