Виновна

— Да-да, ты не права. Это всё твоя вина. Это все из-за тебя. — спокойным голосом сказала Лия. — Да в чём я не права? Я стараюсь! — в истерическом полукрике разговаривала девушка с татуировками на лице. — Ты даже не пытаешься. Про какие изменения ты говоришь? Ты даже за 8 недель на проекте ничего не поняла. —девушке с кличкой Вилка, как удар по своему сердцу. — Ты не до конца осознаешь, что из-за своих поступков ты теряешь близких тебе людей. — второй удар. — Что значит ничего не поняла?! Это ты так хочешь сказать, что я осталась алкоголичкой и наркоманкой? — Да. — девушка с тату отправлена в нокаут третьим ударом. — Чего? Ты сейчас серьёзно? — в уголках глаз начала собираться, ужасно не нужная сейчас, влага. — Да. Я не шучу. Ты не меняешься. Ты всё также пьешь, убиваешь свою и чужую жизнь. — девушка уже собиралась перебить, но её остановили. — И не думай, что я не знаю про наркотики в твоей джинсовке. Ты хотя бы получше спрятала. Виолетта стояла в немом шоке. Она понимала, что уже никак не выиграет этот словесный бой. Она проебалась. В очередной раз. Попытавшись спастись из этой тонущей лодки, она хотела сделать как обычно. Подойти, обнять, поцеловать и извиниться в постели. В каком же она была шоке, когда сделав шаг вперед, Лия сделала шаг назад. — Я не буду больше хавать твоё дерьмовое отношение ко мне. — Ты же любишь таких девчонок как я. Я твой любимый наркоман. Я подарю тебе любовь… — не успев договорить, за неё продолжили. — Потом забудешь навсегда. В голове Лии всплыл момент, когда дилер в клубе сказал ей: «Твоя детка любит ксанокс, она часто заезжает. Может возьмешь ей на день рождения? Я слышал у неё оно скоро.» Появилось отвращение. — Передай Дашке Каплан привет. Она взяла много ксанокса на твое др. Вот пускай она спасает тебя от передоза, успокаивает Матильду, подставляя под удар себя, — Лия подошла ближе и вытерла большим пальцем тональное средство с шее своей девушки. — И ставит тебе засосы. — на шее проявился легкий синяк, названный в народе засосом. Виолета очнулась, только когда услышала громкий стук закрывающейся двери. Она понимает, что очень сильно проебалась. Сильнее чем обычно. Только сейчас понимает, что только Лия могла успокоить Матильду, не боясь синяков и ран, которые остались бы утром. Всегда приглядывала за ней, когда та употребляла. И никогда не ставила засосы, ведь знала её принципы и рамки. Виолета понимает, что никакая Каплан или Мози не заменят ей Лию. Надежда на примирение постепенно пропадает, даже когда через два месяца и пять дней Лия не приходит за вещами. Когда удаляет свои соц-сети, меняет номер и уезжает из Питера. Осознает, что все кончено, когда слышит её голос в кружочке Киры. А потом и видит её всю, тоже в кружочке Киры. Понимает что та уже никогда не придёт за вещами и не переступит порог их квартиры. Становится окончательно больно, когда Лия высказывается про ситуацию с Мози и остальными девушками в Тайланде. А слова: «она никогда не менялась и не осознавала, что за поступки нужно нести ответственность» — убивают окончательно. Она снова проебалась. Во всем виновна она. Это только она. Это всё из-за неё.