Сказка о подростке и его дяде-алкаше

      Жил-был на Кипящих островах молодой ведьмак и звали его Хантер. Отличник, зануда и гордость семьи. Одно его отличало от родителей — не обладал он магией и комплексовал из-за этого. Поначалу не желая отхватить пиздюлей, а после свыкшись и искренне то дело полюбив, учился он не покладая рук, тренировался, мало ел. Под его глазами чернели синяки от недосыпа: он мог заснуть в любом месте и в любой позе, дай только ему волю!       Была у Хантера возлюбленная — Уиллоу Парк. Девушка крупная да румяная да на районе уважаемая, ибо пиздюли она могла дать смачные. Так они, к слову, с Хантером и познакомились. Шёл он мимо неё, шатаясь от усталости, а она в ту минуту заносила руку, чтобы поддать подзатыльника школьному товарищу. Не заметила она Хантера, и прилетело ему тяжёлой женской рукой по светловолосой головушке. Так и отключился он, а когда проснулся, увидел перед собой чудо-девушку с глазами глубокими, как его синяки. Влюбился без памяти! Так и зажили.       Сегодня был канун Нового года. Родители Хантера и Уиллоу доселе не встречались, посему заводная мама заебавшегося от жизни парнишки пригласила семью своей невестки на праздничный ужин. Второй день не утихали споры в доме жениха. Готовились к празднику.       — А ну убрал руки от салата! Это на праздник! Не можешь несколько часов потерпеть? — кричала Эвелин — мама Хантера — на своего мужа.       Тот обиженными глазами, как кот, смотрел на неё просяще.       — Да тут вся еда к столу! Я есть уже хочу.       — Терпи!       Пока родичи спорили, Хантер накрывал на стол. В самом деле, в течение ближайших двух часов должна была прийти Уиллоу со своей семьёй. Хантер мечтательно глазел в потолок, как вдруг раздалась трель дверного звонка. В столовой моментально стало тихо. Семья синхронно глянула на часы — вроде ещё не время. Неужели Парк так рано пришли? Хантер помчался к двери. У входа поправил волосы, свитер с волками в новогодних шапках и рывком открыл дверь. Однако тут же его вздыбленная грудь опустилась. Хантер молча смотрел на гостя. Подобрались к той секунде и родители, и стояла вся семейка в ахуе.       — Ну что, родственнички, с праздничком!       На пороге стоял дядя Хантера — Филипп. В округе о нём слагали легенды, как о ведьмаке, наебавшим время. Раздобыл когда-то давно он элексир волшебный — фейуху. Доколи пьёшь его — живёшь и смерть тебя стороной обходит. Приглянулась тогда перспектива молодому колдуну, и запил он в надежде жить вечно. Пил, пил да пропал однажды. То ли помер дед, то ли пьяный уснул — никто не знал, да только поговаривали, что сто лет уж как не видал его никто. Так гласила легенда.       Филипп покосился в дверной проём, однако руки ошалелого племянника не позволили ему пройти. Блудный родственник смотрел пьяными глазами и давил лыбу.       — Брат! — сиплым голосом звал он смутившегося отца семейства. — Здравствуй, брат! Я вернулся!       — Калеб, прогони его, — шептала Эвелин на ухо мужу.       — Как я могу, милая? — распереживался тот. — Он ведь прав… брат всё-таки. Давно не виделись…       — Конечно, — злилась жена, — в запой ведь связь ещё не провели. А ну проваливай, алкаш, — кричала она на взгрустнувшего гостя. — Тебе в этом доме не рады!       Филипп хохлился от негодования.       — Калеб, женщина командует в твоём доме? Женщина?!       Эвелин начала закатывать рукава.       «Пиздец, — подумал Калеб»       «Пиздец, — подумал Хантер»       «Бля, холодно пиздец. Пустят меня, наконец, в дом или нет? — подумал Филипп»       За четыре огорода был слышен крик. То кричал вмиг протрезвевший Филипп, которому заламывали пальцы, и Калеб, пытавшийся утихомирить жену. А Хантер молча ахуевал в сторонке, помышляя о том, что скоро к ним должна прийти семья Уиллоу.

***

      Хантера оставили с дядей один на один. Родители сбежали ругаться на второй этаж. Через слово были слышны их крики, точнее громкий голос матушки и топот, от которого люстра качалась в карусельке. Филипп в то время устроился за праздничным столом и прямо грязными руками уминал пирожки. Наверху что-то разбилось.       — Дядя, — неловко начал Хантер, отвлекая гостя от кражи последнего куска пирога с жуками, — а ты к нам надолго заглянул?       Филипп, услышав вопрос, расхохотался и сразу закашлялся, как туберкулёзник. Комната наполнилась ядовитым запахом перегара, от которого не спасал даже зажатый нос.       — Племяш! Как тебя?       — Хантер.       — Хантер! Так я ж к вам, как его… Слушай, ну вот что ты задаёшь глупые вопросы? Тебя как вообще воспитывали? Грубишь! Ничего, дядя тебя манерам научит. В своё время я…       Филипп начал расплываться в монологе, как вдруг раздался дверной звонок. Хантер напрягся. Со второго этажа примчались родители, а Филипп ни на секунду не прерывал свой сказ, хоть его никто и не слушал. Хантер и родители переглянулись. В глазах застыл ужас.       В дверь снова позвонили.       — Прячьте дядю! — кричала Эвелин, а сама побежала на кухню за свежими блюдами.       Калеб подхватил неумолкающего брата за плечи и отвёл его в комнату. Хантер не шевелился и только с дрожью в ногах пялился за входную дверь.       — Чего застыл, балбес?! Иди открывай! — наорала на Хантера мама, и тот помчался к двери. Он так переволновался, что даже забыл оттянуть свой свитер с волками в новогодних шапках и поправить волосы.       Хантер открыл дверь. На пороге стояла Уиллоу и её отцы — Гилберт и Харви. В руках они держали коробки с новогодними подарками.       — С наступающим!       — И-и вас! — сиплым голосом промямлил Хантер. — П-проходите! Мистер и мистер Парк. Уиллоу.       Девушка мило улыбалась. Хантер почувствовал себя увереннее, как котёнок рядом с мамой-кошкой. Он подошёл ближе и сжал её руку. Отцы одобрительно закивали.       — О, вы уже здесь! Здравствуйте, с наступающим вас! Мы так рады с вами наконец встретиться.       Подоспели родители Хантера. На первый взгляд и не заметно, но они сейчас, как и их сын, сильно волновались. Гости прошли в гостиную, а Хантер смотрел на закрытую дверь в комнату, куда папа отвёл подвыпившего дядю.       — У вас такой уютный дом, — сказал Гилберт, оглядывая помещение. Его муж активно закивал головой.       Эвелин гордо подняла подбородок и заулыбалась, как нашкодившая собака. Все сели за стол и начались семейные посиделки. Родители Уиллоу и Хантера увиделись впервые, поэтому их разговоры шли на типичные для взрослых темы: работа, первая встреча, огород и обмен комплиментами. Молодая пара сидела в стороне и в тайне от взрослых держалась за руки и, неловко улыбаясь, переглядывалась. Потом беседа зашла о погоде, о воспоминаниях двадцатилетней давности, а потом и о молодых людях, наконец, вспомнили.       Так прошло около часа.       — Эвелин, может мы уже можем приступить к сеансу? — внезапно спросил Харви.       — Да, — подхватил Гилберт, — мне не терпится увидеть вашего прадедушку. До сих пор не могу поверить, что общаюсь с его правнучкой. Это похоже на сон!       — Да, у моей жены удивительные родственники, — согласился Калеб, приобнимая засмущавшуюся жену. — Я сам долго не мог поверить в то, что Брайан Клаторн — её предок. Это же такое наследие!       — Пообщавшись с вами, я убедился, что вы точно происходите от этого благородного рода, Эвелин. Ваш дедушка — мой кумир, я вам говорю это абсолютно серьёзно. Глава императорского ковена, сильнейший ведьмак, обладавший всеми видами магии, философ, историк, инженер, — да он был великим человеком!       Эвелин смущалась, а Калеб умилялся этому и обнимал её. Гилберт, не смолкая, перечислял всё то, чем он восхищался в выдающимся Брайане Клаторне.       — Хантер, сходи за урной с прахом прадедушки, — попросил отец.       — Сейчас! — оживился Хантер и помчался в дальнюю комнату. На предложение о помощи от Уиллоу он, краснея, отказался.       На полке за стеклом стояла керамическая урна чёрного цвета с тонкими линиями, вырисовавшими красивый узор, а на крышке сидела деревянная красная птица со шрамом на левом глазу. Хантер погладил статуэтку по голове, и та, засветившись, ожила и уселась на плечо Хантеру.       — Привет, Флэп.       — Здарова, Хантер, — ответил басом оживший фамильяр. — Решили связаться с дедом?       — Да, — отвечал Хантер, попутно поднимая урну и прижимая её к груди. — К нам пришла моя девушка со своей семьёй. Мы обещали им сеанс, потому что один из отцов Уиллоу ярый фанат дедушки.       — О, у малютки Хантера уже есть девушка? Тебе же сколько ещё, десять? Не рано ли?       — Мне шестнадцать, Флэп.       — Точно-точно, прости, — засмеялся Флэпджек и ударил Хантера крылом по затылку в качестве дружеского жеста.       Хантер по инерции резко наклонил голову вперёд, из-за чего ударился лбом о керамическую крышку. Ковёр под ногами поехал, и Хантер, оступившись, выронил урну из рук. Поймать он её не успел, и урна разбилась. Прах с замогильным шёпотом рассыпался по комнате.       — Твою мать…       Фамильяр Флэпджек, созданный чтобы охранять прах усопшего Брайана Клаторна, ахуевшими глазами смотрел на паникующего Хантера. Тот упал на колени и дрожащими руками начал загребать прах в то, что осталось от урны.       — Может, если собрать прах обратно, а урну склеить, никто ничего не заметит? — нервным голосом бормотал он.       — С Брайаном связаться уже не получится. Ему нужно ещё минимум двадцать лет на восстановление.       — Знаю! — закричал Хантер и с воплем схватился за волосы. — Что же делать? Что же делать?!       — Спокуха! — басом чирикнул Флэпджек. — Хантер, только не облажайся перед своей девушкой. Вечер надо спасать! У меня план. Ты идёшь и всё им рассказываешь. Круто, да?       — Ёбнулся?       Хантер встал с колен и начал наворачивать круги по комнате, гоняясь за идеей, как собака за хвостом, как вдруг услышал за стенкой хриплый кашель. План появился сам собой.       — У меня идея получше, — Хантер заговорчески потёр руки. — Флэп, мне нужен магический посох.

***

      — Ну наконец-то! Хантер, где тебя носит? — возмущалась Эвелин.       К ритуалу уже всё было готово: стол был освобождён от посуды, а на его поверхности была нарисована пентаграмма и расставлены чёрные свечи. Оставалась последняя деталь: урна с прахом, которую Хантер поставил в самый центр. Все сели вокруг стола и взялись за руки. Эвелин начала читать заклинание, и все вторили ей. В гостиной потух свет, а свечи сами собой вспыхнули. Монотонные голоса соединились в один загробный голос. Крышка урны открылась, и из неё показалась серая птица кардинал со шрамом на левом глазу. Она села на магически закрывшуюся крышку и замерла. Родители Хантера одним лишь взглядом вопрошали: «Что за хуйня? Это Флэпджек?», а Гилберт и Харви Парк хоть и были смущены непривычным видом приведения, ничего не заподозрили. Уиллоу почувствовала, что рука Хантера, которую она сжимала в своей, сильно вспотела и дрожала. Уиллоу обеспокоено посмотрела на своего парня, но тот только нервно улыбнулся и направил свой взгляд на «призрачную» птицу.       — Брайан Клаторн, ответь, ты здесь? — спросила Эвелин.       Птица открыла клюв.       — Да, но говори погромче, а то не слышно нифига, — ответил хриплый голос призрака. Он как будто доносился из-за спины, а не из центра стола, но никаких других источников вокруг не наблюдалось.       Воодушевлённый Гилберт начал задавать вопросы своему кумиру.       — Уважаемый, светлейший! Мистер Клаторн, я так рад пообщаться с вами! Это большая честь, что вы связались с нами даже после своей смерти. Скажите, как вы оцениваете свой вклад в историю и развитие Кипящих островов?       — Я, Брайан Клаторн, оцениваю на десятку. Следующий вопрос.       Гилберт смутился, услышав такой ответ, к тому же произнесённый будто бы пьяным голосом.       — Хорошо… Тогда скажите, приходилось ли вам делать что-то, что противоречит вашим принципам? Я наслышан, что вы на самом деле человек-слово.       — Разумеется я делал. Сначала ты обещаешь себе не пить, а потом пьёшь и пьёшь, и тебе становится плохо. Тогда ты опять клянёшься себе не пить, а потом запой. И так по кругу.       — Вы разве… употребляли спиртные напитки? — неуверенно спросил Гилберт. Он в замешательстве смотрел на мужа, но тот только пожимал плечами. — История запомнила вас как человека, никогда ничего не употреблявшего и ведущего здоровый образ жизни.       — Да?.. А! Да-а-а!!! Я же Брайан Клаторн, величайший философ, глава ковена и ещё дохрена крутого чего сделал до смерти. Я же умер, точно! Забыл уже… А вы знаете, как я умер? Короче! Заказал я себе, значит, проститутку…       — Стоп! — закричал Хантер.       Бледный Гилберт смотрел на него глазами по пять улиток, а мать, по голосу «дедушки» догадавшаяся, что происходит, молча испепеляла сына взглядом. Уиллоу обеспокоенно смотрела на взмокшего Хантера и шёпотом спрашивала, всё ли в порядке. Но из-за звона в ушах и бешено бьющегося сердца он не слышал ничего.       — Дедушка, — сделав акцент на слове, обратился к птице — воплощению призрака — Хантер, — может быть расскажешь что-то о своей философии? Ты ведь такой интересный собеседник и идеалист!!! — Хантер выкрикивал слова, чтобы с каждой минутой всё больше пьянеющий Филипп понял, что он делает всё совсем не так, как его просили.       Гости в растерянности смотрели на бледного Хантера, оравшего на птицу. От крика и движений тело духа приобрело красный оттенок — прах, в котором Хантер измазал Флэпджека, начинал осыпаться.       — Ещё бы, внучек! — прохрипел радостный пьяный голос. — Вот моя философия: пить плохо. Но! Когда ты пьёшь, тебе так хорошо! Все великие люди пили! Шекспир пил. Я пил. Брайан Клаторн пи-… а, это же я. И другие! Ты ведь когда пьяный, тебе ничего не страшно и всё предельно ясно. И именно алкоголь, — кричал «призрак» театрально, — проверяет на паршивость! Демоны это же не только всякие там. Зло — оно в женщинах! Я брата потеря-я-ял!       — Какого ещё брата? Клаторн был единственным ребёнком, — шептал мужу Гилберт.       Эвелин тряслась от злости. Калеб начал вслушиваться в пьяные речи. Хантеру хотелось встретиться уже, наконец, с настоящим Брайаном Клатороном на том свете.       А «призрак» продолжал эмоционально кричать. В его голосе слышались пьяные заикания и хрипы:       — Мы с ним с детства плечом к плечу, стакан к стакану! Не разлей абсент были! И ведь самое главное — двигали вперёд науку. Создали новый напиток — «Фейуху». Настойка на феях. Вставляет с первого стакана, а похмелья никакого. Мы хотели бизнес начать: фейуха бы стала прорывом в алкогольной индустрии, точно тебе говорю. А он встретил эту шлюху — и всё! Брат больше не пил со мной, отказался от бизнес-партнёрства и вообще бросил меня! Ради какой-то бабы! Родного брата предал ради бабы! Я всего себя отдавал, а он меня бросил! Бросил меня! Какой же он брат после этого?! Он бросил не только меня, но и загубил дело всей нашей жизни! Ради баб! Чтобы поебаться, родить сына, а нахуя?! Брата обменял на бабу с отпрыском!       Уиллоу и её отцы старались найти объяснение происходящему, но видели лишь то, как Эвелин готова была вот-вот встать, перевернуть стол и убить первого, кто ей попадётся, а Калеб оказался совершенно потерян и пустыми глазами смотрел на птицу в центре стола. Хантер и вовсе вжал голову в плечи и одними губами читал молитвы.       — Я пошёл отсюда! — продолжал голос. — Мне здесь нет места! ДА! Все меня предали. Я ухожу!       Дверь за спинами гостей открылась, и из дальней комнаты вышел человек в рваной грязной рубашке с сальными длинными волосами, спадавшими на красное помятое лицо. Мужчина прошёл мимо застывших людей и скрылся за другой дверью. Немая сцена. Через несколько минут послышался звук смыва в унитазе, человек спокойно вышел из комнатки и снова скрылся за дверью, откуда изначально и появился.       — Что это за херня только что произошла?! — вскочил Харви и завопил не своим голосом. — Что это за алкаш?! А эта птица?       Харви сжал «духа» в кулаке, и тот, ожив, начал вырываться, крича во всё своё охрипшее горло:       — Пустите, черти!       — Я могу всё объяснить! — вскочил Хантер.       — Да, молодой человек, — вскочила следом мать, — уж постарайся объяснить, что ты тут устроил!       — Хантер, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Уиллоу.       — Ну, раз все встали, я тоже, пожалуй, встану, — прокряхтел Калеб.       Начались разборки, крики. Дело чуть не дошло до драки, но сдержанный и культурный Гилберт молча схватил мужа и Уиллоу за руки и потянул их к выходу. Флэпджек, сознавая, что первая (и может вообще последняя) девушка его малютки Хантера вот-вот покинет его дом, быть может, навсегда, зачирикал во всю свою птичью глотку:       — А ну замокли все! Всем оставаться на местах! Не будете слушать — заклюю, блять. Сели!       И все сели. Флэпджек позвал Филиппа, и тот, хоть и не сразу, но выковылел из своего укрытия.       — Это — Филипп Виттебейн, лучший друг Брайана Клаторна. А я — бывший палисман Брайана, который все эти годы охранял его прах. Так вышло, что Брайан не смог сегодня выйти на связь, но эй, это не значит, что нужно ссориться! Сейчас же канун Нового года; через пару часов прозвучат колокола на главной башне, и мы войдём в новый год. Так почему мы должны ссориться в такой ответственный момент? Мы должны быть семьёй: это философия Брайана Клаторна!       Гилберт переглянулся со своим мужем и дочкой. Та, вырвавшись из отцовской хватки, подошла к Хантеру, взяла того за руку и прижалась к боку. Флэпджек довольно ухмыльнулся.       — Вы правда знали Брайана Клаторна? — спросил с неуверенностью Гилберт у чесавшего пузо Филиппа.       — Брайана-то? Так мы с ним вместе фейуху придумали: я, он и Калеб, — он указал на своего покрасневшего брата. — Под фейухой ему в голову умные мысли и лезли. Только потом журналюги прознали, что он бухает, и пришлось репутацию восстанавливать. Для политика это важно. И брат скоро тоже меня кинул.       — Прости, — почесал затылок Калеб.       — Подождите, но Брайан жил сто лет назад. Как это возможно, чтобы вы?.. Так легенда не врёт? Вы — те самые долгожители, наебавшие время?       — Фейуха творит чудеса.       — Новогодние чудеса! — добавил Хантер, нервно посмеиваясь.       Родители Уиллоу шутку оценили. Они быстро забыли о случившемся, и тогда вся большая семья уселась за стол и встречала новый год вместе под звон колоколов и бокалов с фейухой.