Gold star

— Можешь передать мне рамён, хён? — с улыбкой просит Сону Хисына и нетерпеливо поглядывает на большую тарелку рамена. Домашняя сцена перед ним согревала сердце почти так же сильно, как суп из свежих морских водорослей, который они едят сейчас, во время их своеобразного семейного ужина в общежитии. Хисын быстро кладет палочки для еды, продолжая жевать свой кусок мяса, хватается за ручку кастрюли и ставит ее перед Сону. Сону радостно чирикает: «Спасибо!» в ответ, прежде чем взять еще одну порцию, наполнить ранее пустую миску до самого верха, облизать губы, пока ярко-красная лапша плавает в красном бульоне, ожидая, когда ее съедят. Целый день репетиций заставил его желудок выть, а разум немного затуманился. Конечно, раньше он ел хороший, здоровый завтрак, а также сытный обед, но от всей практики сегодня, он чувствовал себя так, будто не ел годами. Парень жадно берет свои палочки для еды, тут же погружая их в миску и вдыхая богатый, восхитительный запах еды. Джейк и Хисын действительно оправдали свое прозвище — они приготовили лучший рамен. Сону на мгновение откладывает палочки для еды, тянется к банке из-под кока-колы справа, чтобы запить остроту лапши, прежде чем вернуться и откусить еще один кусочек. — Ты собираешься все это съесть, хён? Внезапно раздается саркастический голос, из-за чего Сону опускает палочки для еды, растерянно поворачиваясь к Ники. Вся остальная часть стола замолкает, смотрят друг на друга, а Сону в замешательстве склоняет голову набок. — Да? Что-то не так? — отвечает старший, не понимая, что имел ввиду макнэ группы. — Ну, я просто подумал что ты не будешь столько есть, раз менеджер-ним сказал, что тебе нужно немного похудеть, — небрежно отвечает Ники, неотрываясь от еды, как будто не он говорил. Остальные сидят в неловкой, потрясенной тишине, не совсем понимая, что делать после слов Ники, внимательно наблюдая за Сону в поисках реакции. Третий младший просто кладет палочки для еды и изображает широкую фальшивую улыбку. — Ты прав! Чуть не забыл, спасибо, что напомнил, Ники, — его голос высокий, напряженный, и ему не хватает обычной яркости, которая обычно исходила от каждого слова. — Знаете, я на самом деле очень устал, поэтому пойду в душ, а потом лягу спать, — говорит он в спешке, быстро отодвигая стул и выходя из-за стола, не давая никому вставить ни слова. Мальчики беспомощно смотрят, как Сону убегает, быстро входит в ванную и захлопывает дверь. Как только Сону оказывается вне пределов слышимости, Чонвон легонько хлопает Ники по плечу, пугая младшего. — Эй! Для чего это было? — обиженно бормочет Ники, потирая руку. — Ты серьезно? Этот комментарий был совершенно неуместным. Мы тренировались весь день, Сону может есть столько, сколько захочет, — неодобрительно говорит Чонвон, приглушая голос, чтобы Сону не услышал его слов. Ники вскидывает руки, защищаясь, совершенно не понимая какой вред мог причинить его комментарий. — Я не говорил, что он не может есть! Я просто вспомнил, что менеджер-ним сказал нам ранее, мы все должны похудеть для возвращения, верно? — с искренним замешательством в голосе отвечает младший. — Во-первых, — вставляет Джей, — ты слишком молод, чтобы беспокоиться о похудении. Во-вторых, то, как ты сказал это только Сону, было не круто. Ты не можешь ожидать, что он не примет это на свой счет, когда выделяешь его среди 5 других людей, которые едят ту же еду, что и он, — объясняет он, сохраняя ровный и терпеливый тон, словно заботливая мать. Лицо Ники быстро меняется, взгляд падает на колени, и он неловко потирает руку. — Я не это имел в виду, извини. Я просто не хочу, чтобы у него были проблемы, — тяжело и грустно вздыхает мальчик, только сейчас понимая ошибку в своей формулировке. Несмотря на то, что Ники прожил в Корее почти 4 года, его родным языком по-прежнему оставался и навсегда останется японский. Из-за этого ему иногда было трудно точно выразить то, что он пытался сказать. Поэтому он объяснял свои мысли более простыми словами, переводы которых он знал. — Это не перед нами ты должен извиняться, — отвечает Хисын, пожимая плечами и кладя в рот лапшу. Ники кивает, ничего не говоря, пока остальные молча доедают свою еду. Внутренне он чувствует себя ужасно не только из-за того, что, возможно, расстроил Сону, но и из-за того, что явно убил ранее веселое настроение. Его щеки горят от стыда, глаза едва сдерживают слезы, которые вот-вот прольются. Не говоря ни слова, он тоже встает из-за стола, оставив свою недоеденную еду. Джейк пытается окликнуть парня, но младший игнорирует его, устремляясь в свою спальню. — Ты был немного резок, Вони-а. Он всего лишь ребенок, — говорит Сонхун через минуту, и на его лице появляется маленькая грустная улыбка. Чонвон разочарованно стонет, за что Джейк слегка похлопывает его по спине. — Ну, это явно расстроило Сону. Последнее, что нам нужно, это ссора между этими двумя, — его разум лидера немедленно начинает думать о наихудшем сценарии, представляя, как два его друга ссорятся. — Они не собираются ссориться, Вони-а. Сону всегда очень терпелив с Ники, — пытается утешить лидера Джейк, ласково взъерошивая его волосы. Тем временем, Сону в ванной слышит, как захлопывается дверь спальни, задаваясь вопросом, что произошло. В любом случае, его сейчас это совсем не волновало. Он включает душ, проверяя температуру воды рукой, прежде чем раздеться. Он уже собирается шагнуть под воду, когда мельком видит свое голое тело в зеркале. Итак, Сону айдол уже почти 2 года, не считая I-Land. Он слышал каждый комментарий ненависти, от недостатков в его внешности до его талантов и личности. Поначалу они действовали на него — он мог днями обходиться без еды, прочитав единственный комментарий, в котором говорилось, что на последних этапах он выглядит больше. Он часами не спал, рыскал в Твиттере и просматривал комментарии в соцсетях, прокручивал бесконечно одни и те же видео. Однако не имело значения, сколько положительных или воодушевляющих комментариев он увидел, потому что все, что требовалось, — это один единственный комментарий, называющий его фальшивым, или уродливым, или ищущим внимания, и все остальное как будто растворялось в фоновом шуме. Но опять же, два года опыта делают многое. Комментарии ненависти почти не затрагивали его, и он больше не искал в них извращенные версии «мотивации». Он пришел к выводу, что всегда будут люди, которым он не нравится, но также будут люди, которые его любят, и ему решать, кого он будет слушать больше. Поэтому сейчас Сону был искренне озадачен тем, почему комментарий Ники произвел на него такое впечатление. Это был даже не самый плохой комментарий — в некотором смысле он был прав. Недавно группа получила сообщение от своего менеджера, в котором он попросил их всех следить за своим весом в течение следующих нескольких недель, поскольку их возвращение быстро приближается. Джей быстро усмехнулся, прочитав сообщение, и заверил их всех (особенно Ники, который был еще молод и впечатлителен), что их здоровье превыше всего. Несмотря на это, слова Ники продолжали крутится в голове. Ники говорил так, как будто менеджер сказал только Сону похудеть. Может быть такое, что менеджер разговаривал с остальными наедине, прося их осторожно сказать Сону, чтобы он похудел? Парень хмурится, глядя на свое отражение, тщательно изучая свое тело. Действительно ли он набрал веса? Он тянет кожу на животе, вздыхая, когда она немного покачивается. Он тыкает и тыкает в себя всего, свои икры, запястья, руки, щеки. Теперь, когда он присмотрелся, он действительно набрал вес, не так ли? Он бросает взгляд в сторону и видит предоставленные компанией весы прямо рядом с унитазом. Он нервно оглядывается, как будто один из участников может ворваться в дверь в любой момент, прежде чем осторожно встать на весы. Несколько секунд пока цифры сменяют друг друга, кажутся вечность, и вот стрелка приземляется на твердую цифру - 61,200. Сердце сжимается от этого зрелища. В последний раз, когда он проверял, он весил около 59, что означает, что он набрал около двух килограмм. Чувство, которое настигает его, сверхъестественно похоже на то чувство, к которому он наиболее привык во времена I-Land. В этот момент Сону клянется снова начать следить за своим весом. На мгновение он вспоминает, как один за другим пропускал приемы пищи, пока не стал настолько физически слабым, что едва мог держаться на ногах. Он помнит абсолютный стыд, который поднимался в нем каждый раз, когда он вставал на весы, как он смотрел на свое тело в каждой отражающей поверхности. Он раздраженно качает головой, пытаясь отогнать воспоминания. Он может похудеть без вреда для здоровья. Это не должно быть навязчивой идеей, как когда-то. Сону действительно хотел верить своим собственным словам, но всегда было труднее лгать себе, чем другим. На следующее утро Сону стонет, когда его будильник кричит, а на экране его телефона мигают цифры 6:45. Другие участники вокруг него тоже начинают шевелиться, Сонхун стонет, а Чонвон натягивает подушку на уши, чтобы приглушить звук. Сону зевает и оглядывает комнату, его глаза останавливаются, когда он видит пустую кровать Ники. — Ребята? Где Ники? — встревоженно спрашивает Сону, сразу предполагая худшее. Чонвон быстро садится, и, заметив пустую кровать Ники, вскакивает со своей. Он спешит на кухню, Сону слушает, как его шаги останавливаются, и на мгновение завязывается быстрый, негромкий разговор. Лидер с облегчением входит в спальню мгновение спустя. — Он на кухне готовит завтрак для всех. Боже, он довел меня до сердечного приступа, — ворчит младший и снова плюхается на кровать. Сону тихо смеется, прежде чем сесть, потягивая спину и сразу же уловив запах блинчиков с зеленым луком — его любимых... Он радостно встает и натягивает толстовку, собираясь выйти из спальни, чтобы украсть лишний блин перед другими участниками, когда замечает, как Сонхун встает с постели. Прошлой ночью в общежитии было очень жарко, поэтому ледяной принц решил спать без рубашки, надев только спортивные штаны, лениво свисавшие с его талии. Старший подходит к своему шкафу, поворачивается в сторону и изучает все варианты одежды для практики. Сону остановился словно вкопанный, не в силах оторвать взгляд от фигуры Сонхуна. Иисус Христос, его тело было совершенным. Слегка подтянутый живот выпирал на фоне широких плеч, а талия была настолько узкой, что спортивные штаны были затянуты до упора, но они все равно спадали, показывая тесьму боксеров. Его аппетит почти сразу уходит, а вместе с ним и улыбка. Он по-прежнему выходит из комнаты, но вместо того, чтобы направиться на кухню, чтобы поддразнить своего макнэ за то, что он приготовил еду для извинений, как он планировал ранее, он идет в ванную, быстро и тихо запирая за собой дверь. Он выскальзывает из своей одежды, бесшумно бросая ее на пол, прежде чем встать на те же весы. И снова весам требуется время, чтобы принять решение и довести Сону практически до сердечного приступа. Серьезно? 60,5 кг? Разочаровавшись в себе из-за того, что за ночь потерял всего полтора кг, он снова надевает одежду и торопливо чистит зубы, чтобы объяснить, почему он так долго был в ванной. Он наблюдает за своим отражением, пока чистит зубы, вспоминая, как раньше он терял по 2 и больше кг за ночь, всегда просыпаясь значительно легче, чем перед сном. К сожалению, его разум не помнит, что такие результаты происходили только тогда, когда он был настолько голоден и обезвожен, что чуть ли не терял сознание всякий раз, когда пытался встать на весы без поддержки — или, может быть, сам Сону предпочитает игнорировать их. Он заканчивает чистить зубы и возвращается в комнату, чтобы переодеться. Он задерживается, медленно перебирая одежду, пока другие участники в спешке переодеваются, желая успеть съесть домашний завтрак Ники перед уходом. Он выбирает и перевыбирает свой наряд почти 4 раза, но, в конце концов, понимает что ему не нравится ни одна из его вещей. Теперь он понимает, что ничего хорошего на нем никогда и не было. Наконец он останавливается на чересчур мешковатой футболке и паре черных спортивных штанов. Простой выбор, хотя сегодня у него только уроки вокала и танцев, и его не будут снимать. — Сону! Иди завтракать! — зовет его Джей с кухни, но младший предпочитает не отвечать. Вместо этого он заползает обратно в постель, делая вид, что снова заснул. Через несколько секунд он слышит, как скрипит дверь, и чувствует как прогибается матрас, когда кто-то садится в изножье. — Хён? Ты проснулся? — спрашивает Ники, слегка тряся старшего за плечо. Сону делает вид, что только проснулся и поворачивается к младшему. — Мы должны идти через несколько минут, ты одет? Обязательно оставь минутку или две, чтобы позавтракать. Сону разочарованно стонет, но все же отвечает: — Я уже одет. И я не голоден, — отвечает он прямо и отворачивается от младшего. Словно обжегшись, Ники быстро убирает руку с плеча хёна, а на лице появляется небольшая хмурая гримаса. — Хорошо... если ты передумаешь, я приготовил блины с зеленым луком,— тихо и как-то неуверенно говорит Ники, вставая с кровати и направляясь к двери. Он бросает последний взгляд на спящий комок своего хена, прежде чем вздохнуть и выйти, закрыв за собой дверь. Ники качает головой, присоединяясь к остальным за столом, и все их улыбки чуть-чуть дрогнули из-за отсутствия солнечного света за завтраком. Ники внутренне надеется, молится, что внезапное отсутствие аппетита у хёна не имеет ничего общего с глупым комментарием, который он сделал прошлой ночью. Он был зол на себя за то, что сделал такой бессмысленный комментарий, особенно учитывая, что он знал, вероятно, лучше, чем любой из других участников, насколько глубоки проблемы с восприятием веса у Сону. Его план приготовить Сону завтрак в качестве извинения, а также для того, чтобы у него не возникло никаких плохих идей, уже провалился, из-за чего он почувствовал себя еще более подавленным, чем раньше. Впрочем, неважно. Он исправит это. Это уже было однажды. Не случится же это и во второй раз....?