Eleven o'clock

      Ох уж этот новый год: пора подарков, ёлок, пряных ароматов. Это то время, когда на снежинки и гирлянды засматриваешься особенно долго. Это время новых знакомств и встреч с друзьями, близкими.       Это когда люди бегут куда-то и к кому-то, несут что-то и зажигают огни в ожидании чуда.       Это время, когда наконец задумываешься, чем ты занимался в этом году и строишь планы на следующий.       Этим утром, тридцать первого декабря, Чимин, только открыв глаза, принял важное решение, обозначив планы на весь следующий год: Сегодня вечером он признается в своей большой, необузданной любви.       План грандиозный: сказать обо всём своей пассии в полночь (главное, чтобы в сети был). Но, даже тридцать первого декабря, утро начинается не только с кофе.       — Алло? — он потягивается, заставляя одеяло сползти с груди на живот и едва смотрит в окно: там уже вовсю светло. Город точно готов к празднику, так что стоит прогуляться.       — Хо-хо-хо, здравствуй, Чимин-и! — на том конце человек улыбается, от чего Чимин прикрывает глаза в немой радости. — Ты хорошо вёл себя в этом году?       — И тебя с наступающим, хён. — смеётся парень, начиная обнимать подушку. — Как дела?       — Всё чудесно, а главное — дело пахнет мандаринами! — Юнги на том конце шабуршит чем-то. Кот возмущённо мяукает, на что, кажется, получает пару секунд долгожданной ласки от хозяина. — У тебя что? Как собираешься праздновать?       — Да особо нет планов, — Чимин прикусывает губу, размышляя о предстоящем разговоре. Стоит взять чего-то осмеляющего, когда он отправится на прогулку. — Думаю неплохой вариант немного одиночества, какао, пледа и парочка новогодних фильмов.       — А чего так?       — Друзья неожиданно решили навестить родню, кто-то на какие-то вечеринки идёт… У тебя там что? Какие планы?       — У меня тут кот, шампанское и ёлка, — оглядывая вещи вокруг неутешительно заявляет Юнги. — И один план, да и ты как раз свободен…       — Я тебя внимательно слушаю.       — Ты, я и новый год. Что думаешь?       — Звучит более, чем заманчиво.       — Тогда я позвоню в одиннадцать. Договорились?       Внутри Чимина что-то закипает. Это что-то — огромная любовь, что бьёт по всем внутренностям и заставляет его бить ногами по кровати.       — Договорились. До вечера?       — До вечера, Минни.       Всё складывалось больше, чем удачно.       Чимин всем телом распластался по кровати, представляя шикарный вечер и возможность сказать заветные слова прямо в полночь. Радости и волнению нет предела. А ведь до этого осталось каких-то десять часов…       Десять часов. Всего лишь десять часов, а у Чимина нет даже ёлки.       Кажется, подобные мысли бодрят намного лучше кофе.

* * *

      — Нет, ты представляешь: второй магазин подряд без ёлки! Даже самой маленькой! — Чимин кряхтит, пробиваясь через радостную толпу, попутно пытаясь не отдавить никому ноги и свои оставить в целости. — А какой новый год без ёлки?!       — Слушай, а ты не пробовал покупать её заранее?       — Не до твоих нравоучений. Лучше скажи, где ёлку взять?       — Просто верь — и всё найдёшь! Подожди, мне нужно запихать послание в бутылку. — Намджун откладывает телефон, открывая Чимину возможность послушать его ворчание и кряхтение, забавно закатив глаза. Намджун сегодняшний день проводит на работе (любимой, прошу заметить). Подрабатывая аниматором, сегодня он примерит на себя кучу костюмов. Чимин из его арсенала помнил только эльфа, Санту и пирата. Кажется, там было ещё что-то связанное с аборигенами, но это не было важно, ведь именно сейчас Ким играл покорителя морей, сокровищ и сердец всех шестилеток. — Дрянное послание. Кто только додумался совать эту чёртову бумажку в бутылку? И, о, кстати, мне тут как пирату подарили бутылку рома. Может пропустим по стаканчику?       Предложение звучит немного-немало заманчиво, от чего Чимин даже засматривается на витрину и развешанную за ней гирлянду.       — Ты сегодня до скольки?       — Впереди ещё пять представлений, так что до вечера, увы, тебе не помощник. Но свободен в следующем году.       — Ха-ха, очень смешно. И как тебя вообще потянуло на детские праздни… Айщ! — Чимин, всё-таки отвлёкшись от дороги, расплывается по заснеженному тротуару. Он морщится от боли в колене, недовольно оглядываясь на ледяную корку прямо по середине дороги. Какой ужас. Чтоб её солью засыпали.       Но, стоит ему забыть о проклятиях в сторону виновницы происшествия, как он замечает цветастую вывеску «Ёлочный базар» и приветливо выглядывающую хвойную веточку. Вот он, подарок небес с подсказкой от земли матушки.       — Ты там живой?       — Пока не знаю, но, кажется, я нашёл ёлку. До связи.       Не давая возможности Намджуну сказать и слова, он, не глядя, запихивает телефон в карман и спешит подняться. Если не там, то нигде. Иначе Пак пойдёт в ближайший парк от дома дебоширить и непотребствовать.       Улов, однако, оказывается утешительном, но не настолько, чтобы Чимин сдержал себя от уже неутешительного вздоха. Из всего осталась полулысая ёлка, пару отломанных веток от скупленных и шестьдесят сантиметров чистой удачи. Выбор был очевиден, хоть и не являлся рейдом на парк, который всё равно не спасся от косого задумчивого взгляда.       Да и вообще: размер — не главное! Важна душа, настрой и красота игрушек, которыми остальное можно компенсировать. Ну и возможно градус угла, под которым на это всё смотреть.       Поэтому Чимин покупает целый пакет всякой ёлочной дребедени наряду с прочими украшениями для создания шикарной атмосферы в квартире.       В следующем году он точно будет готовиться заранее. И ёлку купит. Он обещает. Только кому — пока не ясно.       С таким раскладом почти счастливый он почти добирается до квартиры. Казалось бы — пол дела сделано, и он может на часик даже расслабиться. Под эту мысль и пританцовывая играющей откуда-то весёлой песенке, он почти проходит мимо продуктового, как вдруг его осенило: у него нет ни мандаринов, ни того, из чего можно сделать элементарную закуску к столу.       Нет, ведь какая всё-таки это морока — готовиться к новому году! Это оббежать десяток магазинов, потрепать себе нервы, и ведь это только начало! — думал он в попытках вспомнить хоть один салат, что мог бы порадовать его и сегодня вечером, и завтра утром. Но когда мозг медленно и верно начинает закипать, с помощью в выборе утешительного приза за старания, Чимин решает написать тому, кто, пожалуй, в готовке разбирался заметно лучше. В отличии от своего хёна Пак не так долго живёт один, чтоб стать асом. А Юнги уже три года в этом деле. Да и Чимину точно не откажет.

Вы:

Хён хён хён хён.

Вопрос на миллион вон: что приготовить на вечер?

      Когда он приходит в отдел с фруктами, то начинает улыбаться, ведь сообщение уже получило статус «прочитано». Всё идёт как никогда хорошо. Через пару минут прилетает и ответ: Хён: Гранат, сухарики, огурец, морковка, курица, майонез.       Чимин хлопает глазами. Тут или он что-то не понимает, или чудит Юнги. Раз в пятый перечитывает список продуктов.       Когда картина в голове не складывается в очередной раз, он пишет:

Вы:

Что?

      В ту же секунду прочитано, но оставлено без ответа в течении следующих десяти минут, потраченных на рассматривание значка офлайна хёна. И как это понимать?       И всё-таки новый год — это слишком сложно.

* * *

      Юнги любит новый год и всё, что с ним связано. Вот прям безумно.       Вся эта атмосфера, песни, костюмы, подготовка… — он, кажется, душу готов отдать за ощущение праздника и звенящего от волшебства воздуха.       И, что уж говорить, новый год — пора чудес и исполнений желаний. И своё главное желание он уже не видел полтора года и Мин считает, что это — не дело. Возможно именно поэтому он сейчас, под пение и поторапливания его бородатой племянницы, собирал свой небольшой багаж.       — Дядя, — когда очередная песня заканчивается, девушка стягивает бороду на подбородок и забирает из рук задумавшегося Мина кота. Юнги на это недовольно фыркает и отвлекается от своих мыслей, пока наэлектризованного им питомца опускают на пол. Тот сразу же начинает вылизывать бьющую током шерсть, косо поглядывая на хозяина. — Там тебе звонят. Доставка, кажется.       — Ох, спасибо! — он уносится в соседнюю комнату, откуда слышна мелодия звонка, которая так долго игнорировалась им.       Рюджин на это лишь закатывает глаза и делает тише музыку. Её дядя с утра сам не свой: хоть и первые часа два после пробуждения он и ходил счастливый, сейчас то метался по квартире в поисках непонятно чего, то просто замирал, упорно над чем-то думая. Выглядит, конечно, комично, но не когда последствия этого скитания приходится разгребать самостоятельно.       Она собирает раскиданные дядей вещи, укладывая их аккуратно в маленький чемодан. Что взять с него: волнение берёт верх.       — Да-да, в одиннадцать. Спасибо большое. Если не смогу встретить Вас лично, то, пожалуйста, позвоните в дверь. Отлично. Ещё раз огромное спасибо и с наступающим! — когда старший вновь начинает мельтешить перед глазами в поисках чего-то, девушка тяжело вздыхает и встаёт напротив Мина, преграждая ему путь.       — Дядя, сядь.       — Рюджин…       — Сядь, кому говорю!       Не решаясь спорить, он садится на диван, укладывая ладони на коленях и смотря на то, как племянница снимает свою бороду и откидывает её куда-то на стол. Девушка садится рядом с ним и строго смотрит ему прямо в глаза, тем самым вселяя немного отрезвляющего страха.       — Выдохни.       — Что?       — Боже, не задавай глупых вопросов! Выдыхай давай!       Юнги выдыхает под одобрительное кивание, после чего почти расслабляется.       — А теперь скажи почему ты так нервничаешь? — бьют прямо в лоб, заставляя кривиться в лице.       — Я не нервничаю.       — Хорошо — волнуешься. Так почему?       — Я не… — девушка сдвигает брови к переносице, заставляя Юнги затолкать отрицания поглубже в глотку.       Сказать честно — Юнги и сам не понимал, почему так переживает. Чимин точно будет рад его видеть, это неизменно. К тому же, за то время, пока Мин пробудет у него, они сделают очень много всего — Юнги, например, расскажет, что думает переехать в Пусан и что было бы очень хорошо, если бы они с Чимином жили вместе, готовили завтраки друг другу, ходили к морю и делили бы постель…       В общем, Мин хотел предложить Паку любовь, отношения и до одури влюблённого себя в комплекте с котом.       — Если ты и у него так будешь виснуть, то точно ничего не получится. — неутешительно заявляет девушка, что уже несколько минут наблюдает за борьбой мыслей в чужой голове. — Но, будем честны — он будет безумно рад тебя видеть. Да и к тому же, с кем новый год встретишь — с тем его и проведёшь, да? Вот вы и будете вместе, а ровно в полночь сольётесь в поцелуе… — почти мечтательно заявляет она, на что Юнги не очень одобрительно смотрит. — Ладно, ваше дело выбирать, какие вам нужны отношения: платонические или не очень. Дело в другом.       Она ползёт ближе, приобнимая дядю за плечо и загадочно улыбаясь.       — Ты главное не кисни. И всё будет супер. Ты у меня всё-таки не хухры-мухры!       — Спасибо, Рюджин. — Мин ей тепло улыбается, обнимая племяшку, на что она довольно почти урчит. — Чтобы я без тебя делал, надежда моя?       — Загонялся бы. А теперь давай, поднимай свою старческую задницу и собирай вещи! Тебе скоро на поезд! — Рюджин пытается спихнуть Юнги с дивана, пока тот всеми силами цепляется за обивку пальцами.       — Ты вообще как со старшими разговариваешь? — когда его руку отрывают от подлокотника, он пытается щекотать девушку, однако вспомнив, что та щекотки не боится, предпринимает попытку отбиться подушкой. — Где твоё уважение?       — Знаю-знаю. Меньше слов, больше дела!       Пока Юнги смеётся в их мини-бое, он понимает, что кажется, зря переживает.       И ведь действительно: что может пойти не так?