Прекрасное

Думал, в этом году не позовёшь, но это уже традиция, которую нарушать нельзя — иначе нового года не будет. — Ну, ты же знаешь: обычно я не прикасаюсь к прекрасному, иначе — уничтожу. Как же ты бесишь на самом деле. Каждый новый год одно и то же: зовёшь убрать какой-нибудь труп, мы помиримся, а потом всё по тому же кругу: уходи, исчезай, оставь в покое. Неужели думаешь, что за столько лет я тебя не изучил? Ну, хоть бы что-то новое придумала. — А с этим, что не так? Вроде прекрасное же, — даже жалко как-то; видимо, совсем простак, если повёлся на эти твои хитрости, которые древнее мира. Кажется, за всё время ты так ничему и не научилась, ничего не запомнила из того, что я тебе показал и рассказал. — Так тебя же не было рядом, я и решила — можно, — говоришь так, будто я тебя хоть раз смог остановить от подобного. Тебя никогда невозможно было остановить. И я бы тебе даже поверил сейчас, понадеялся бы на чудо, что что-то изменилось хотя бы в этот раз, но смотрю на это твоё прекрасное — ничего не изменилось. Такая же коварная и хитрая сука, которая убивает забавы ради. Даже этого не пожалела. Но ни крови, ни признаков борьбы… Неужели отравила? — Резко у тебя вкусы изменились, — говорю, а додумываю: «Если решилась на яды». — Ну, не сразу, конечно: все стадии принятия прошла, прежде чем до такого дойти — всё банально, вообще-то, — говоришь, а мне будто бы небезразлично. Скорее что-то колет в груди от того, что приходит понимание: ты и меня убить решила. Тебе ведь известно, как я избавляюсь от подобных проблем. Прекрасное — всего лишь приманка для уничтожения настоящего чудовища. Зачем тогда так заморачиваться? Могла отравить кого угодно, а не этого… — Совсем никого рядом не оказалось, что ли? — внезапно произношу вслух, но ты лишь сверкаешь глазами. Видимо, тебе с этим прекрасным было не так уж и легко. — Лютый год вышел у тебя, если с таким бесом связалась, — добавляю, чтобы узнать, так ли это; но ты лишь едва закатываешь глаза и выдыхаешь. — Ты же в единственном экземпляре, — едва скрываешь своё раздражение и отводишь взгляд к окну. Значит — ничего. Просто прекрасное — первое, что попалось под руку. Никакого чуда. Даже не старалась — всё вышло случайно. Зато красиво, как ты любишь. Потом сложат слезливую легенду об этой праздничной ночи, но финальная точка сейчас всё же за мной. Неужели этого ты хочешь? Или правда забыла обо всём? Думаешь, что я уже настолько стар, что потерял бдительность? Думаешь, что стоит тебе сказать, и я всё сделаю, как раньше? Это в прошлом. Слишком часто ты меня предавала. Так часто, что все твои ходы я запомнил: как только мы перестали вселять ужас во всё живое вместе — ты стала слишком предсказуемой; и если я ещё отзываюсь на твои просьбы, то только в надежде на то, что ты придумала что-то новое и интересное. И всё-таки закрадывается надежда, что всё не просто так. Не можешь ты решить, что всё будет настолько просто: отравила одного, отравила и другого. Или можешь? Слишком самонадеянно даже для тебя. — Ладно, надо на части его разбить, я так целиком — не сожру. Где у тебя топор? — скоро узнаю, что ты задумала. — Ну, не здесь же! Мне лень убирать потом всю эту кровищу; хочешь, чтобы я вот так Новый год и встретила? И голова болит! Даже слышать не хочу этот хруст костей и чавканье! Внезапно. Что бы это значило? — А где? — спрашиваю на всякий случай: может, что-то перепутала. — На крыльце! — невозмутимо отвечаешь ты. Возможно, яд настолько сильный, что стоит только коснуться крови — умрёшь. В таком случае — надо быть осторожнее. Надеюсь, заклинание поможет хоть немного ослабить действие отравы. Ты даже не смотришь, тебе настолько безразлично… Настолько уверена в себе? Закрываю дверь. Бросаю твоё прекрасное на пол. И правда — отравлен; вон какой цвет кожи… Так ты решила избавиться от меня? Даже не верится… Столько лет провели вместе, поссорились из-за ерунды, а теперь — вот это. Откуда такая ненависть? И что ты с этим потом делать собираешься? Впрочем, чему я удивляюсь. Это же ты. Всё, что тебе нужно было, — вселять страх во всех, кто только на глаза попадёт. А ведь я тебя не этому учил… Отрубаю твоей отравленной приманке голову, и — в снег. Всё случится через несколько минут. Ты всегда и сама могла избавить от подобных проблем, но каждый год устраивала одно и тоже, чтобы я пришёл, чтобы быть уверенной — никуда не делся, чтобы однажды… Вот так бездарно попытаться меня убить. Даже не знаю, что задевает меня больше: такое отношение или то, что когда-то нас что-то связывало… В том «когда-то» о подобном финале даже мысли не было. Кусок за куском — твоя жертва исчезает, всё разбрасываю по двору. Какая теперь разница? Топор в сторону, а нож в рукав. Осталось притвориться мёртвым, дождаться, когда ты выйдешь проверить, а потом… И ты выходишь, стоит мне об этом только подумать. Проводишь рукой по волосам, а мне не хочется открывать глаза, чтобы снова видеть тебя. Нет, не потому что передумаю, а потому, что мне тоже придётся сначала увидеть прекрасное, а потом уничтожить это раз и навсегда. Впрочем, сколько раз я так делал за всю свою долгую жизнь? И тебе не будет исключения. Как только я открою глаза, ты одернешь руку, но я успею схватить, притянуть к себе и перерезать глотку или вогнать нож в грудь — тут уж как получится, а дальше — ты не убежишь. И выкрикнуть не успеешь, и удивиться, и пожалеть. Всё так и закончится. Быстрая смерть — роскошь, новогодний подарок. Всё так и случается. Этого ты хотела?