Дракон морской пучины ждет ветра по весне

— Значит, ты хочешь отомстить и для этого тебе нужно занять мое место на Небесах? — спросил Мин И, сложив руки на груди. Хэ Сюань кивнул. Похоже после перерождения в горе Тунлу у него появилась удача, раз первый встреченный им небожитель оказался адекватным. Мало того, что в истерике не бьется и проклятиями не бросается, ещё и спокойно разговаривает с ним. Деловой человек. Хотя по нему видно, что он привык работать руками, голова у него явно хорошо варит. — Да. Мин И был идеальным вариантом. Он недавно вознесся и сразу же после этого отправился на землю закончить постройку моста, не успев ни с кем познакомиться. Повелитель Земли — один из важнейших богов, такому будет проще добывать информацию. — Я сочувствую твоему горю, — спокойно сказал тот, — и хотел бы помочь. Но кто будет исполнять молитвы? — Я. Мин И поднял бровь. — Серьезно? Будешь выполнять за меня всю работу? Пока я буду жить во дворце у моря? — Да. Хэ Сюань потратил несколько дней, чтобы создать остров далеко в море. Мучиться с постройкой дворца после этого не было никакого желания, поэтому он увеличил часть долга и взвалил это дело на Хуа Чэна. Ему бы хватило и хижины, но, не уверенный, что Мин И согласиться по доброй воле на его условия, он хотел хотя бы соорудить ему роскошную темницу, подобающую статусу бога. Каким бы он ни был человеком, Хэ Сюаню тот ничего не сделал и мучить его было низко. — Ты хоть знаешь, как это тяжело? — уточнил Мин И. — Следить за постройками, за состоянием почвы. Мотаться туда-сюда. Там же работы выше крыши. Работа с утра и до вечера. Эй, ты меня слышишь? — Да. — Ты хоть понял, что я сказал, малахольный? Думаешь, что справишься? — Настолько хорошо, что сделаю тебя одним из самых популярных богов, — раздраженно бросил Хэ Сюань. «Пленник» расхохотался и развалился в кресле. — Ну валяй, посмотрим, на сколько тебя хватит. А я отдохну, — он размял большие руки. — Дай знать, как надоест. В Небесных чертогах столько шума, боюсь, ты и пары дней не протянешь. Спорим на тысячу добродетелей, что ещё на этой неделе приползешь ко мне обратно? Лучше бы Хэ Сюань проиграл. Демону и вправду совсем скоро захотелось снести к бабушке Искателя цветов всю столицу. Этого поприветствуй, этим подарки, этим не надо, а то подумают, что ты подлизываешься. Не успеешь выйти за порог, как одни сплетничают, другие предлагают провернуть дельце в Призрачном городе, третьи — взятку за помощь в исполнении молитвы. Все рассыпаются в любезностях и добродушно улыбаются, но Хэ Сюань слишком хорошо знал человеческую натуру. Большая часть небесных чиновников напоминала ему тех лицемерных торговцев, которые в глаза пели дифирамбы его уму, а за спиной распускали грязные слухи и поджигали его склады с товарами. Кроме ежедневного изучения обитателей этого дурдома, приходилось исполнять молитвы Повелителя Земли и одновременно вводить людей, вернее, созданных им марионеток, во дворцы, которые должны были следить за богами и докладывать ему обо всем. Хэ Сюаню, который мало того, что тратил кучу времени и сил на этих пустышек, еще и должен был вычленять главное и сообщать самую суть Искателю цветов. Хорошо, хоть отчеты писать не заставляет. Хотя уж лучше они, чем языками с ним чесать каждую неделю. Поболтать что ли не с кем? Собаку тогда пусть заводит или жену, раз одиноко, вместо того, чтобы доставать одного скромного Непревзойденного демона. Поначалу держать в голове столько информации было трудно. Необходимость запоминать кучу имен, дат и ряда сведений бесила и сжимала мозги до размера маньтоу. Хотя демонам не нужен сон, Хэ Сюань чувствовал непреодолимое желание завалиться куда-нибудь и уснуть на несколько десятков лет. Когда его позвала Линвэнь, он выглядел, как вылезшее из могилы умертвие, которое умерло от недосыпа. — Вы хорошо себя чувствуете, Повелитель Земли? — участливо спросила она. — Если у вас много молитв, то я попрошу кого-нибудь другого. Я всё понимаю, вы недавно вознеслись, только осваиваетесь. — Всё в порядке, — бросил на автомате Хэ Сюань. Мать. Твою. Надо было отказаться. Какого черта? Он заскрежетал зубами, но Линвэнь продолжила как ни в чем не бывало. Отказываться теперь невежливо, Линвэнь и так помогла ему уже несколько раз (как и почти всем небожителям, которые вместо благодарности только сплетничают о ней). Как же он хочет спать… Он слушал вполуха. Он понял, что ему предстоит задание, а с кем — не услышал. Ну и плевать, какая разница. Задание вроде несложное, разберется, и пойдет спать. После исполнения молитв он устало опустился на кушетку во дворце. Настоящий Мин И оказался прав — работа Повелителя Земли жутко изматывающая и неблагодарная. Он с завистью подумал о небожителе, который прохлаждался в его дворце на острове. И о бездельнике Хуа Чене, который пригласил его на встречу в выходные. Паскуда в красном. Если он опять заставит его играть в карты, то он сожрет всю его прислугу. Уединение демона вскоре было нарушено порывом ветра и звонким: — Добрый день! Хэ Сюань не поменял позы, все так же полулежа на кушетке и поддерживая рукою лоб. Он только открыл темные, как бездна, глаза и мрачно посмотрел на непрошеного гостя. Юноша лет шестнадцати-семнадцати. Сияет, как начищенная сковородка, обвешан бирюльками, как невеста на выданье. Мягкие, миловидные черты лица, изящная тонкая фигура. — Повелитель Земли, рад приветствовать! Наконец-то мы с вами познакомились! Он чуть ли не прыгал от радости. Глаза сверкали, как два нефрита. Пьяный что ли? — Прошу прощения, что заставил так долго ждать. Я прихорашивался, хотел предстать перед вами в лучшем виде. У Хэ Сюаня глаз дернулся. Прихорашивался? Он что, женщина, чтобы прихорашиваться? Какое ему, Хэ Сюаню, может быть дело до его внешнего вида? Может, он слабоумный или так по-дурацки шутит? — Отправимся на задание или зайдем выпить, чтобы познакомиться поближе? — Отправимся. — Отлично, познакомимся по дороге. Переместившись с помощью поля сжатия тысячи ли, они приземлились в императорских охотничьих угодьях. Им нужно было пройти совсем немного до места назначения. — Мин-сюн, ты не против, если я сменю обличье? И можно я буду называть тебя так? Между нами не так много лет разницы в возрасте, но если не хочешь, то я, конечно, не буду, ни за что не хочу обидеть тебя или… Хэ Сюань кивнул головой, мечтая, чтобы тот заткнулся. Через несколько секунд перед ним предстала очаровательная Повелительница Ветров. Он окинул её равнодушным взглядом и уставился на дорогу. — Мин-сюн, красивая получилась девушка? — кокетливо спросил Цинсюань. — Угу. — Я не просто так это делаю. Дело в том, что большинство моих статуй имеют женский облик, поэтому в нем мои силы сильнее, — пояснил Повелитель Ветра. — Я бы не хотел быть для тебя обузой. Тебя точно не смущает мой вид? — Нет. — Славно! — засмеялся небожитель. — Мин-сюн, не хочешь составить мне компанию? Вдвоем веселее. Он придвинулся к его плечу, специально задев красивой большой грудью руку. Хэ Сюань отодвинулся. — Нет. — Мин-сю-ун, давай! Не стесняйся. Если ты переживаешь, что о тебе могут не то подумать, то я никому не скажу. Слово небожителя! Хэ Сюаню хотелось усмехнуться. Тоже мне, аргумент. Судя по тому, что он видел и слышал, это «слово» почти ничего не значит. Его лицо было нечитаемо, но, Повелитель Ветра понял его мысли. — Ты, наверное, не в восторге от Небесных Чертогов. Здесь много крыс. Мне сначала тоже было не по себе. В глаза улыбаются, а за спиной шепчутся и говорят о странностях. Ха, что в этом такого? — спросил Повелитель Ветра, тыча себя в грудь. Хэ Сюань хмыкнул. Не такие уж и маленькие эти «странности». — Но тут есть и хорошие люди. Например, я. И гэгэ. Мы вчера… Дорога заняла около часа. Цинсюань болтал. Очень много. В конце концов, Хэ Сюань не выдержал: — Я обращусь девушкой, если ты заткнешься хотя бы на 5 минут. Цинсюань завизжал от восторга, как резаный поросенок. Звук был ужасным, но это лучше, чем болтовня. Увидев женскую версию «Мин-сюна», он восхищенно ахнул. — Мин-сюн… Ты такой красивый! Он потянулся рукой к его лицу и коснулся холодной щеки. От неожиданности Хэ Сюань застыл, а потом отпрянул. — Ты что делаешь? — грозно спросил он. — Ну глядите, какая робкая девушка, — хихикнул Цинсюань. — Прости, не удержался. Мин-сюн, у тебя такая гладкая кожа… — Уговор, — мрачно напомнил Хэ Сюань. — Всё-всё, молчу. Хэ Сюань с облегчением вздохнул. Тишина. Благословенная тишина. Как приятно идти и не слышать ничего, кроме стеганых ветром ветвей, щебетания цикад и… — Тут так красиво, как будто мы в Цзяннани. Ты был в Цзяннани, Мин-сюн? Там такие красивые парки и сады. Я и мои друзья как-то зашли в одно кафе и ели утку с ананасами. Не представляешь, как это было вкусно. Мин-сюн, расслабь нижнюю часть тела, а то будто деревянный. Иди, покачивая бедрами. Лучше наколдуй себе каблуки, так проще будет походку освоить. — Ты же сказал, что будешь молчать! — резко бросил Хэ Сюань. Повелитель Ветра озорно улыбнулся и, подмигнув ему, легко стукнул веером по плечу. — Пять минут прошло. Только неведомые силы остановили Хэ Сюаня от того, чтобы врезать ему. Задание заключалось в том, чтобы выяснить, почему в одном императорском дворце в последнее время каждый новорожденный наследник императора умирал спустя несколько дней после родов. Нечистью тут не пахло, больше было похоже на какое-то проклятие. Оно, собственно, им и оказалось. Одна наложница, которую императрица умертвила при родах, прокляла всю семью перед смертью и заявила, что дворцу не видать ни обновления, ни радости. Им нужно было просто усмирить её озлобленную душу, а Хэ Сюаню дополнительно благословить (то бишь укрепить магическими силами) фундамент, чтобы остаточное проклятие ни на что не повлияло. Душа оказалась сильной. Девушка была сильно обижена, и, будь на то воля Хэ Сюаня, он бы позволил ей побесчинствовать какое-то время. Жизнь женщин и так была сложна, а уж в гареме — тем более. Но он не имел на это права. Призрак взвыл и полетел в его сторону. Как бы ни была она сильна, Хэ Сюаню она не могла причинить вред. Он планировал развеять её, но тут вдруг Цинсюань выскочил впереди него и принял удар на себя. Повелитель Ветра согнулся и закашлялся кровью. Он резко побледнел и осел на пол прямо в объятия Хэ Сюаня. — Ты… — Хэ Сюань осознал, что не знает его имени, — ты, черт подери, с ума сошел? Цинсюань не ответил, лишь слабо улыбнулся. Хэ Сюань быстро разобрался с духом и, схватив Цинсюаня в охапку, помчался прочь из дворца. Тварь не сильно ранила Повелителя Ветров. Он вскоре пришел в себя после того, как в него влили энергии. Цинсюань, почувствовав прилив сил, привстал и прижался к Хэ Сюаню, обхватив его за шею. — Я развеял душу наложницы, — проговорил демон. — Хорошо, — выдохнул Повелитель Ветра. Его слегка потряхивало. — Ты такая умница, Мин-сюн, ты… — Отпусти, задушишь. Повелитель Ветра убрал руки с шеи и переместил на воротник платья, бесстыдно уткнувшись ему в грудь. Его потряхивало от пережитого страха. Похоже, такие переделки для него далеко не впервой. — Ох уж эти служащие Линвэнь. Опять ошиблись, — проворчал Цинсюань. — Тут не фэн-шуй неправильный, а целая настоящая нечисть! Такого сильного духа должны усмирять боги войны, а не боги стихий. Никакой от этого дворца пользы. — Зачем полез? Я бы с ним справился. — Я испугался, что он навредит тебе. Хэ Сюань закатил глаза. Они знакомы чуть больше часа, а он готов за него жизнь отдать? Идиот. Ещё и болтливый. Удивительно, как его не укокошили при смертной жизни. Похоже, тот самый гэгэ защищал. — Мин-сюн, ты не ранен? — Нет. И ты тоже, я тебя вылечил, вставай. Повелитель Ветра вздохнул и поднялся. Его слегка пошатывало, но на губах уже играла привычная улыбка. Вечно улыбается. Идиот. Но смелый и искренний. Лучше, чем большая часть небожителей. Хэ Сюань хотел идти в сторону города, но тут Цинсюань встал перед ним. Он придирчиво осмотрел его и подергал за рукава. — Если нравится платье, могу снять и отдать, только не надо меня трогать, — раздраженно бросил Хэ Сюань. — Не нужно, Мин-сюн, — засмеялся Цинсюань. — Мне не идут темные цвета. Я удостоверился, что ты в порядке. Я думаю, что нам нужно… — Как тебя зовут? — Что? — опешил Повелитель Ветра. — Как тебя зовут? — повторил вопрос демон. — Мин-сюн, ты что не знал, с кем ходил на задание? — расхохотался небожитель. Он бы ни за что не признался, что этот смех было приятно слушать. Цинсюань покружился вокруг своей оси и опустился на одно колено в реверансе, как делают наложницы перед императором. — Повелитель Ветра, Ши Цинсюань, будем знакомы! Хэ Сюань дернулся, услышав имя, так похожее на его. Оно расплылось в его голове, как кленовый лист на водной глади. Такое же легкое и изящное. Ему подходит. Больше, чем Хэ Сюаню. Он не сразу сориентировался. — Хэ… Повелитель Земли, Мин И. — Да я знаю, — снова расхохотался Цинсюань. — Мин-сюн, ты такой рассеянный. Наверное, потому что в твоей голове много мыслей и ты не поспеваешь за ними. Давай отметим первое задание! Друзья должны не только помогать друг другу в беде, а еще вместе разделять радость от победы. — Мы не друзья. Что за панибратство?! Друг — это не просто слово. Для Хэ Сюаня он имел такую же ценность, как член семьи. Абы кого он бы не стал им называть. — Почему? — искренне удивился Повелитель Ветра. — Мы только познакомились, — раздраженно сказал Хэ Сюань. Ну что за человек этот Ши Цинсюань? Как только он начинал ему нравиться, этот павлин тут же выкидывал что-то, что напрочь отметало желание общаться. Как с Хуа Ченом. Твою налево. Он прошел столько мук и после этого еще и должен терпеть этих выпендрежных тупиц рядом с собой? — Ха, ну и что? Все, кого я встречаю и кто мне не вредит, мои друзья. «А ты не думал, что они не хотят быть твоими друзьями?!» — Я плохо умею поддерживать разговор. — О, так ты боишься, что это меня обидит? Не стоит, главное, что ты умеешь слушать. Я могу болтать за нас двоих. — Я серьезно. Буду молчать, как рыба, — предупредил он. — Я не обижусь. Цинсюаню был никто не указ. Он потащил его в забегаловку. Хэ Сюань недовольно уселся. Раз он должен слушать его треп, то пускай этот божок и платит за всё. Деньги Хуа Чена были во дворце, а тратить божественные подношения он не хотел. Они принадлежали не ему. Мин И вряд ли бы сильно негодовал по этому поводу, но все равно ему казалось это неправильным. Времени на своё дело не было. Хэ Сюань решил заняться в первую очередь договоренностью с Хуа Ченом, чтобы как можно быстрее избавиться от необходимости общаться с ним регулярно. Он следил за деятельностью богов, а также активно узнавал их прошлое. Он поднимал старые записи, слушал сплетни, пересуды. Еще исполнял молитвы и ублажал Цинсюаня. По его мнению, его использовали, как детскую игрушку. Таскали в разные места и бесконечно трындели в ухо. Хотя Цинсюань был довольно не глуп и средненько образован, разговаривать с ним было невозможно — ты ему одно, а он тебе десять о разных темах. В этом дурдоме был один плюс — Цинсюаня абсолютно не смущали односложные ответы Хэ Сюаня (чаще всего это были просто кивки головой или «мгм»). Хотя Цинсюань был хорошим человеком, он настолько выбивался из общей массы, что похоже ему было не с кем поговорить по душам. С сожалением Хэ Сюань понял, что именно из-за его апатичной манеры Цинсюань и прилип к нему, как к банному листу. Со временем Хэ Сюань привык. Беспечную болтовню он пропускал мимо ушей, а что-то серьезное просто слушал, не перебивая. Цинсюань на вспышки раздражения Хэ Сюаня отвечал ласковой улыбкой и искренне заботился о нем — кормил его и помогал с молитвами. Повелитель Ветра одновременно привлекал и страшно бесил. Кроме непрекращающейся болтовни, постоянно влипал в вечные передряги — то с кем-то поссорится, то кому-то подрядится помочь, то ему надо выбрать платье (при этом наряды, с какого-то хрена, мерит Хэ Сюань!). Еще и постоянные пирушки, прогулки, в которых должен участвовать Повелитель Земли. Небожителям нужно спать, но, похоже, Цинсюань был исключением. Вот кто настоящее бедствие, а не он или Искатель цветов. Больше всего бесила его доверчивость и ненормальная щедрость. Он раскидывал добродетели сотнями, если не тысячами. Всем помогал, ни разу не отказывал в помощи, ни разу не проигнорировал приглашение в гости. — Они все подлизываются, — не выдержал и бросил Хэ Сюань. — Они просто хотят получить пользу от твоего влияния, неужели ты не понимаешь? — Ну и что? Мне не сложно, если я могу сделать доброе дело, то почему нет? — Они не оценят этого. И чуть что — они и не вспомнят о сделанных благодеяниях, — мрачно проговорил Хэ Сюань. Наивность, с которой он доверял всем вокруг и беспомощность больше подходили незрелому подростку, чем взрослому небожителю. Однако, несмотря на все недостатки, Хэ Сюань так и не прогнал Повелителя Ветров от себя прочь и лишь больше сближался с ним. Когда на одном обеде Хуа Чен спросил его, кого бы он назвал порядочным среди небожителей, Хэ Сюаню пришел в голову только неугомонный Повелитель Ветра. Боги войны пропадали на заданиях месяцами, их он не успел изучить, а часть небожителей, например, Повелитель Дождя, вела замкнутый и нелюдимый образ жизни, отчего было трудно судить об их характерах. В основном те, кто постоянно ошивались в Небесной столице, были напыщенными гусями. Среди этой небесной шайки Цинсюань был искренним и светлым. Был бы вполне перевариваемым, если бы был способен молчать больше пяти минут. Прошло уже несколько месяцев. А он так и не продвинулся в своём деле. Как раз собирался заняться им, но Цинсюань утащил его на рынок. Хэ Сюань решил, что легче будет потерпеть несколько часов, чем сейчас спорить с ним. Они оба в женских обликах гуляли по рынку. Хэ Сюань жевал сладости. Приступ голода не проходил уже неделю. Как же бесит. — Смотри, какие красивые фонарики! — восхищенно проговорил Цинсюань. Ей-богу, несмышленый ребенок. Цинсюань протянул руку и едва не обжегся о стоящую рядом жаровню. Благо, Хэ Сюань вовремя одернул его. — Ты что хватаешься за всё подряд? Жизнь не дорога? — Эти фонарики так похожи на те, которые делали у нас дома. Как в стихотворении Чжан Цзяня «Смотрю на красный феникс и вижу дом родной…». — Его написал Ли Бо, а не Чжан Цзянь, — отрезал Хэ Сюань. — Если не знаешь, не позорься. Честно говоря, Хэ Сюань надеялся, что грубость заставит Повелителя Ветра быть менее дружелюбным и он наконец отстанет от него. Но тот будто не замечал агрессивных реплик спутника. — Мин-сюн, ты такой умный! Спасибо, что сказал. Я буду у тебя учиться. Наставляйте меня, шисюн. Он наклонился и застыл в поклоне. Хэ Сюань, зажав в зубах еду, отвесил ему щелбан. — Ау-у! Шигэ, ты такой суровый. Можно я буду называть тебя гэгэ? Цинсюань понизил голос и нежно прошептал последнюю фразу чуть ли ему не в ухо. Из уст Повелителя Ветров в женском обличии это прозвучало невероятно непристойно. Хэ Сюань отпрянул, едва не задев чужой прилавок. Как он может так вести себя? Неужели не понимает, что это не только неприлично, но и просто опасно. Вдруг кто-то неправильно поймет и начнет приставать к нему? — Нет! — отрезал он. — Если будешь так делать, больше никогда не приму женский облик. Повелитель Ветра огорченно надул губки, но потом снова улыбнулся. — Ладно, Мин-сюн, не злись. Пойдем покатаемся на лодке и посмотрим на воздушных змеев. — Да на что там смотреть? — закатил глаза Хэ Сюань. Змеи оказались красивыми. Ярко-красные драконы отражались в больших, как озера, глазах Повелительницы Ветра. Хэ Сюаню они казались ярче звезд на небосклоне. — Ради этого стоит жить, да, Мин-сюн? Он в ответ неопределенно пожал плечами. Наверное. Он даже толком не мог сказать, ради чего он живет. Он просто хотел жить. Сначала месть. А жизнь… Подумает потом. Времени у него много. Цинсюань так напился, что уснул прямо на его плече. Хэ Сюань не знал, где находится дворец Цинсюаня, поэтому оставил его на кровати во дворце Повелителя Земли. Накрыв непутевого пьяницу одеялом, он уселся просматривать хронологию богов — кто когда вознесся, кого повысили, когда кого сослали. Заняло это почти час. Хэ Сюань откинулся на спину стула. Вроде всё. А нет, остались ещё двое. С удивлением он увидел стоящие рядом строчки «Ши Уду и Ши Цинсюань. Повелитель Воды и Повелитель Ветра. Родные браться». Так значит, тот гэгэ и правда его родной брат, а не просто старший товарищ?! В душе зародилось нехорошее подозрение. Он скользнул взглядом вниз и глянул на дату вознесения Цинсюаня и остолбенел. Канун Холодных Рос. Цинсюань. Цинсюань. Почти то же, что Сюань. Твой брат… Он тоже бог… Хэ Сюань бросился в мир смертных и проник в правительственное учреждение родного города Цинсюаня, где хранились записи о рождении и смерти. В душе теплилась надежда. Отчаянная, жалкая, что это просто совпадение, что он не может… Хэ Сюань опустился на колени, сжимая в руках свиток. Какой же он идиот. Давно следовало догадаться. Хэ Сюань ещё раз посмотрел на записи. Они родились в один день. А ещё, ровно в день, когда он упал замертво от изнеможения, юноша, проливший вино, вознесся. Он был ветреным, непостоянным, недисциплинированным. Оттого и непохожим на других небожителей — слишком легкий на подъем, ребячливый, неусидчивый. Хэ Сюань часто думал, как он с таким характером смог вознестись. Вот и ответ… Он уже довольно долгое время был с ним. Он знает? И все это время… Нет. Как-то не верится. Непохоже, что он знает. Он искренне верит в свое могущество. Он выяснит этот момент. Времени много. От него они никуда не денутся. Был праздник Середины осени. Хэ Сюань узнал его. Это было то высокомерное лицо, которое он увидел перед смертью. Вот только Ши Уду, в упор посмотрев на него, явно оценивая приятеля брата, даже и бровью не повел. Неужели не узнал? Или притворяется? Хэ Сюаню хотелось встать и в бешенстве разбить это ухоженное надменное лицо. Он высидел праздник. Потом, когда он кончился, спрыгнул со столицы и в гневе разгромил гнездо нечисти, поглотив за раз около сотни мелких демонов. Цинсюань часто упоминал «гэгэ» в разговоре. Хэ Сюань думал, что это один из старших соучеников Цинсюаня и не интересовался им. Ши Уду оказался ещё хуже, чем Хэ Сюань его себе представлял. Он славился дурным нравом и большим числом последователей. Судя по его привычке топить корабли, они будут все увеличиваться и увеличиваться. Небожители плевали на это. Людям же не вредит, только имущество портит. Хэ Сюаня это приводило в бешенство. Людей не убивает — во, достижение. А то, что многие торговцы вкладывают в эти поездки часто большую часть средств и пойдут по миру после кораблекрушения, ему плевать. Убийство куда милосерднее. Чего, впрочем, ожидать от человека, которому достало хладнокровия убить невинного человека и не запомнить его лица. Прошло какое-то время. Его марионетки следили за Самодуром неотлучно. Ши Уду ничего не сделал. Все шло так, как раньше. Он правда его не узнал. Цинсюань вел себя точно так же, как и всегда. Он, похоже, ничего не знал. Теперь Хэ Сюаню было известно, кто обрек его и членов его семьи на страдания. Он не выдержал и несколько дней не появлялся на Небесах, изливая бешенство, ненависть, досаду на водных гулей. То, что Цинсюань не причастен, бесило ещё больше. Больше всего на свете он хотел находиться как можно дальше от него. Не мог выносить его улыбки и счастливого лица. Хотелось взять его за горло и прокричать: почему ты?! — Мин-сюн, ты мой лучший друг! — Я беспокоился о тебе и принес лекарство. — Эта книга — подарок тебе. — Мин-сюн, ты такой хороший друг! Цинсюань одаривал его лаской и теплом. Он не мог ответить. — Мы не друзья, — неизменно бросал он. Он ненавидел его брата и его самого. Кражу его судьбы он бы смог простить. Но то, что стало с его семьей, — никогда. Все его любимые погибли из-за братьев Ши. Они жестоко страдали, пока они пировали на Небесах. Хэ Сюань замкнулся в себе и почти не разговаривал с Цинсюанем. Тот же продолжал бегать за ним, как собачонка. Неизменно добрый, ласковый, озорной. Как весенний ветерок, на чей порыв нельзя не ответить. Теплота в сердце Хэ Сюаня уживалась с кислотным презрением, смертельная ненависть с желанием защитить. Цинсюань был хорошим. И раздражающе слабым. Хэ Сюань не знал, что с ним делать. Когда выдалась минутка отдыха, случился очередной зов Тунлу. Хуа Чен вызвал на подмогу. Пришлось очнуться от спячки и несколько недель уничтожать на пару с ним демонов. После всего они сидели в снятой комнате в ресторане. Хуа Чен о чем-то размышлял, а Хэ Сюань поглощал еду. — Спасибо, что не дал горе обрушиться на статуи. Хэ Сюань хмыкнул. Черновод решил, что диалог на этом окончен, но тут ему в лицо прилетело что-то черное. Он подобрался и на автомате поймал неведомый предмет. Бросив взгляд, он понял, что это не оружие. — Это что? — Подарок. В свертке оказались золотые сережки. — Я это не надену. Я не ношу украшения, тем более из золота. — Это не золото, а янтарь с Запада, — слегка надменно ответил Хуа Чен. — В любом случае, он теперь твой. Хоть носи, хоть выброси — дело твое. Хэ Сюань промолчал. Он не знал, как реагировать. Последний раз ему что-то дарили… Это было давно. Он молча отложил подарок и продолжил есть. Хуа Чен поднял бровь. — Не хочешь подарить в ответ? В канонах конфуцианства сказано, что за дар требуется воздаяние в виде ответного дара. Или ты не уважаешь Великого мастера? — Конфуций никогда не принимал подарков. И не дарил в ответ. — Но ты-то принял. Значит, должен что-то подарить мне, — лукаво улыбнулся Хуа Чен. — У меня нет денег. Тебе ли не знать, — буркнул Хэ Сюань. — Ты просто образец для подражания, — усмехнулся Хуа Чен, обнажив клыки. — Хорошо, что ты мне не друг. Мы бы часто ссорились. — Согласен. — Карты? Хэ Сюань закатил бы глаза, если бы не был таким уставшим. — Одну партию. Я хочу спать. Сегодня был день тупых подарков. Придя на Черные воды, он оторопел. Его встретили чуть ли не в воротах с сияющей рожей. — На! К счастью, лопату в него не кинули, а торжественно преподнесли. — Это что? Артефакт? — Нет, утки-мандаринки, подарок на день рождения. Артефакт, конечно. Может прорыть канал любого размера в любом месте. Пользуйся. — Зачем? — Чтобы ты быстрее работал. Я для людей стараюсь, не для тебя, — фыркнул Мин И. — Че смотришь? Опять не жрал неделю? Можно подумать, тебе есть до этого дело. Вместо этого Хэ Сюань произнес: — С чего ты это решил? — По роже постной видно. Лапша осталась, съешь, если хочешь, я завтра все равно новую сделаю. Книги принес? — Да. Сережки он не надел. Но и не выбросил. Они были ему не нужны, но он помнил, где они лежали. Лопату он тоже отложил куда подальше. С нею и правда было удобнее, но Хэ Сюань все-таки не был богом и артефакт ему плохо подчинялся. Он заснул в соседней спальне. Прошло уже много лет, он набрался сил, но все ещё не мог решить, как поступить. Кто бы знал, что скоро времени на раздумья не останется и все планы пойдут демону под хвост…