На елке

Косте нравилась его работа. Да, поначалу было нелегко вникнуть во все тонкости, но потом он втянулся, освоился, и дело пошло на лад. Коллектив был хороший, люди все отзывчивые и добрые, пусть и немного несобранные. Костя работал с отчетами, и за некоторыми товарищами ему приходилось побегать. Но в остальном он не жаловался. График был достаточно стабильным, только во время проверок приходилось сидеть допоздна. А так — с девяти до шести с обедом, суббота и воскресенье — выходные, и самый большой плюс — до дома всего две остановки на автобусе. Косте нравилось. А еще ему нравилось, что вокруг были дети. Детей молодой омега очень любил и мечтал о своих, но пока было не с кем. Постоянным альфой Костя обзавестись не успел, те же, что иногда попадались ему на пути, доверия не внушали, и связывать с ними свою жизнь Костя не хотел. Поэтому он выбирался из своего кабинета около трех и ходил по коридорам якобы по делам, но сам тайком разглядывал детей и прислушивался к их разговорам. Костя старался шифроваться, чтобы не быть похожим на чокнутого сталкера и не вызывать подозрения у коллег. Он заходил к некоторым во время занятия, чтобы что-то спросить, или отдать какие-нибудь бумаги, или напомнить об отчете, и завидовал белой завистью этим счастливчикам. Он мечтал, что когда-нибудь и ему доверят вести занятия. В центре детского творчества были вакансии педагогов, но Костя не умел ни рисовать, ни моделировать из бумаги, ни петь, ни танцевать. Он мог возиться с малышами, читать им книжки или учить счету, правда совсем маленьких в центр не принимали — брали только школьников. И Костя ждал и надеялся на чудо.

***

Новый год. Как же Костя любил Новый год! Любил всю предновогоднюю суету, любил наряжать елку, покупать продукты для новогоднего стола, гулять по заснеженным улицам и пить какао в небольших кофейнях. В этом году праздник к нему пришел уже десятого декабря, потому что в центре повесили гирлянды на окна и начали разбирать елочные игрушки. Костя очень воодушевился и в перерывах между работой вырезал снежинки из салфеток, складывал оригами зайчиков и бегал смотреть репетиции театрального кружка. Ребята вместе с педагогом готовились к сказочному представлению, на которое Костя продавал билеты. Все это опять-таки было для него в новинку, и он немного волновался, но его коллеги были спокойны, хоть и замучили омегу просьбами поменять их график дежурств на елках. Все хотели попасть на утренние представления, чтобы не торчать в центре до восьми вечера, и Костя двигал, менял и пытался подстроиться подо всех, пока не пришел его начальник, не нарычал на наглых педагогов и попросил Костю быть построже. — А то они тебе совсем на шею сядут и ноги свесят. И будешь на всех елках сам дежурить, — заметил он. — Я так не могу, — понурился Костя. — Учись, — велел начальник и забрал график, чтобы переделать так, как было нужно ему. По итогу Костя, конечно, все равно оказался дежурным на каждой елке, но он сам об этом попросил, потому что у его коллег были семьи и дети, которых тоже нужно было перед Новым годом отвести на представления, а Костя был одиноким, и никто его дома, кроме телевизора, не ждал. В первый день Костя стоял рядом со входом в зрительный зал и собирал билеты. Детей было много. Они шли целыми классами, с учителем. Шумели в раздевалке, толкались на лестнице, делили места в зрительном зале, даже еще не дойдя до него. Костя всем улыбался и вслушивался в эту веселую болтовню. Три елки пролетели незаметно, омега их и не почувствовал. Зато юные артисты были выжаты, как лимон. Они еще отдыхали в своей гримерке, когда Костя, самый последний из администрации, уходил домой в восемь вечера. — Вы такие молодцы! — заглянул он к ребятам. — Совсем выдохлись? — Нормально, — отмахнулся «Кощей». — И не такое бывало. — Ну все равно. Три спектакля отыграли! — Мы менялись, — улыбнулся «Зайчик», комкая в руках свою шапочку с ушами. — Понятно. Ладно, до свидания! — махнул актерам Костя и пошел домой. Зайчик со своими ушами натолкнул Костю на некоторую мысль, и он заскочил в магазинчик мелочей около дома. Там были и колпаки Деда Мороза, и полумаски, и ободки с разными ушками. Костя нашел заячьи и очень обрадовался. Он купил себе белые и надел на следующее утро. Второй день был менее волнительный, Костя примерно понял, что от него требовалось, и чувствовал себя лучше. Он улыбался, махал приходящим детям и услышал, как маленький мальчик с восторгом говорил своему папе: — Папочка! Меня зайчик встречает! Зайчик меня встречает! — Да-да, — рассеянно отозвался его папа. — Тебя встречает зайчик. Костя выглянул с лестницы, а малыш, когда его увидел, запрыгал и запищал от счастья: — Зайчик! Зайчик! Папа, я хочу к зайчику! — Подожди, я тебя переодену, — попросил его папа, возясь со сменной обувью. — Подойди ко мне, пожалуйста. Ребенок ускакал и вернулся через пять минут, переодетый в цветные штанишки и блестящую футболку. — Зайчик! — поднялся он по ступенькам ближе к Косте. — Хей, привет, малыш! — помахал ему Костя и улыбнулся. Малыш был очень хорошеньким, светленьким, с вьющимися волосами, как у ангелочка. — Как у тебя дела? — Хорошо. — Какая у тебя красивая футболочка! — в ответ на это ребенок оттянул футболку от себя, чтобы полюбоваться рисунком, и кивнул. — А как тебя зовут? Костя присел перед малышом на корточки. — Петенька, — поковырял тот блестки. — А тебя? — Костя. Ну все, беги на елочку, — поднялся Костя на ноги, видя, что папа Петеньки поднимался к ним. — Пока, зайчик! — помахал ему малыш, уцепился за папину руку, и они пошли в зал. Костя посмотрел им вслед с завистью. Он глубоко вздохнул и опять нацепил на лицо радостную улыбку. Спектакль только-только начался, Костя вздохнул свободнее, потому что можно было немного расслабиться, как зазвонил его телефон. Номер был незнакомый, но вроде не рекламный, поэтому омега ответил: — Алло? — Здравствуйте, — прозвучал в трубке приятный баритон. — Это Константин Алексеевич? — Да… — Меня зовут Виктор Леонидович, я из пожарной охраны. Скажите, сколько у вас сегодня на представлении человек? — Э-э-э… — завис Костя. — Сейчас посчитаю. Он проскользнул в зал и забегал глазами по рядам. В темноте было сложно посчитать точно, поэтому Костя задержался. Выскочил из зала и нос к носу столкнулся с альфой в зеленой форменной куртке МЧС. — Ой! — выдохнул Костя. — Здравствуйте, — расплылся альфа в улыбке. — Это я вам звонил. Посчитали? — Да… Да! — собрался Костя с мыслями. — Сто два человека. — Это всего? — уточнил альфа, записывая цифру на листочке. — А отдельно детей и взрослых? — Я так не считал. — Ну ладно, — альфа убрал свои записи. — А на следующей елке посчитаете? — Да, если надо, — кивнул Костя, стараясь не пялиться на альфу. Тот улыбнулся: — Надо. И сохраните мой номер. Я тут у вас на каждом представлении буду. Если что, буду звонить. — Хорошо, — Костя кивнул пару раз, улыбнулся и поспешил скрыться в зрительном зале. Он достал телефон, посмотрел пару минут на номер и нажал на «Сохранить». Подписал новый контакт, как Виктор. Подумал и добавил — Леонидович. Подумал еще немного и вбил в конце «МЧСник». Так он точно будет знать, кто ему звонит. Перед второй елкой Виктор Леонидович маячил рядом с Костей на площадке второго этажа. Омега собирал билеты и пытался посчитать общее количество человек, а взгляд альфы только его отвлекал. «Тридцать шесть, тридцать шесть, тридцать шесть», — бормотал Костя про себя, потом брал новую пачку билетов и, конечно же, сбивался. Что ж, он примерно знал, сколько должно быть людей, и вряд ли бы их пришло больше. — Девяносто пять, — доложил он МЧСнику. — Ага, — Виктор Леонидович снова сделал отметку у себя. — Всего? Костя кивнул. — Понятненько. Спасибо, — альфа улыбнулся. — Еще одно представление будет? — Да, в шесть. — Ну тогда до шести, — и Виктор Леонидович пошел в зрительный зал. — Какой интересный молодой человек, — подкрался к Косте один из коллег. — И форма какая красивая. — А? — отвлекся Костя, который смотрел вслед альфе. — А, да. Зеленая такая. — Эх, молодежь… — покачал головой старший товарищ. — Это ты у нас зеленый. И тоже ушел, оставив Костю на площадке перед зрительным залом одного. Между второй и третьей елкой был большой перерыв. Костя успел пообедать и немного отдохнуть. От долгого стояния у него болели ноги и спина. Он с наслаждением вытянулся на стуле, прохрустел суставами. Лучше бы было, конечно, прилечь, и Костя бы прилег — закрыл кабинет, сдвинул пару стульев, устроился и вздремнул немного — но он был не один. Вместе с ним в кабинете сидел еще один методист, и он бы этого не одобрил. Поэтому Костя, кряхтя, поднялся и пошел заваривать себе чай и греть макароны на обед. На последней елке народу было побольше — зал заполнился на две трети, когда утром и в обед была лишь половина. Костя билеты считал вместе с одним из педагогов, и в конце общая цифра у них не сошлась. — Их не могло пройти больше, чем было билетов, — доказывал он помощнику. — Мы же каждого по счету пропускали! Внезапно у Кости за спиной возник Виктор Леонидович и поинтересовался: — Сколько сейчас? — Да подождите вы! — отмахнулся омега, даже не разворачиваясь к нему. — Должно было быть сто семьдесят без сопровождающих. — Ну, можно пойти и попробовать пересчитать, — предложил педагог, косясь на альфу позади Кости. — Я так и понял, — закатил Костя глаза и развернулся, натыкаясь на Виктора Леонидовича. — Ой! Простите! — Ничего страшного, — улыбнулся альфа. Он почти всегда улыбался. — Давайте я вам помогу. — Хо… хорошо, — справился с голосом Костя. — Пойдемте. На входе в зал он шепнул альфе: — Вы считайте ближних, а я дальних и задние ряды. — Понял, — отозвался Виктор Леонидович, задевая плечо Кости. Омега вздрогнул и прошел в переднюю часть зала. Было душно и шумно. Костя старался абстрагироваться от сказки, от криков со сцены, от гомона детей и просто считал. — Уф! — спустя пять минут вывалился он в фойе и замахал на себя ладошками. — Духота какая. — Да уж, тут лучше, — сразу же возник перед ним Виктор Леонидович. — У меня получилось пятьдесят два. — У меня сто десять детей и двадцать четыре взрослых. — Вот это точность! — одобрил альфа и опять все записал. — А зачем вы это записываете? — поинтересовался омега. — Мы тоже отчеты пишем, — отозвался Виктор Леонидович. — Все ваши мероприятия массовые описываем. Сколько народу было, сколько дежурных на этажах, сколько у вас огнетушителей и запасных выходов. Вот отдежурю здесь и вечером в часть пойду — отчет писать. — Ух ты! — поразился Костя. — А я и не знал. — Ну теперь будете знать, — подмигнул альфа. — Так что завтра не ждите. — Почему? — попался на крючок Костя. — Выходной буду. Послезавтра приду. — А-а-а… — протянул омега и покраснел от того, как легко попался на провокацию. Альфа в этот момент выглядел очень довольным собой. — Ну, э-эм… Ладно. Я пойду, мне там доделать кое-что надо, — промямлил Костя и сбежал к себе в кабинет. На следующий день Виктор Леонидович, как и обещал, не пришел. Костя зачем-то снова посчитал пришедших детей и взрослых и даже записал на листочке эти цифры. Вдруг, они завтра понадобятся альфе. Костя вообще был не против увидеть Виктора Леонидовича снова. Альфа появился через день. Костя стоял у входной двери, отправлял людей в раздевалки и первым заметил Виктора Леонидовича. Тот вошел, потопал ногами, отряхивая налипший снег, и поднял голову. — Доброе утро! — расплылся альфа в улыбке. — Вы сегодня тут? — Доброе, — отозвался Костя. — Пока тут. Вот. Он протянул Виктору Леонидовичу бумажку со своими вчерашними записями. — Хм, спасибо, — альфа посмотрел на цифры. — О! Вы всех посчитали! — Да. Я подумал, что вам это будет нужно. — Нужно. Еще раз спасибо, — поблагодарил Виктор Леонидович. — А где ваши ушки? Они вам так шли. — Э-эм… Спасибо! — смутился Костя и поправил волосы. — Да вот что-то решил не надевать. — Зря. Было очень мило, — альфа кашлянул. — Ну ладно, я пойду сниму куртку и пройдусь по залу. И он спустился в гардероб. Припозднившихся зрителей Костя встречал уже чисто машинально, размышляя над словами Виктора Леонидовича. А на вторую елку ушки все-таки надел. Альфа, как его увидел, улыбнулся и подмигнул. Костя склонил голову, принимая его знаки внимания. Так они и переглядывались до конца представления. — Быстро сегодня, — заметил альфа, когда закончилась вторая елка, и центр в скором времени опустел. — Сегодня всего два представления было, — отозвался Костя. — В будние дни по три. — Да, совсем допоздна. — Ну это не как у вас — сутками, — фыркнул Костя. — Я тоже не всегда на сутках, — заметил как бы между прочим Виктор Леонидович. — Сегодня вот свободен. А вы далеко живете? — Нет, — улыбнулся такой резкой смене темы омега. — Две остановки на автобусе. — А можно я вас провожу? — смело поинтересовался альфа. — Не на автобусе. — Можно, — потупился Костя. Он опустил голову от смущения, а потом стрельнул в альфу глазами. Погода для прогулки была подходящей: не холодно, не ветрено, не сыро. Снежок уютно поскрипывал под ногами, было светло от горящих фонарей, и морозец легко щипал за щеки. Костя с Виктором («Можно просто Виктор, без отчества») шли рядом и болтали о новогодней ерунде. Омега рассказывал, как приготовить самый вкусный оливье, а альфа — как они встречали прошлый Новый год в части. — Спасибо за прогулку, — пряча нос в шарфе, выдохнул Костя. — Сейчас нечасто получается куда-то выбраться. — А что ты делаешь в выходные? — уточнил альфа. — У меня до Нового года нет выходных, — высунулся Костя из шарфа и улыбнулся. — Елки, — понятливо кивнул Виктор. — Ну, тогда увидимся на следующей? — Хорошо. Альфа пожал омеге руку, кивнул напоследок, и они разошлись.

***

Был предпоследний день елок, шло последнее представление. Все уже основательно устали: и актеры, и дежурящие педагоги. Костя держался из последних сил. Он дико не высыпался все это время и не падал только потому, что смог прилечь днем. Его напарник взял отгул, и весь кабинет был в полном Костином распоряжении. Он мотался по фойе, прислушиваясь к привычному шуму из зала, как открылась дверь, и из нее появился педагог по рисованию, который вел за руку рыдающего ребенка. — Что случилось? — кинулся к ним Костя. — Испугался, — легко улыбнулся педагог. — А папы рядом не оказалось. — А где твой папа? — присел Костя перед ребенком. — У-ушел! — выдохнул малыш, всхлипывая. — Ох! — выдохнул Костя и посмотрел на коллегу. Тот пожал плечами. — А чего ты испугался? — Там Кощей был! — округлил глаза ребенок. — Страшный! И снова залился слезами. — Ну ты что, — Костя протянул к ребенку руки. — Это же сказка! И Кощей тебе ничего не сделает. — Он посох у Деда Мороза украл! Он всех заколдует, и Нового года не будет. — Ох… — Костя опять переглянулся с коллегой. Ребенка нужно было как-то отвлечь и успокоить. — Я хочу к папе! — выдал ребенок и зарыдал еще сильнее. — Ш-ш-ш! — Костя решился и подхватил малыша на руки. Тот обхватил его за шею, сжал в крепком объятии и заголосил прямо в ухо. — Ш-ш-ш! Костя погладил ребенка по спине. — Я, пожалуй, пойду, — отступил в сторону зрительного зала художник. — Удачи! Он скрылся за дверью, оставив Костю лицом к лицу с детским горем. Ребенок прилично так весил, почти как маленький слоненок. Костя перехватил его поудобнее и понес к елке. — Малыш, малыш, смотри, какая елочка у нас красивая! Смотри! Елочка с игрушками, с бусами, с гирляндами, мишурой. Ой, какая красивая! Костя обошел елку по кругу, расхваливая шарики и огоньки и чуть покачивая ребенка. — А вы дома уже елочку нарядили? — Да, — шмыгнул носом ребенок. Он почти успокоился, больше не ревел, только всхлипывал. Он вместе с Костей трогал елочные игрушки руками и смотрел, как огоньки гирлянд делают его ладошки красными, зелеными и синими. Костя отнес его в туалет и умыл, а потом они расположились на диванчике и стали играть в пальчиковые игры. Ребенок старательно сжимал кулачки и повторял за Костей стишки. Они показывали, как нужно лепить снежок, и над ними раздалось: — Костя? Омега вскинул голову, неосознанно прижав ребенка к себе. Но расслабился, потому что это был всего лишь Виктор. Он удивленно рассматривал Костю и малыша у него на руках. — Форс-мажор, — улыбнулся Костя. — Папа ушел, а в сказке страшный Кощей… — Понятно, — кивнул альфа и присел на корточки, оказываясь на уровне с ребенком и омегой. — А сейчас как, не страшно? — Нет, — ребенок застенчиво отвернулся и спрятал лицо у Кости на груди. Омега погладил его по спине и улыбнулся. Он сейчас откровенно наслаждался общением с ребенком, его теплом и запахом и совсем не замечал, как на него смотрел Виктор. Представление закончилось, и из зала повалили дети, таща родителей к елке. Фойе наполнилось смехом и криками, а когда пришел Дед Мороз, его чуть не разорвали на лоскутки. Ребенок у Кости на руках заинтересованно за всем этим наблюдал. Его папы рядом не наблюдалось, поэтому Костя решился. — Эй, хочешь подойдем к Дедушке? — поинтересовался он у малыша. — Хочу, — скромно отозвался тот, и Костя с умилением вздохнул. Он поймал момент, когда очередь к Деду Морозу схлынула и протиснулся вперед. — Здравствуй, Дедушка! — Здравствуйте, здравствуйте! — пробасил актер. — Вот так встреча! Это же… — Слава, — одними губами прошептал Костя, а Дед Мороз подхватил: — Славочка! Рад тебя видеть, дружок! Ну как тебе сказка, понравилась? — Там страшный Кощей был! — поведал ребенок. — Кощей страшный? — удивился Дед Мороз. — Да! Он у тебя посох украл и сказал, что Нового года не будет! — у Славы опять задрожали губы. — Но вот же мой посох! — Дед Мороз постучал посохом по полу. — Кощей сам мне отдал и пообещал, что не будет больше озоровать. Так что не волнуйся, Слава, Новый год будет! — Ура! — моментально избавился от слез ребенок. — Дедушка, я хочу рассказать тебе стишок. — Давай, послушаю с удовольствием. Слава извернулся всем телом, стекая на пол, и Костя был вынужден опустить его, пока он сам не упал. Ребенок вцепился в свои брюки, от волнения комкая штанины, и прочитал: — Елка новогодняя, Яркие огни Светят и мерцают Посреди зимы. Дед Мороз на санках К нам с горы летит И мешок подарков Подарить спешит. Мы возьмем подарки, Встанем в хоровод И вот так вот весело Встретим Новый год. — Ой, какой хороший стишок ты знаешь, Слава! Мне очень понравилось! — похвалил ребенка Дед Мороз. — Скажи, а письмо ты мне уже написал? — Да! — активно закивал Слава. — Молодец! Я обязательно его прочитаю, а ты сейчас возьмись за мой волшебный посох, закрой глаза и загадай самое-самое заветное желание, и оно обязательно исполнится! Слава вцепился в посох обеими руками, крепко зажмурился и беззвучно зашевелил губами. Костя с Дедом Морозом терпеливо ждали. — Все! — выдохнул он наконец и заулыбался, а вместе с ним и Костя, потому что был рад. А чего ему не радоваться? Ребенок успокоился, пообщался с Дедом Морозом, загадал желание, и неприятные моменты вечера были забыты. — Слава! — в почти пустом фойе появился одетый в полушубок омега. — Папочка! — запищал ребенок и побежал к папе, впечатался ему в ноги. — А я Деду Морозу стишок рассказал. И желание загадал! А еще я Кощея испугался. Он та-акой страшный был! — Ну что уж ты, — качнул омега головой. — Мы же с тобой книжку читали про Кощея. Ты его не боялся. — В книжке было не страшно. И я с тобой был, а тут тебя не было! — опять у малыша в голосе послышались слезы. — О! Прости, солнышко, что ушел! — тут же опустился омега перед сыном на корточки. Вытер ему глаза, поцеловал в щеку. — Ну что, домой пойдем? — Пойдем, — всхлипнул Слава. — Спасибо вам! — омега поднялся и кивнул Деду Морозу и Косте. — Пожалуйста, — прогудел Дед Мороз, — и с наступающим вас! — И вас тоже! — омега ухватил сына за руку и повел вниз к раздевалкам. Слава подпрыгивал на каждом шаге, крепко держась за папину ладошку, а от лестницы обернулся и помахал Косте. Тот натянуто улыбнулся и махнул в ответ. Дед Мороз, видевший это, хлопнул Костю по спине и пошел переодеваться. Им осталось пережить еще один день. — Ты очень любишь детей, — Костя вздрогнул от раздавшегося рядом голоса Виктора. — Да, люблю, — не стал отпираться омега. Он все смотрел вслед Славе и его папе с плохо скрываемой грустью и завистью. — Хочешь своих? — Очень…

***

Виктор позвонил Косте с двенадцатым ударом курантов и пожелал счастливого нового года. Костя улыбался, слушая торопливое поздравление альфы. Он опять был на дежурстве на сутках и опять встречал Новый год в части. Костя отмечал праздник с родителями и некоторыми друзьями семьи, но в этот момент почему-то явственно увидел, что они с Виктором вдвоем. Квартирка у них маленькая, однокомнатная, но уютная. В углу, рядом с балконом — наряженная елка. Они украсили ее две недели назад, а на окна повесили гирлянды. И когда Костя был дома один, он не включал люстру. Он зажигал гирлянды и садился у окна ждать своего пожарного с дежурства. Волновался и закусывал губы, но всегда выдыхал и улыбался, когда замечал на улице знакомый силуэт. От таких ярких и четких картинок Костя усмехнулся, и Виктор это заметил. Переспросил: — Ты чего? — Да я тут замечтался… — Заветная мечта? — Да, — уверенно отозвался Костя. — Да, заветная.

***

Костя ненадолго выпал из работы. Всего лишь на полтора года, но за это время многое успело измениться. Правда, отчеты так никуда и не делись, да и несобранные педагоги были на месте. А еще осталось сказочное представление и Новый год с десятого декабря. Костя снова вырезал снежинки и бегал на репетиции театрального кружка. Кощея уже играл другой мальчик, но он тоже был хорош в этой роли. Шарики на елке блестели, и в них отражались огоньки гирлянд. Они были такими красивыми, манящими, что Костя не удержался и подошел ближе. — Смотри, какая нарядная елочка! Какие огоньки! Прямо, как у нас дома. — Га! — радостно выдал ребенок у него на рубках и ухватился за зеленую ветку. — Га, — согласился Костя и прижал сына к себе крепче. Это была их первая недомашняя елка. Первый раз Костя вывел Андрюшку «в свет». Ему не так давно исполнился год, и на семейном совете решили, что пора. — Эй! Вот вы где, мои зайчики! — Виктор, как обычно, подкрался незаметно и обнял Костю сзади, обхватывая руками и Андрюшку. Альфа устроил подбородок на плече омеги и подмигнул сыну. — Па! — радостно выдал Андрюшка и похлопал отца по голове. — Да, папочка наш пришел, — улыбнулся Костя. — Отдежурил? — Ага. А вы чего спектакль не смотрите? — Там Кощей страшный. Виктор хрюкнул от смеха, вспоминая события двухгодичной давности. Там тоже был Кощей, и маленький ребенок, и Костя с невыразимой тоской в глазах. Альфе тогда сразу приглянулся немного взволнованный омега с заячьими ушками на макушке, и после Нового года у них все завертелось. Да так, что Виктор чуть ли не бегом бежал перед пожарной машиной, когда их вызвали на возгорание в центре детского творчества. С Костей тогда, к счастью, ничего не случилось. Ни с кем не случилось. Да и не горело особо ничего. Задымился утюг в модельной студии, но его быстро обесточили, а всех работников и детей эвакуировали. Пожарным и делать ничего не пришлось. Они для очистки совести прошлись по зданию и запустили всех обратно. Виктор крепко обнял Костю и успокоенный уехал в часть. А потом пострадал уже он, и Костя дежурил у его палаты в больнице пару дней, пока альфе чистили легкие. Он надышался на пожаре углекислым газом и вынужден был отправиться на лечение, а потом на восстановление на четыре недели. И омега снова от него не отходил. Вот тогда-то альфа, хрипя и кашляя, позвал его замуж. Костя, конечно же, согласился и позволил себе поплакать на груди у своего уже жениха. А через полгода у них родился ребенок, их любимый малыш, их Андрюшенька. Виктор улыбнулся своим воспоминаниям, взъерошил сыну волосы и чмокнул мужа в щеку. Новый год определенно их праздник! — Зайчики мои, с Новым годом! Я вас люблю!