Дежавю

Субботним вечером делать было откровенно нечего: в шарагу не надо, на подработку в кофейню тоже, — выходные у него выпадали ровно на вторник и субботу — а тусовок никто не назначал — все отсыпались после пятничной попойки и сейчас пожинали плоды своих трудов вперемешку с противопохмельным.  А палец листать бесконечную ленту во всех соцсетях уже не в силах. Вау, можно устать от ничегонеделания, дно официально пробито.  Антон все же поднимает свою тушку с кровати. И так, время внепланового румтура с целью выяснить, чем интересным он может заняться. Цветы на подоконнике ни в поливе, ни в пересадке не нуждаются, вокруг относительно чисто, на Сашиной гитаре он играть все равно не умеет, книги все уже читаны… Или нет, не все. Антон, пробежавшись по всем взглядом и вспомнив каждую, натыкается на толстый переплет без названия. Пытается вспомнить. Это одна из тех, что он забрал у бабушки из домашней библиотеки, вот она так и потрепана, да еще и без названия — раньше так было почти всегда.  Так, о чем же она была?.. Антон, исходя из своей репутации книжного червя и единственного человека на планете, кто, приобретя книгу, сразу ее читает, точно должен был ее прочитать… И он подходит к полке, достает чуть шероховатый от времени переплет, раскрывает на середине. И какое-то странное чувство вдруг пронзает его, оставшись болтаться в мозгу непонятным грузом, обрамляя шлейфом сознание.  Дежавю. Держа в руках увесистый томик, Антон почему-то уверен, что делает это не в первый раз. Но воспоминаний о содержании книги у него не появляется. Но появляется другое — эта книга одна из его любимых. Почему-то.  Антон не склонен к мистификации, но в голову невольно лезут мысли о загадочных артефактах. Может, если он откроет книгу и назовет свое имя, то сможет попасть в мир маленьких фей? Впрочем, Антон почти сразу пресекает глупые мысли. Девятнадцать лет, а все в сказки верит.  Но все же он возвращается на кровать и открывает первую страницу. Книга представляется томиком Иосифа Бродского. Все становится еще сложнее. Антон терпеть не может поэзию, тем более столь непонятную. Но едва ощутимая, необъяснимая любовь к этой книге, ощущение, что она не в первый раз у него в руках, греют сердце. Антона это начинает раздражать, и он продолжает чтение, чтобы во всем разобраться.  Ровно десять страниц его мучений проходят к моменту, как слышится звук поворота ключа во входной двери. Саша показывается в дверном проеме спустя еще две страницы.  — Привет, — переводит взгляд на ярко-красный корешок, — Интересно? — Привет, — выдыхает измученно. Мозг зажимают с двух сторон: с одной вгрызается надоедливое дежавю, которое растет с каждой фразой, с другой — метафоры и хитровыебнутые эпитеты Иосифа Александровича, — Не. Тягомотина та еще.  Саша оказывается прямо над ним спустя две строчки. Книга, так и недочитанная и непонятая, оказывается выхвачена у него из рук самым наглым образом. Не то чтобы Антон возражает: появляется стойкое ощущение, что Саша у него на коленях смотрится намного пизже всяких книг.  — Так, может, ну его? — выдыхает он своим томным голосом прямо в чужое ухо, сильнее вжимая в спинку кровати. Антон только сейчас чувствует последствия того, что из-за разных графиков рабочих и выходных дней у них совсем не было времени друг на друга.  Глупая книга перестает его интересовать окончательно — ну вот точно не когда Саша, устав ждать ответа, чуть прикусывает мочку уха, холодными после улицы руками заползая под домашнюю Антонову футболку. — Блять, а ты умеешь уговаривать, — смеется он неловко, переходя на стон, когда Саша кусает уже шею.  Теперь вечер обещает быть интересным. 

***

Греясь об бок сонного Саши, Антон невольно переводит взгляд на прикроватную тумбу. Книга. Вот куда Саша ее дел.  Следом в голову ударяет осознание. И еще одно. И пазл в голове встает на места.  Где-то год назад у них тоже не совпадали графики. Где-то год назад Антон решился прочитать поэзию впервые. А потом пришел Саша. В тот раз, вроде как, вообще на первой странице.  Чувство дежавю пропадает, сменяясь вполне простым осознанием, почему же эта книга так приятно запомнилась, и Антон фыркает, а тело рядом сонно ворочается, вызывая в сердце умиление, как было и год назад.  Это ж выходит, что любимым все это время был не книжный томик, а Сашка.