Снежная Королева тоже умеет чувствовать

Ксавье понял, что за ним наблюдают спустя пять минут, как сел за мольберт. За то недолгое время, что она появилась в академии, он научился распознавать это чувство. Парень отложил кисть и медленно развернулся, как бы невзначай обведя студию взглядом, делая вид, что задумался. Во всяком случае, он не слышит мерзкого «топоточка» Вещи. Но навязчивое ощущение чужого присутствия так и не отпустило, а вот писать окончательно расхотелось. Подхватив со спинки стула пальто, которое сам же туда до того кинул, он надел его поверх толстого свитера крупной вязки и вышел на мороз, резко замерев на пороге: Аддамс стояла в нескольких шагах от двери и буравила хижину своим фирменным нечитаемым взглядом. «Так и знал», — подумал Ксавье, испытывая острое чувство дежавю, а вслух произнес: — Уэнсдей? Девушка никак не отреагировала, продолжая смотреть в никуда перед собой. Снежинки мягко оседали на косах и лице, и Ксавье на миг залюбовался ею, запоминая нуарный образ, чтобы потом запечатлеть это мрачноватое очарование на холсте. Каждый раз, как он видел Уэнсдей Аддамс в голове само по себе возникало сравнение со Снежной Королевой. Такая же холодная, отстраненная и загадочная, как сама Зима. Раньше Ксавье Торп не особо жаловал это время года, когда от лютой стужи чуть не отваливаются уши и приходится надевать шапку или капюшон, вечно портящие укладку. Но с тех пор, как эта девушка вошла в его жизнь, он, надо признать, почти полюбил зиму. Громкий писк уведомления вывел девушку из оцепенения, и она полезла в карман пальто, достав смартфон. Взгляд черных глаз мазнул по экрану, щека еле заметно дернулась, единственное проявление эмоций, что Уэнсдей себе позволяла, а после убрала телефон обратно. — Вижу, тебе понравился мой подарок, — Ксавье вновь попытался установить контакт, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу просто от того, что Аддамс носит с собой смартфон и даже пользуется им. — Мне больше нравится, что к нему прилагается сталкер, — ответила та, обратив на него пронзительный взгляд. Когда она смотрела на него (всегда прямо в глаза), Ксавье казалось, что его видят насквозь. Что он как открытая книга для неё. А вот сам он ничего не мог прочесть в глубине темных глаз. Словно вглядываться в зеркальную гладь сумеречного озера. Лицо Ксавье вытянулось еще больше, если в его случае, конечно, это было возможно, а взгляд посерьезнел. — Хочешь сказать, за тобой кто-то следит? — Надо поговорить, — тоном, не терпящим возражений, произнесла Уэнсдей и, обойдя его, зашла в сарай, не дожидаясь приглашения. — Конечно, входи, — съязвил парень, успев-таки придержать дверь. — Так что ты там говорила про сталкера? Аддамс молча сунула ему телефон и, разблокировав его, Ксавье стал просматривать сообщения в чате от неизвестного номера. — Это серьезно, — заключил он, возвращая девушке аппарат, втайне надеясь, что при передаче их пальцы вновь соприкоснуться, чего, увы, не произошло. — Есть идеи кто это? Обычно гипотезы Уэнсдей Аддамс не заставляли себя ждать, но сейчас она почему-то молчала и, развернувшись, принялась разглядывать новые рисунки, которыми Ксавье заменил изображения Хайда. — Уэнсдей? — пауза слишком затянулась, отчего Торп занервничал. Девушка повернулась и Ксавье обратил внимание, что её глаза заблестели, напомнив жидкие чернила, а во взгляде промелькнула знакомая эмоция. Точно так же она смотрела на него, считая виновным в тех убийствах. — Да ты, блять, издеваешься, — прошипел он, в раздражении прикрывая веки. Всю жизнь его воспитывали джентльменом, учили избегать крепких выражений, особенно в присутствии дам. Но разочарование, что в очередной раз накрыло его, заставило напрочь забыть о манерах. — Нет, я где-то даже польщен, — едко процедил юноша, выплевывая слова, — что, составляя список подозреваемых, ты в первую вспоминаешь обо мне. Только, как ты объяснишь, что я сделал те фото и последнее, где мы стоим вместе, м? — У тебя может быть подельник, — тут же парировала Уэнсдей. — Но кроме Аякса, никто не приходит на ум, а он на такое не способен. — А я, значит, способен? — от беспомощности парень истерически хохотнул. «Будто мне не хватало того, что ты поселилась у меня в голове, что я начал сталкерить». Аддамс ничего не ответила, взглядом указав на свой портрет, что накрытым стоял в углу. — Я не собираюсь оправдываться перед тобой за своё творчество, — огрызнулся Ксавье. — Почему ты мне не веришь? Я думал мы друзья! — Ты прав, извини, — произнесла девушка ровным голосом, в который раз заставив его устыдиться за чрезмерное проявление эмоций. — В последнее время я не могу здраво мыслить, — призналась Уэнсдей и непроизвольно задержала дыхание, ожидая вполне очевидного вопроса, но Ксавье его не задал, лишь задумчиво наклонил голову. Негодование, что так четко отпечаталось на его лице, сменилась озабоченностью. — И я хочу тебе верить, — правда давалась тяжело, но её необходимо было произнести. — Просто тогда я доверилась Тайлеру, что оказалось ошибкой, за которую до сих пор расплачиваюсь… Наблюдать за тем, как Юджин прикасается через одежду к своим ранам, ноющим из-за холода. За Энид, мучимой ночными кошмарами, в которых Хайд разрывает ей горло, и, глядя на свежие швы Вещи, было личной инквизицией, которая совсем не приносила удовольствия, как, например, старые добрые пытки. — В своё оправдание скажу, что это неправильно и пошло — следить за девчонкой, которая встала под стрелу ради тебя, — он выдавил из себя улыбку. Уэнсдей молчала. — Знаю, это прозвучит заезженно, — вымолвил парень, так и не дождавшись реакции на свои слова, — но мне ты можешь доверять. — Я знаю, — слишком резко бросила Уэнсдей, надеясь за грубостью скрыть истинные эмоции. — Очевидно, что этот кто-то, один из нас, — продолжал размышлять Ксавье, не обращая внимания на её хамоватую бесцеремонность. — Тебе нужна помощь выяснить это? — Нуждайся я в помощи — попросила бы, — сказала, как отрезала, отчего парень обиженно поджал губы. Аддамс свободно выдохнула, вновь оказавшись в своей стихии. Ей не стоит сближаться с Торпом еще больше, ведь предыдущий опыт показал, что бывает, когда поддаешься чувствам. Она и без того ощущала себя уязвимой. Все эти люди и существа, включая Ксавье, делали её слабой, заставляя испытывать эмоции, которых она прежде не знала: беспокойство, заботу и привязанность. Все эти сантименты мешали здраво мыслить и трезво оценивать ситуацию. — Что ж, раз мы выяснили, что я не твой таинственный преследователь, — холодно подытожил Ксавье, — предлагаю закончить нашу дружескую беседу. В любом случае я собирался в кампус. Так что, как будешь уходить, пожалуйста, плотнее закрой дверь. С этими словами он покинул студию, на ходу надевая пальто. Парень медленно шагал в сторону школы, натянув ворот свитера на подбородок и вновь прокручивая в голове весь диалог. Он понимал, что Уэнсдей Аддамс только снаружи такая колючая, а на самом деле за ледяной стеной, что она выставляет в общении, кроется уязвимая натура, которую легко ранить. После той ночи с ожившим Крэкстоуном он раз и навсегда убедился в том, что сердце у неё есть и ему не всё равно. Поступки Аддамс говорили сами за себя, так почему он зацикливается на хлестких словах? Серьезно, должен бы уже привыкнуть. Ксавье почти смирился с мыслью, что больше, чем друзьями, они явно не будут. Но знал, что хотел бы еще раз попробовать свои шансы. Не сейчас, нет, еще слишком рано, но, может, на день Святого Валентина он пригласит её прогуляться. Максимум получит отказ. Скорее всего, конечно, получит отказ, но рискнуть стоит. А может, к тому моменту его вообще отпустит. Хоть бы так и было. Уэнсдей Аддамс следовала позади, глядя в спину парня и понимая, что ведет себя нерационально. И пусть ей тоже нужно было в школу, она могла бы пойти другой дорогой, но поддавшись «необъяснимому» порыву пошла за Ксавье. Её нынешнее поведение беспокоило. Она не могла больше контролировать свои мысли и поступки. С того момента, как поцеловала Тайлера, в ней словно что-то изменилось. Словно через то касание губ, Хайд заразил её «чувствами», которые постепенно отравили разум. Если так и было задумано, то это был блестящий и грязный ход, за который хотелось проткнуть урода раскалённой кочергой. Нет, она не думала о Галпине, во всяком случае в романтическом плане. Она до сих пор злилась и презирала себя за неведение и слабость. По ночам ей тоже снились кошмары, в которых парень паскудно улыбался по ту сторону решетки и произносил: «Мне удалось обвести тебя вокруг пальца». Но после того поцелуя всё изменилось. А с возвращением в «Невермор» Уэнсдей, — больше всего боявшаяся повторить судьбу матери, — вдруг с ужасом поняла, что больше не может равнодушно смотреть на Торпа (что всегда маячил где-то поблизости), на выразительные большие глаза, на пальцы, особенно, когда он что-то рисовал в блокноте. Нет, внешне все выглядело по-прежнему, во всяком случае, она очень старалась, чтобы все эти изменения были незаметны окружающим. Под ногой хрустнула ветка, выдав её присутствие. Ксавье замер и обернулся, с удивлением приподняв брови. Аддамс подумала, что он развернется и пойдет дальше, однако парень, так и не произнеся ни слова, дождался, пока она не нагонит его. Весь обратный путь они проделали молча. Ксавье старался гнать подальше мысли о том, почему она все же пошла за ним, а Уэнсдей на всякий случай придумывала язвительные ответы, взбреди ему в голову это выяснить. Прежде чем разойтись, — каждый в своё крыло, — молодые люди повернулись друг к другу попрощаться. — Приятных кошмаров, — пожелал ей Торп. — Благодарю. Взаимно, — ответила девушка и, резко развернувшись, направилась к себе. Уэнсдей раз за разом анализировала своё поведение, пытаясь найти способ задушить в себе эмоции. Она настолько погрузилась в себя, что вошла в комнату без стука, хоть и помнила, что перед её уходом к ним заглянул в гости Петрополус, чтобы провести время с Энид. Она толкнула дверь и замерла на пороге. Острый внимательный взгляд моментально подметил руку Горгона, что орудовала под пестрой одеждой Энид, при этом оба чуть ли не пожирали друг друга мокрыми ртами. В следующее мгновение дверь с треском захлопнулась, заставив парочку в ужасе подскочить и отсесть друг от друга. Аддамс же стояла, прислонившись затылком к деревянным филенкам, и ошарашенно буравила взглядом стену. Созерцание столь страстно сосущихся друзей, вызвало странную вспышку в низу живота и четкое осознание того, что ей тоже хотелось бы попробовать это… с Ксавье.