Величайшая сила во вселенной

16 декабря В кресле пилота было безопасно. Она поджала ноги и свернулась калачиком, как кошка, заполняя собой всё пространство и становясь с ним единым целым. Она замоталась в старое потрепанное одеяло Кейли. Защищено. Безопасно. Откинув голову на спинку кресла, она позволяла своим мыслям скользить и метаться, словно плоские камни, прыгающие по поверхности воды, пока не утонут. Хорошо, что динозавры Уоша по-прежнему здесь. Они нравились ему, а значит, нравились и ей. Она знала, что Зои и даже Мэл тоже нуждались в них, чтобы помнить. Когда родится ребёнок, она полюбит их тоже. Никто ещё не знает об этом, но она сохранит этот секрет, пока не дождётся подходящего момента. Это был хороший секрет, который не трудно хранить, как белка, хранящая запасы закопанных желудей, которые всегда будут поблизости, когда понадобятся. Гораздо лучше большинства других секретов, которые заставляли её мысли ощущаться словно обмотанными колючей проволокой, сдавливающими и режущими. Космос был прекрасен. Это было её любимым занятием на корабле — наблюдать за проносящимися мимо звёздами, плечом к плечу с «Серенити» в гонке, которая никогда не окончится. Вечно бегущей по открытому пространству космоса. Свободной. Она ощутила присутствие Мэла, идущего по коридору из грузового отсека, задолго до того, как услышала знакомый стук его ботинок по металлической решётке. Обход корабля перед тем, как лечь на несколько часов отдыха. Она ещё не устала, предпочитая бодрствовать в ночные часы, пока остальные спят. Их сны были тише, чем дневные мысли, словно шёпот в глубине её сознания, скорее успокаивающий, чем навязчивый. Он никогда не говорил этого вслух, но она знала, что Мэл спит лучше, зная, что она бодрствует, настороже. — Хэй, маленький альбатрос. Ещё не спишь? — он одарил её полуулыбкой, когда его взгляд скользнул по панели управления, убеждаясь, что всё идёт гладко, насколько это возможно. — Да. Я следила за тем, чтобы звёзды не выиграли. Он коснулся переключателя, замедлив их скорость на несколько сотен километров, чтобы уменьшить расход топлива. — Не выиграли?.. — В гонке. — А, понял. Он не понял, но ему было и не нужно. Ей нравилось это в нём. Его голова была полна множества различных мыслей, запутанных в узлы, и она распутывала их, следуя за каждой нитью, пока они вместе смотрели на бескрайнее небо в дружной тишине. Она становилась куда лучше в этом — уже могла заставить чужие мысли не кричать в её голове. Беспокойство о том, где найти следующую работу — это было знакомо, всегда в его уме. Также и с Инарой — тоже всегда рядом. Она ушла… Почему она ушла? Зачем осталась? Зои выглядела более подавлено, чем обычно… Уош. Чувство вины. Взгляд Мэла остановился на динозаврах, но ей даже не нужно было видеть это, чтобы понять. — Ну, думаю, я пойду немного вздремну, — Мэл провёл рукой по волосам и зевнул. — Ты задержишься ещё ненадолго? — Да, — она вцепилась пальцами ног в мягкое изношенное одеяло, обхватив руками поджатые колени. — Тогда ладно. Не задерживайся допоздна, — он помедлил, перед тем как взъерошить её волосы. — Спокойной ночи, mei mei. Когда он ушел, она ещё некоторые время осторожно удерживала нити его мыслей, позволяя им разматываться, но не рваться. Она обещала помочь. Она хотела помочь. Позволив остальным исчезнуть, она ухватилась только за те нити, которые касались Инары, методично исследуя каждую из них, пока они петляли, скручивались и пересекались с другими. Она не заметила слезу, которая скопилась в уголке её глаза, оставляя влажную дорожку, стекающую по щеке. Боль. Не как на Миранде. Не так, когда она не могла дышать, не могла думать и бежать, не должна была ощущать боль. Одинокую боль. Безнадежную. Она обнаружила среди этих мыслей нить Нэнди. Замечательная женщина. Прилив страсти. Он подвёл её. Наркотический поцелуй Саффрон. Особый ад. Но по крайней мере Инара тоже отправится туда. Что-то здесь было не так… Ривер закрыла глаза, глубоко дыша через нос и плавно выдыхая ртом. Мысли и воспоминания не совсем совпадали, близко к правде, но не то. Её губы прижались к его… В этом не было смысла. Ривер соскользнула со стула, оставив одеяло кучей на полу. Решетка пола холодила её босые ступни, когда она молча продвигалась к шаттлу Инары. Она игнорировала шёпот остальных в её голове. Фокусировалась. Скоординировав ритм своего дыхания со скольжением ног, она почувствовала лёгкость. Единый ритм. Фокус. Она медленно выдохнула, опустившись клубочком у двери шаттла и прижавшись щекой к прохладному металлу. Инара спала, но беспокойно. Без кошмаров, но и они не за горами. От эмоционального толчка и притяжения у Ривер резко пересохло во рту. Собравшись с силами и прижав раскрытую ладонь к люку, она попыталась коснуться её разума так медленно и осторожно, как только могла. Плач. Никогда не думала, что это будет ощущаться так. Её вина. Никогда не должна была позволять этому зайти так далеко. Нет выбора. Всё это не имеет значения. Ривер прикусила костяшки пальцев, чтобы сдержать всхлип. Кейли была права. Они должны были помочь, должны были помочь им исправить всё это. Мысли Инары было легче отслеживать, чем мысли Мэла, но их было намного больше, и все они были переполнены эмоциями. Меньше самообмана. Не боится обдумывать всё как есть, но боится действовать в соответствии со своими мыслями, боится оставить позади всё, ради чего работала, жизнь и роль, которую создала для себя. Где бы она была без всего этого? Потребовалось некоторое время, чтобы найти нить, которую Ривер искала, но это было неважно. В любом случае время было лишь социальным конструктом. Саффрон. Мэл! Она убила его! Ужас, а затем — прилив облегчения, настолько подавляющий, что она сдаётся, сдаётся, не раздумывая. Её губы на его. Фрагменты выстраиваются в общую картину, и Ривер, наконец, понимает. Наконец, она может отпустить, отпустить их обоих, и она крепко обнимает себя, радуясь тому, что она снова Ривер — просто Ривер. Во всяком случае, настолько, насколько обычно — и пока этого достаточно.

***

Он не мог заснуть. Не смотря на то, что его глаза горели, будто были полны песка, а конечности были усталыми и тяжелыми, его разум не переставал бурлить. Он уже мысленно провел инвентаризацию их текущих запасов продовольствия, а также нескольких запасных частей, которые Кейли предпочитала иметь под рукой на случай чрезвычайных ситуаций. По крайней мере, размышление над обыденными делами отвлекало его мысли от более серьёзных неразрешимых проблем. Ему нужно было поговорить с Зои, помочь ей расслабиться. Она почти ничего не ела за столом или вообще пропускала приёмы пищи, и её лицо начало приобретать изможденное состояние, которого он не видел со времен войны. Не ему было говорить с ней об Уоше, она сама должна была начать, когда будет готова, но он, чёрт возьми, совсем не хотел её потерять. С усталым недовольным вздохом он перевернулся на спину и сбросил одеяло с плеч, скрестив руки за головой. Может быть, идея Кейли с Рождеством действительно была тем, что нужно. Приятное отвлечение от всего. Он мало что знал о старых традициях Земли-Которая-Была, но многое о Рождестве стало общей темой, о которой он всё же кое-что слышал. Люди обменивались подарками и украшали ёлку. Выпадал снег… Когда он рос, на Шэдоу несколько раз выпадал снег, это длилось недолго, но он хорошо это помнил. Он знал как лепить снежки, и однажды была весёлая потасовка с другими ребятами, прежде чем ему пришлось вернуться домой с красными от холода пальцами, чтобы помочь матери. Он не мог сдержать улыбки в темноте, вспоминая это. Интересно, Инара когда-нибудь видела снег? Маловероятно, если только где-то на дне её сундуков не покоились свитера и плотные брюки. Он фыркнул при этой мысли. Атлас и шёлк едва ли её согреют. У Кейли или Зои, вероятно, было что-то, что она могла бы одолжить, когда они доберутся до Новерии, но ему было трудно представить её в такой одежде. Она бы не облегала её изгибы, как платья, особенно такие, которые оставляли её живот обнажённым, открывая гладкую кожу, которая практически молила, чтобы к ней прикоснулись. Опасная территория. Он снова шумно вздохнул, но теперь, когда он подумал об этом, было уже трудно перестать. Она была здесь, по крайней мере, сейчас, и это чего-то да стоило. Он будет держать её на расстоянии вытянутой руки, не подпуская близко. Она начнёт брать клиентов, а может, и снова уйдёт, это лишь вопрос времени. Пока он будет держаться в стороне, это не будет так плохо, как в прошлый раз. Её присутствие всё запутывало, он не знал приближается он или удаляется большую часть времени. Как бы он ни пытался закопать всё это глубоко в свои мысли, ему казалось, что они снова вышли на поверхность, когда она послала ему сообщение из Тренировочного дома. Zao gao… Ну, такими темпами он никогда не заснёт. Звук открывающегося люка заставил его подскочить, он инстинктивно потянулся за пистолетом, когда Ривер спрыгнула в его каюту, не удосужившись воспользоваться лестницей. — Wo de ma! Gorram, Ривер! Ты не можешь просто так вламываться в чужие каюты! Его сердце колотилось от внезапного выброса адреналина. — У меня мог быть сердечный приступ. А что, если б я спал? — Но ты не спал. — Ну да… — он вернул пистолет обратно на тумбочку у кровати и поправил на ногах старое серое армейское одеяло. — Но мог бы. Она некоторое время изучала его в тусклом свете огней. — Ты должен знать, что я обнаружила. — Обнаружила что? — Мэл нахмурился. — Мы что-то упустили? Я не… — Выход. Как сказал пастор Бук: ты из тех людей, которым нужно доказательство, чтобы поверить. Я нашла его. Доказательство. Одной рукой он сжал одеяло, а другую сильно прижал к лицу, потирая глаза. Было поздновато для таких бесед. — Ты имеешь в виду Бога? Ты нашла какое-то доказательство существование этого парня, и теперь я должен… — Нет. Не Бога. Инары. — Мне кажется, мы все достаточно уверены в том, что она существует. Ривер раздраженно хмыкнула, а затем шагнула вперед, чтобы резко ткнуть его пальцем в грудь. Shén shèng de gao wán, эта девушка могла быть пугающей. — Слушай. Сейчас же, — она снова ткнула его в грудь пальцем. — Эй! Давай-ка лучше… — Ты ошибся, — её глаза яростно блестели. — Когда ты думал над произошедшим, твои собственные предубеждения заставили тебя отвергнуть альтернативную теорию произошедшего. Мэл развёл руками. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь! Уже поздно. Я устал. Ты устала… Мы все устали! Мы можем поговорить об этом в другой раз? Он поднялся с кровати, путаясь в одеяле, и ему пришлось подпрыгнуть, чтобы восстановить равновесие. — Я уверен, что всё это чертовски важно, и я обещаю, что ты сможешь убедительно доказать мне, в чём я был неправ позже, во всех подробностях. Положив руку ей на плечо, он подтолкнул Ривер к лестнице. — А теперь, будь добра… — Жёлтая девочка, — пробормотала Ривер. — У её губ забавный вкус. — Ага. Наверняка так и есть. Ну, иди. Она поставила ногу на первую ступеньку. — Она грациозная, — поднялась ещё на одну. — Не могла упасть. — Она остановилась и посмотрела на него внизу. — Она плакала. Потом заплакал ребёнок. Затем, — она указала на него пальцами, сложив их «пистолетиком», прежде чем дернуть ими и поднять вверх, — бах. — Окей… — он медленно выдохнул. — Мы можем поговорить об этом потом, хорошо? А пока лезь-ка со всем своим сумашествием к выходу… Ривер нахмурилась и покачала головой, преодолевая оставшуюся часть пути. Когда люк, наконец, захлопнулся за ней, Мэл плюхнулся обратно на кровать и перевернулся на бок, закинув под голову свою тонкую подушку. Опять загадки. По крайней мере она не пырнула его ножом во сне. Через несколько минут он снова перевернулся на спину. Ничего из того, что она говорила, не имело никакого смысла. Впрочем, когда такое вообще было? Dà xiàng bào zhà shì de la dù zi. Как, чёрт возьми, теперь вообще заснуть?