Полночь

      Переполненный до самой крыши "Висельник" гудел, точно улей. Внутри и снаружи горели свечи — столько, что это, наверное, становилось уже небезопасно. Они теснились на притолоке и стропилах, лепились к краям подоконников, уподобляясь посетителям, которым не нашлось места в зале. Язычки пламени мерцали от слитного дыхания сотен обитателей Нижнего города. Ведь если в чьей-то кружке эля не окажется капельки воска — как ещё он поймет, что сегодня, в полночь Первого Дня, начнётся новый год?       Впрочем, о том, что сейчас происходит внутри "Висельника", Марина Хоук могла только догадываться, поскольку до сих пор мерзла на улице с Мерриль и Изабелой. Они пришли слишком поздно и в таверне им не то что свободной скамьи не досталось — им и встать было некуда.       Они, наверное, уже с час назад послали Андерса с Варриком героически протолкаться к стойке за выпивкой, и те до сих пор не вернулись. Так что кружки давно опустели, а теплота, разлившаяся по телу от выпитого эля, начала истаивать. Женщины жались друг к другу, как чайки, но все равно мерзли под порывами морского ветра, гуляющего по залитым свечным светом улицам.       — Пойду-ка их проверю, — заявила Изабела и, вздохнув, задумчиво добавила: — Надеюсь, Варрик не заказал куриных ножек...       Впрочем, у Марины сложилось отчётливое впечатление, что если Варрик в самом деле раскошелится и купит на всех праздничного угощения, Изабелу это не расстроит. Бросив на Марину многозначительный взгляд, Изабела ввинтилась в толпу и, бесцеремонно толкаясь острыми локтями, исчезла внутри.       И вот Марина осталась с Мерриль, в мерцающем свете свечей.       Эльфийка съежилась от холода, крепко прижимая к груди пустую красную глиняную кружку и так сильно склонив голову, что прядки наспех подстриженных волос касались ресниц.       По телу Мерриль пробежала дрожь, и Марина мельком подумала, что похолодало знатно — того гляди пойдет снег. Хотя именно на снег можно не рассчитывать — Киркволл находится слишком близко к морю, и просолёный воздух просто не даст ему образоваться. Она стянула с шеи шарф, накинула на голову Мерриль и хорошенько укутала её плечи. В шарфе эльфийка выглядела восхитительно мило.       — Благодарю, — улыбнулась Мерриль, выдыхая вместе со словами белый пар, похожий на драконье пламя. — Я давно не видела Авелин, с ней всё в порядке?       Её голос был тих, словно она задала вопрос только чтобы избежать неловкого молчания, а не из искреннего волнения о самочувствии подруги.       — А может, — добавила она, — ей просто неудобно спускаться сюда, лестница ведь такая длинная.       Марина улыбнулась при мысли, что Авелин отказалась бы от их компании из-за какой-то тысячи ступенек, отделяющих Верхний город от Нижнего.       — Она уехала в Ферелден, но только на зиму. Проверяет, жива ли ещё бабушка её мужа или что-то вроде того.       — О.       Марина поймала изумрудный взгляд Мерриль и удивилась, когда эльфийка опустила голову, еще крепче стиснув кружку.       — Это такой ферелденский обычай, — пояснила она. — Ты навещаешь своих стариков, а они потчуют тебя в награду за беспокойство. Думаю, Авелин просто соскучилась по нормальной еде.       Марина вздрогнула, вспомнив, как Леандра год за годом брала своих детей за шиворот и тащила за собой через всю страну, чтобы навестить пожилых родственников, и ненавистные в детстве жесткое мясо с разваренной капустой.       Брови Мерриль взметнулись, собирая лоб морщинками, то ли из-за обеспокоенности, то ли просто от холода.       — А ты разве не хотела вернуться?       — Не к кому, — мягко ответила Марина. Она почувствовала, как улыбка против воли сходит с лица, и поспешила вернуть её.       Мерриль пробормотала себе под нос:       — О, как и мне, хотя мы и не возвращаемся, конечно.       Помедлив, она приподняла кружку и спросила обычным голосом:       — Могу я её взять?       Она переложила кружку из одной руки в другую, и выкрашенные в багрянец ногти звонко клацнули, соприкоснувшись с красной глазурью ручки.       Марина оглянулась, проверяя, не смотрит ли на них кто, однако толпе небогато одетых людей было решительно не до них.       — Не зевай и прихватишь мою для комплекта.       Она подумала, поместится ли её кружка под куртку и где ближе спрятать украденные сокровища — в доме Мерриль или лачуге Гамлена?       Мерриль непонимающе посмотрела на неё, затем на её лице расцвела улыбка, похожая на пробившийся сквозь пасмурное небо солнечный лучик, и эльфийка заразительно рассмеялась.       Марина не выдержала и засмеялась тоже, хоть и не понимала, над чем они так заливисто хохочут.       — Я не собираюсь оставлять эти кружки себе, — пояснила Мерриль так, словно это само собой разумеется, затем слегка нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — Хотя... Я подумала, раз это не твои кружки, то глупо спрашивать разрешение у тебя. Надо спросить у Корфа, позволит ли он забрать их.       Она взяла кружку Марины и принялась осматривать её в льющемся из "Висельника" свете, точно ювелир, прикидывающий цену сапфира с изъяном.       — Тогда зачем она тебе? — заинтересовалась Марина. Она придвинулась ближе, чтобы не мерзнуть, и её предплечье коснулось руки Мерриль.       — О, я собиралась разбить их. Черепки мешают Стрелам преследовать. — Мерриль со слабой улыбкой вскинула голову, чтобы посмотреть Марине в глаза, так сильно сжав кружку пальцами, что та могла лопнуть в любой момент, и неважно, получено на это разрешение или нет. — Наверное, для тебя это бессмыслица. Прости, я... Мне просто никогда еще не приходилось это объяснять.       — Идем, — сказала Марина, кивнув в сторону узкого проулка рядом с таверной, где обычно разгружали повозки с бочками пива и эля. Она развернулась и энергично направилась к неосвещённому проулку, жестом руки приглашая Мерриль следовать за собой.       Напустив величественный вид, Марина раскинула руки, представляя грязный проулок эльфийке:       — Мы можем разбить их здесь. Нет нужды ставить кого-либо в известность.       — Но ты ведь даже не знаешь, что это значит, — возразила Мерриль, в волнении проведя кончиком языка по губам.       — Это ведь важно для тебя, верно? — спросила Марина, на всякий случай оглянувшись на празднующих, мало ли кто на них смотрит. Ей хватало и такого объяснения.       Мерриль ободряюще улыбнулась Марине.       — Эти Стрелы принадлежат Андруил. И если они тебя догонят, то тебя ждёт неудача.       — Андруил одна из ваших богинь, — вспомнила Марина и Мерриль кивнула, — так что получается, что эти Стрелы вроде демонов?       Сморгнув, Мерриль посмотрела на Марину так, словно у той выросла вторая голова — но в хорошем смысле. Щеки эльфийки зарумянились, и на вид она как будто немного согрелась. Поморщившись, словно надкусив лимонную дольку, Мерриль всё же ответила:       — Почти, но не совсем так.       — А глиняные черепки мешают им тебя настигнуть. — Марина шутливо пихнула Мерриль локтем. — Не так уж и трудно понять. И что, мы просто расколотим кружки?       — Эм... Ладно. Продумай обо всех неудачах прошедшего года, — сказала она, зажмуриваясь и крепко прижимая свою кружку к груди, — мысленно положи их внутрь и затем...       Мерриль с такой силой швырнула красную глазурованную кружку об покрытую известкой стену, что та разлетелась облаком осколков, будто была начинена гаатлоком. Пальцы эльфийки взметнулись ко рту, удерживая рвущийся с губ возбужденный смешок. Она повернулась к Марине.       — Теперь ты.       Марина, подражая ей, прижала кружку к груди и вопросительно взглянула на Мерриль.       — Правильно?       Мерриль накрыла ладони Марины своими, и произнесла:       — Собери между своими руками всё, что раздражало тебя в этом году, сложи это в кружку...       Руки Мерриль были холодны, а кончики пальцев так и вовсе ледяными. Марина, не отрываясь, смотрела на Мерриль. Та всё ещё что-то объясняла в своей сбивчивой манере о том, что нужно мысленно положить в кружку, а Марина пялилась на неё, не слыша ни единого слова, прекрасно осознавая, что выглядит сейчас, как влюблённая дурочка.       Мерриль отпустила её руки и закончила:       — А потом просто брось её.       Марина вспомнила каждую виденную морщинку между бровей Мерриль, каждый горький вздох, который Мерриль пыталась скрыть, и если эти проклятые Стрелы и в самом деле обладают какой-то силой, то она от всего сердца желает отогнать их от Мерриль прочь. И, подумав так, Марина швырнула кружку в стену, разбив вдребезги.       Мерриль вежливо похлопала в ладоши, точь-в-точь как дама в опере, но улыбка, озарившая её лицо... Марина не забудет её до конца своей жизни.       — А у вас есть какие-нибудь обычаи? Ну, для Первого дня? — выпалила Мерриль, так близко придвинувшись к Марине, что та почувствовала обжигающее дыхание эльфийки на своей голой шее.       — Ох... — Марина совершенно не ожидала подобного вопроса и почувствовала, как краснеет от предательской пустоты в голове. — Ну, одна есть, но это так, глупости.       Вопрос Мерриль застал Марину врасплох и смутил, и она чувствовала себя так, словно Мерриль смотрела ей прямо в душу и видела все потаённые желания.       — Давай же, я ведь показала тебе свою, — подбодрила Мерриль, делая ещё шажок по усыпанной осколками мостовой.       У Марины пересохло во рту. Вряд ли именно легкомысленность Мерриль придала ей сил, но Марина с трудом выдавила:       — Есть традиция целоваться в полночь.       Мерриль тотчас шагнула назад и спросила:       — Мне позвать Варрика?       На её лице появилось выражение такой неуверенности, что Марину будто пнули прямо в живот. Она схватила тонкое запястье:       — Ради Создателя, нет!       Мерриль остановилась и повернулась обратно к ней, недоуменно сдвинув брови.       — Но ведь... — Затем её взгляд скользнул по губам Марины во внезапной догадке. — А в чем смысл этого поцелуя?       — Не знаю, — бездумно ответила Марина, сбитая с толку и смущенная тем, как Мерриль на неё посмотрела. Она опустила взгляд на черепки и пожала плечами: — Наверное, противоположный. Не для того, чтобы прогнать демонов прошлого года, а чтобы начать новый с чего-то приятного и милого.       — А я, по-твоему, милая? — прямо спросила Мерриль. Кончик её языка стремительно мелькнул между губ, нос покраснел от холода. Она поплотнее укуталась в Маринин шарф и гордо вздёрнула подбородок, словно надеясь, что тёмные линии валасслина спрячут выдающий её румянец.       Где-то со стороны Верхнего города поплыл перезвон соборных колоколов. Его подхватили радостные крики, казалось, словно веселье охватило весь Киркволл — а над занимаемым кунари кварталом загремели фейерверки из гаатлока. Яркие разноцветные вспышки освещали тесный переулок, спрятанный в стороне от всего остального города, и казалось, словно во всем Тедасе остались только они вдвоём.       — Ну... да, — заикаясь, призналась Марина, честно и от всей души.       Её охватило внезапное волнение, такое сильное, что пришлось вытереть о штаны вспотевшие ладони. Портовый колокол с башни позади "Висельника" начал отбивать обратный отчёт до полуночи.        — Один, два, — беззвучно произнесла Марина, словно это как-то могло ей помочь.       — Три. Четыре, — шептала Мерриль, считая удары колокола. — Пять.       Её слегка подрагивающие пальцы уверенно легли Марине на плечи. Сунув кончики пальцев под Маринин воротник, она шепнула:       — Так значит, в полночь?       — В полночь, — подтвердила Марина.       Мерриль так пристально на неё смотрела, что Марине внезапно подумалось, что, в общем-то, не так уж важно, будут ли соблюдены все полуночные обычаи и вернутся ли их товарищи с элем или пропадут с концами.       — Мы не обязаны это делать, это ведь совершенно неважная глупость, — пробормотала Марина, давая эльфийке возможность отступить, если у той остались хоть какие-то сомнения. Она так переживала, что это становилось уже нелепым. Ладони горели, счёт ударов колокола давно сбился, и... от предвкушения голова кружилась так, что она чувствовала себя по уши влюблённой дурой.       Мерриль тихонько фыркнула, словно отметая все её возражения, наклонила голову в своей неподражаемой манере, окинула Марину взглядом и заявила:       — Я думаю, ты очень милая.       Никто и никогда не называл Марину Хоук милой. Она была слишком высокой, слишком нескладной. Бетани — вот кто была милой, а вовсе не старшая дочь Хоуков.       — Десять, — произнесла Мерриль, не дожидаясь ответа. В небе взорвался очередной фейерверк, Марина была почти уверена, что у неё закатываются глаза, но только почти. — Одиннадцать.       — Ты...       Что бы Марина не собиралась сказать, это вылетело из головы, когда Мерриль привстала на цыпочки и поцеловала её.       Тёплые и мягкие губы Мерриль с силой прижались к губам Марины. Нос, прижавшийся к марининой щеке, был холодным, но руки женщины невольно обхватили эльфийку за талию и притянули ближе.       — Счастливого нового года, — выдохнула Марина.       Белый пар вырывался облачком, когда они разорвали поцелуй, голова была лёгкой-лёгкой и слегка кружилась. Мерриль была милее всего, что Марина могла себе представить, и это было идеальное начало нового года, а может быть — чего-то большего.