scars, drugs, fangs

Одержимость Дотторе иногда пугает. Скарамучча не первый день наблюдает за ним, но от ужаса и мерзости передёргивает до сих пор. Сказитель и сам не может понять, как он и этот безумец смогли найти общий язык, если общим языком можно называть взаимную одержимость к увечьям, хотя Доктор обогнал его и в этом. Предвестники давно закрыли глаза и на лабораторию, и на постоянный трупный запах от рук Дотторе. Возможно, просто смирились с этим. Возможно, им легче не влезать в это дело. А возможно, просто боятся не досчитаться пары пальцев на руке поутру. Скара морщится, когда рука Дотторе с влажным звуком погружается в кишки, и очередной эксперимент издаёт жуткий вой. Ещё час назад, по ужасной случайности, Сказитель нашёл в сугробе замерзающего пса. Его тихий скулёж привлёк внимание Шестого номера, и парень с интересом разглядывал рыжую морду, покрытую инеем. - Красивый? - Дотторе кидает заинтересованный взгляд на эту картину. Скарамучча лишь жмёт плечами. Едва живой пёс никак не затронул его жалость. Однако когда Доктор заставил отнести собаку на железный стол, в Сказителе проснулся интерес, как всегда приправленный небольшим страхом. Никто не знает, что взбредёт в голову Дотторе, но наверняка можно сказать только одно - это обязательно будет связано с металлом. Очередной визг разрезает тишину лаборатории, и Доктор презрительно цокает - на его халате рубиново блестит тёмная кровь. Скара подходит ближе. Глаза пса уже закатываются, а из пасти пузырями идёт пена, но он не умрёт, пока Доктор не позволит. Пара уколов с жидкостью, название которой Скарамучча до сих пор не знает, и несчастный эксперимент проживёт как минимум день. И неважно, сколько крови он потерял или насколько уменьшилось количество его внутренностей. - Почему ты сразу его не убьёшь? - Сказитель чуть ёжится, когда пёс вновь пытается вырваться и ревёт уже не собачьим воем. Доктор на секунду выпускает шестерёнку, и с ухмылкой смотрит на парня: - Тебе его жалко? - Нет, - Скара мгновенно скалится и смотрит в глаза. Снова Доктор напоминает про его создание. - Орёт противно. - Так веселее. - Дотторе пожимает плечами и возвращается к работе. Собака умирает через два дня. В её застывающем теле что-то металлически скрипит и тикает.

***

Сказителя кидает из стороны в сторону, хотя он лежит ровно. Из мыслей остаётся одно навязчивое "Дотторе", но и оно порой теряется в едком тумане из химии и страха. Стать богом реально. Так сказал Доктор. Ему единственному Скарамучча верит, и только из-за этой веры он всё ещё лежит на его столе. Под ухом что-то раздражающе бурлит, машины размеренно и глухо гудят, процесс идёт уже больше двух часов. Для Дотторе отдельное удовольствие создавать всё вручную. Каждая шестерёнка, вшитая в тело, каждый гвоздь, дробящий кости, всё это мужчина выточил сам. И лично встроил внутрь Скарамуччи. Около месяца назад, увидев своё наполовину законченное будущее тело Архонта, Сказитель, позабыв про свою маску равнодушия, спросил, как долго Дотторе отливал и скреплял детали. - Дня два, - Доктор с интересом следит за лицом младшего, и тот с непониманием смотрит в ответ, отчего Дотторе издаёт пару смешков, - Ты думал, эту махину я делал вручную? Ты, недалёкая кукла, даже не задумался, зачем я запустил те машины? Они сделали за меня всю работу. Предвестник острозубо улыбается, а Скара закипает от гнева. В очередной раз Доктор выставил его идиотом. - Не волнуйся, Сказка, детали для твоего тела я сделал своими руками. Такую тонкую работу я бы не доверил роботам. - Дотторе взъерошивает волосы младшего и отходит, насвистывая мелодию, которая эхом отдаётся в стенах. «Сказка». Это прозвище Дотторе придумал не так давно, но почему-то каждый раз, когда мужчина его произносит, Скарамучче хочется перечеркнуть все свои прошлые имена, чтобы осталось только это короткое «Сказка». - Больно! - Скарамучча оборачивается и рычит, чувствуя третью иглу, прокалывающую кожу на спине. Доктор лишь приподнимает бровь, и, продолжая вводить катетер, без интереса отвечает: - Сначала ты просишь показать тебе, что значит боль для человека, а теперь скулишь? Теряешь то, что я в тебе ценил. Выносливость. Скара лишь дёргает уголком губ и отворачивается. Дотторе прав. Он сам попросил во время эксперимента сделать его тело похожим на человека. Хотел чувствовать физическую боль, сравнить её с моральной. Его Создательница не захотела наделять пустую оболочку чем-то помимо негативных эмоций, и это быстро исправил Доктор. Пара литровых шприцов, и по телу Скарамуччи растеклась тупая боль, от которой захотелось выдернуть все свои кости, только бы перестало ныть. Естественно, он не умрёт, Дотторе специально оставил парню его отличную регенерацию и выносливость, но всё же помимо дробящей боли Скара почувствовал новый уровень эмоций. Поначалу он приписывал это к известной ему привязанности, и безумно злился сам на себя. Псы привязываются к хозяину. Похож ли Сказитель на пса? Вряд ли. Он издалека наблюдал за людьми, и всё больше не понимал сам себя. Было ли это что-то, что называют «любовь»? Или Доктор просто допустил ошибку в составе? Скарамучча этого не знал, но в одном был уверен точно - Дотторе поможет ему в любом случае. Он приказал рассказывать ему обо всех новых ощущениях, и парень делал так, как просили, но об этом пока молчал. От одной мысли, что Доктор снова может рассмеяться ему в лицо, у Сказителя сжимались зубы. Такого он не допустит. - Прекрасно, - Дотторе, погрузившись в работу, не скрывал восторженной улыбки, когда уже пятая игла прокалывала кожу и входила в мышцы, - Ты - прекрасный эксперимент, Сказка. Лучшее моё творение. Ты будешь Архонтом, которого будет невозможно устранить, с любой стороны ты защищён. И телом, и разумом. Лишние эмоции тебе явно не нужны, верно? - Верно. - Скарамучча лишь раздражённо водит плечами, хотя хочется орать. Острый конец раздирает мясо, парень чувствует каждую каплю, просачивающуюся внутрь. Оказывается, человек слишком чувствителен, но пути назад нет. Утешает лишь то, что это пройдёт, как только Дотторе закончит модернизировать его тело. Учёный любил рассказывать о своих действиях, Скара всегда внимательно слушал. Он был в курсе всех дальнейших планах, которые построил для него Доктор. Их много. Они пугают. Они безумны. Они нравятся Сказителю. Дотторе нравится решительность Скарамуччи. Скарамучче нравится Дотторе. - Я оставлю тебя на пару минут, не двигайся, - Доктор отходит от сидящего парня и отходит в конец лаборатории. Скара наблюдает за удаляющейся спиной, а после пытается найти удобное положение. Однако, иглы и прикреплённые к ним трубки с жидкостью мешают расслабиться. Доктор сказал, что изменил состав, и Скарамучча начинает это ощущать. Стало не так больно, больше забавно. Он знает, что порой люди глотают, вкалывают или вдыхают непонятные вещества, а после выглядят беззаботно. Похожи ли его трубки на это? Сказитель не знает, но ощущения такие же непонятные. В лаборатории тихо, в голове Скарамуччи целый рой из голосов и цветов. Фиолетовый. Сёгун? Кто? Красный. Как кровь. Или плащ. Сказитель улыбается, вспоминая, как ему понравилось устраивать кровавое месиво на месте клана. Клан... Неважно. Всё неважно. Ему хорошо. Скарамучча падает на стол спиной, трубки глухо булькают, иглы входят до упора и двигаются в мышцах. Всё так неважно. Белый. Хрупкий, под ногами хрустит. Плевать. Оранжевый. Как всполохи костров. Стальной серый. Он трогает оттенок пальцами. Холодный и остроконечный. Сразу несколько цветов. Однажды он видел такое над морем после дождя. Красиво. Бледно-голубой. Перья. Скара видит, как в темноте прорезаются острые зубы, до дрожи знакомые. Он тянет руку и коротко смеётся, когда не может ухватиться. Улыбка остаётся на месте даже когда Сказитель открывает глаза. - Довольно интересный эффект, не находишь? - глухой голос где-то над головой, и расфокусированный взгляд упирается в Доктора. Скарамучча почему-то чертовски рад видеть эту усмешку. Он пытается приподняться, но руки не слушаются, и лишь безвольно свисают со стола. - Как ощущения? - Такого ещё не было, - Сказитель не отдаёт отчёта своим действиям, все запреты в его голове слетели, и он из последних сил хватается за белоснежный рукав Дотторе, слабо притягивая руку к себе. Доктор не препятствует, лишь наблюдает. Не в первый раз ему ставить такие эксперименты, но Скарамучча - уникальный опыт. - Ты ведь хотел прочувствовать всё, что может испытать человек? Это называется трип. Решил показать тебе, пока действует укол. - Дотторе хищно следит за эмоциями на лице куклы. Парень корчится на железном столе, совершенно забыв про трубки в спине, и улыбается, словно безумный. - Всё хорошо? - Всё.. Отлично? - Сказитель будто разучился говорить, ему кажется, что он может рассказать все Дотторе одними только картинками в голове. Это забавляет. А ещё мелькают мысли о поцелуях. - Не врёшь? - Доктор едва сдерживает смех, видя огромные зрачки и приоткрытый рот Скарамуччи. Эксперименты с наркотиками всегда до жути весёлые. Жаль, что на людях заканчиваются весьма печально. - Я никогда не врал тебе, - Сказитель резко меняется в лице. Он отчаянно пытается вернуть себе контроль, но мозг не желает выпускать из круга эйфории. Я никогда не врал тебе. Никогда не врал тебе. Не врал тебе. Врал тебе. Я вру тебе. Я не понимаю своих чувств. Я скрываю их. Я в ловушке. Я боюсь. Я слаб. Мне нравится. Сказитель едва сопротивляется, когда Дотторе усаживает его на стол и по одной вытаскивает иглы. Места проколов рваные и кровоточат, но Скарамучча не замечает. Ощущение тумана и лёгкости пропадает, мысли проясняются. Скарамучча понемногу приходит в себя, и думает, что лучше бы он остался в том состоянии. Реальность отвратительна. - Похоже, для первого раза я взял слишком большую для тебя дозировку, - Доктор хмурится и что-то перечёркивает в своих записях, а после поднимает взгляд и на губах змеится привычная улыбка. - Как состояние? - Ещё раз подсунешь подобную дрянь, и я тут же воткну эти трубки тебе в горло! - Скарамучча чуть ли не кричит, но всё же берет себя под контроль. Ему до боли хочется вцепиться зубами в эту мерзкую ухмылку и выгрызть её. Или не выгрызть. Сказитель морщится. - Ты нравился мне куда больше, когда улыбался как идиот и цеплялся за меня, - Дотторе подходит ближе, и Скара чувствует, как тот опирается на железный стол, - И даже скулил что-то про то, как хочешь поцеловать меня. Сказитель отшатывается назад, и чуть ли не воет от боли в лопатках, но сейчас это такие мелочи. Он судорожно пытается вспомнить, когда и как успел проколоться, но воспоминания словно стёрлись. Однако парень уверен, что Дотторе говорит правду. Потому что мысли читать мужчина не умеет. Ведь так? - Бред не неси, - Скарамучча старается принять возмущённо-беззаботный вид, но Доктору сложно затуманить глаза. Сказитель на дрожащих ногах спрыгивает со стола и идёт к тяжёлым дверям, намереваясь покинуть эту комнату, но его резко тянут за руку назад. Скара в бешенстве разворачивается и заносит ладонь для удара, но и её Дотторе перехватывает и сжимает так, что раздаётся глухой хруст. Парень кривит рот от боли, но не вырывается. Доктор ещё пару секунд держит руку Сказителя, и аккуратно выпускает. Два пальца неестественно заломаны в сторону, и мужчина молча наблюдает, как Скарамучча трёт кисть, с напускным отвращением глядя на него снизу вверх. - Знаешь, я бы хотел показать тебе ещё одну эмоцию, - Дотторе кладёт руку на плечо младшего и делает шаг вперёд, - Для твоего опыта будет полезно знать человеческую натуру со всех сторон. Скарамучче кажется, что он всё ещё не отошёл от наркотика, потому что время одновременно останавливается и проматывается с огромной скоростью, когда холодные губы хищно накрывают его собственные. Дотторе пугающе напористый, его острые клыки царапают и оставляют следы на дрожащих губах Сказителя. Парень не знает, что делать, но понимает - отстраняться ему совсем не хочется. Поэтому он делает шаг вперёд и сцепляет руки за шеей Доктора, придвигаясь ближе и стараясь перехватить поцелуй, но Дотторе лишь впивается зубами в нижнюю губу и чуть оттягивает, тут же отпуская и отстраняясь. - Что ты мне вколол? - Скарамучча опустошённо смотрит на стоящего в стороне Доктора, который снова натянул свою раздражающе-завораживающую улыбку: - Просто чтобы ты знал, Сказка - действие веществ кончилось ещё двадцать минут назад.