boy of my dreams (on my screen)

Эстет к работе от автора: https://imgur.com/nC7To33

☆

– Значит, ты утверждаешь, что два лучших варианта – это парень, разговаривающий со своей рыбкой и предполагаемый любитель фурри? – кричит Чанбин сквозь свою банку пива. Это не обязательно, так как в апартаментах Чана находятся всего четыре человека, а музыку они выключили еще час назад. Минхо вздрагивает, но не останавливает его. Во всяком случае, он уже выучил, что пьяный Чанбин куда громче, чем трезвый Чанбин, и самый простой способ договориться с ним – дать ему кричать. – Я склоняюсь к парню с рыбкой, вообще-то, - говорит Минхо, пока накрывает уснувшего на диване Чонина пледом, – Он кажется милым. – Пожалуйста, не соглашайся на парня с рыбкой, – стонет Чан, пытаясь выхватить банку с пивом из рук Чанбина. Минхо наблюдает за его стараниями некоторое время. Чан добивается успеха только когда отвлекает Чанбина с помощью поцелуя. Чанбин тихо ворчит себе под нос, от чего на лице Чана появляется глупая улыбка. Он знает, что должен отвернутся и прекратить крипово пялиться на своих друзей, но его взгляд прикован к их глазам и их улыбкам. Им потребовалось время, чтобы прекратить кружить вокруг друг друга. Для них это что-то новое, конечно, но это ново и для Минхо – наблюдать за их динамикой, сменившийся с дружеской на, что бы это ни было, но оно заставляет Чанбина смотреть на Чана, словно это он повесил луну на ночное небо. И он счастлив за них, правда, но что-то странное щемит в его груди. Это не одиночество, говорит он себе, но, возможно, тоска по тому, что есть между ними. Он винит в этом алкоголь. – Он – лучший вариант, – повторят Минхо, пожимая плечами. – Честно, не думаю, что парень, называющий свою рыбку «соулмейт», будет хорошим соседом, – говорит Чан, скрещивая руки на груди после того, как успешно заставил своего парня лечь на диван, – Это немного пугает. – Хорошо, но я должен найти нового соседа до конца месяца, у тебя есть варианты получше? – Я поспрашиваю, может кто-то ищет себе жилье, – пыхтит Чан, взъерошивая волосы Минхо, когда проходит мимо. Минхо, видимо, все еще пьян, судя по тому, что он льнет к прикосновению вместо того, чтобы начать шипеть на него. – Если никого не найдешь, я выберу парня с рыбкой, – ворчит Минхо, направляясь в сторону гостевой спальни, чтобы вырубиться там. – Я найду кого-нибудь. Только не парень с рыбкой! – кричит Чан ему в след. Минхо не утруждает себя, чтобы что-то ответить, падая лицом на кровать.

☆

Минхо не должен был рассчитывать на способности Банчана в решении проблем, но два дня спустя он получил сообщение от своего хена, подтверждающее, что он нашел отличного кандидата на роль его соседа. Именно так в выходной Минхо и оказался открывающим дверь Чану и своему потенциальному соседу, оба парня улыбались ему. – Он твой давно потерянный брат или типа того? – Минхо поднимает бровь, глядя на них. По правде, внешних сходств особо нет, но у обоих эта щенячье-мальчуковая аура, что проявляется в том, как они стоят рядом друг с другом, улыбаются с ямочками и светятся очарованием соседского парня. – Нет, и мне даже обидно, если ты подумал, что я похож на этого старика, – наносит удар парень, похожий на щенка, и смеется на огорченные стоны Чана. Минхо не хотелось бы признавать, но он уже думает, что они могут сработаться. – Боже мой, может, мне не стоило позволять вам двоим пересекаться, – ворчит Чан, указывая на парня рядом с собой, – Это Ким Сынмин. Минхо не упускает возможности изучить Сынмина, который утопает в своем худи, мягкие каштановые волосы падают на большие глаза. Его очки в черной оправе идеально расположились на переносице. Кончики пальцев, торчащие из рукавов толстовки, играют с тканью и выглядят милыми. Как правило, люди сбегают от его взгляда, но Сынмин стоит не двигаясь все время, пока Минхо сканирует его с головы до пят. Он не отводит взгляд от Минхо, блеск веселья пробегает в них, когда они встречаются глазами. Минхо не знает правил игры, в которую они играют, но это забавно, что Сынмин выглядит так, словно не хочет проиграть. Сынмин моргает, ресницы скользят вниз к его щекам. Губы как сахарная вата, розовые блестящие и— Оу. Он попал. Минхо закрывает глаза и поднимает голову. Из него вырывается смех и, когда он возвращает взгляд Сынмину, на его губах красуется сладкая улыбочка. – Заходи, – Минхо отходит в сторону. Когда Сынмин проходит мимо него, он чувствует легкий, цветочный запах свежевыстиранного белья. Минхо инстинктивно льнет к этому успокаивающему аромату, прежде чем тот покидает его и он пытается собрать себя в кучу. Блять блять блять, блять! Чан по-прежнему стоит в дверях, застряв на полпути, и выглядит так, словно не знает, хочет ли убраться подальше от них или остаться и понаблюдать. – Я пожалею о своем решении? – в глазах Чана проскальзывает блеск, он всегда слишком хорош в чтении мыслей Минхо. Минхо оборачивается, чтобы посмотреть на Сынмина, который протягивает вниз руку. Дори с интересом движется к ней, достаточно любопытный, чтобы понюхать ее. Сирены воют в его голове, но все будет в порядке. Это нормально! Должно быть. То, что Чан появился в его дверном проеме с щенячьим мальчиком из его мечтаний, не означает, что Минхо потеряет свое спокойствие. Минхо пожимает плечами, наблюдая за сценой перед собой. Каким-то образом, всего за несколько минут, Сынмину удается подружится с Дори, что… довольно впечатляет. Он чешет Дори за ушком и улыбается Минхо, его улыбка раздражающе яркая. – Поможешь осмотреться?

☆

Минхо не из тех, кто попадается в ловушки и под заклинания, но с тех пор, как он встретил самого злобного финального босса, Сынмина, ему стало трудно соблюдать собственный моральный кодекс. Складывается ощущение, что у Сынмина всегда есть секретное оружие в рукаве – комбо «подмигивание-и-надутые-губы» в сочетании с раздражающе плаксивым, но все равно сладким тоном – и Минхо в нокауте. На экране высвечивается ТЫ ПРОИГРАЛ написанное режущими глаза красными неоновыми буквами, а он в поражении наблюдает за тем, как уровень его стамины неуклонно падает. Минхо тяжело дышит на земле, слишком занятый сдерживанием участившегося сердцебиения, чтобы избежать поражения в следующем раунде, в то время как Сынмин сладко смеется, празднуя свои победы. Если быть до конца честным, Минхо перестал чувствовать свою правую руку три минуты назад, но он слишком горд, чтобы отступить сейчас, или когда-либо, особенно если учесть, что у его оппонента появится на одну причину больше, чтобы дразнить его. А что до Минхо, у него есть безумное, абсолютно невменяемое стремление произвести впечатление на этого оппонента. Боже, он ненавидит то, как падок на симпатичных парней с большими карими глазами. Он совсем не против помочь Сынмину с переездом, но чего он не ожидал, так это такого огромного количества вещей Сынмина. Коробки просто нескончаемы, каждая тяжелее предыдущей, помечены цветными стикерами. И с каждой поднятой коробкой от Сынмина поступает комментарий, дышащий ему в спину. – Хен, аккуратнее с этой коробкой! – Сынмин кружит рядом, но не предпринимает попыток помочь дотащить коробку. Кажется, он больше увлечен рассматриванием вен и мышц, напряженных на руках Минхо. Это почти что мило, почти, – В ней мои камеры и линзы к ней, она хрупкая! – И пиздец какая тяжелая. Не вертись под ногами, – огрызается Минхо, наблюдая, как капелька пота стекает по его лбу. Сынмин выглядит завороженным, глаза блуждают по его согнутым рукам. Минхо рад, что не единственный страдает. – Ким Сынмин, ты слышишь меня? Я сказал, что она тяжелая, подвинься, пока я не уронил ее. Сынмин возвращается обратно откуда-то из своего сознания и отпрыгивает из дверного проема. Он многозначительно избегает взгляда на Минхо, поворачиваясь к нему спиной и перебирая что-то на своем рабочем столе, но Минхо замечает характерный румянец на его щеках. – Это была последняя, – пыхтит Минхо, вытирая пот со лба, – Можешь начать думать, как отплатишь мне. – Оу, я смогу загладить вину перед тобой, хен, – отвечает Сынмин, подмигивая, пока опирается о свой стол, взяв себя в руки. Минхо не помнит, как «хен» стало распространятся на него, Сынмин непринужденно бросил это, когда впервые заявился с Чаном. Минхо же был слишком занят наблюдением за губами Сынмина, растягивающимися в улыбку, пока Дори кружил вокруг него, так что не исправил его, забив на это. – Держи свои извращенские мыслишки подальше от меня, – Минхо сверлит взглядом, хотя это и не оказывает эффект на Сынмина, который драматично вздыхает и хватается за грудь. – Как ты смеешь подразумевать такое! – вздыхает Сынмин, вытирая фальшивую слезу под своим глазом, – Я испытываю к тебе лишь глубокое уважение, хен. Минхо закатывает глаза, оглядывая кучу коробок, по-прежнему загромождающие комнату Сынмина. За окном солнце начало садиться, пропуская теплое свечение в квартиру. Он не обращал внимание на то, сколько времени прошло, постоянные поддразнивания Сынмина не давали ему скучать, заставляя пролетать часы, которые они провели вместе. Сынмин готов было уже выкинуть очередную остроумную фразочку с блеском озорства в глазах, но оказывается прерван громким, почти злобным мяуканьем. Дуни сидит в дверном проеме, с негодованием смотря на Минхо, явно расстроенный тем, что его хозяин опоздал уже на несколько минут с подачей ужина. Сынмин кажется удивленным таким громким мяуканьем, он присаживается, чтобы погладить Дуни, но хмурится, когда кот отскакивает от его руки. Минхо чувствует укол в своей груди от расстроенного выражения на лице Сынмина, что побуждает его вмешаться. – Он злится, потому что голоден, – мягко объясняет Минхо, стараясь уладить этот момент. Он проходит мимо них в кухню, закатывая глаза, когда Дуни устремляется следом за ним, – Он будет крутится вокруг и просить обнимашек, когда наестся. Позже, когда коты были накормлены, а они с Сынмином довольны его заказом еды, Минхо обнаруживает себя с увлечением наблюдающим за Дуни, который заинтересованно обнюхивает руки Сынмина, явно в поисках внимания. Сынмин уже сонный, глаза слипаются, но он все равно предпринимает отважное усилие, поглаживая мурлыкающего кота ладонью. Это мило, и это уже седьмой раз за сегодня, когда Минхо думает об этом слове, отсылаясь к Сынмину. Осознание этого словно окатывает его ледяной водой, из-за которой он подскакивает с дивана. Все нормально, он в порядке, поспит и все пройдет. С другого конца комнаты Суни ловит взгляд Минхо с верхушки кошачьей башни, приземляя его скучающими глазами. Я не убегаю! хмурится на него Минхо, но Суни не удостаивает его ответом, разворачивась, чтобы поудобнее устроиться на башне. Сынмин быстро засыпает – усталость после сегодняшнего дня в конце концов достигает его. Дуни устраивается клубочком рядом с ним в поиске тепла от худи Сынмина. Минхо чувствует тяжесть в животе, тончайшую нить чего-то, чему он пока не готов дать название. Все нормально, тихо успокаивает он себя, отмахиваясь от этого чувства. Это ничего не значит. Суни продолжил пялиться на него со скучающим безразличием. Минхо корчит рожицу в сторону кота и спешит в свою комнату. И если его взгляд еще раз останавливается на Сынмине, лежащем на диване, прежде чем он испаряется за дверьми своей спальни, никто этого не видит, особенно не Суни, который бездельничает за углом.

☆

С переезда прошло несколько недель и, как заверял Чан, Сынмин доказал, что он исключительный сосед. Он поддерживает апартаменты в безукоризненной чистоте, опрятнее, чем это делал Минхо, что он с неохотой признает. На холодильнике теперь висит небольшой список дел, расписанный на неделю вперед. Поначалу настроенный скептически Минхо смягчается, когда Сынмин с энтузиазмом показывает ему стикеры с собачкой и котиком, которыми они должны отмечать сделанные дела. – Это чтобы отслеживать, кто что сделал, и мы могли распределять задания поровну! – объясняет Сынмин с улыбкой, а Минхо находит это очаровательно милым, чтобы согласиться. Сынмин без особых усилий контролирует все: от отслеживания сроков оплаты аренды квартиры до пристального контроля за походом в продуктовый и хозяйственный магазины, обеспечивая бесперебойную работу их жилища. Каждое утро, словно по будильнику, Минхо просыпается от лучшего в мире аромата кофе, сваренного Сынмином, который настолько вкуснее, чем тот, что он раньше брал в магазинчике у дома. Единственная вещь, в которой Сынмин ужасен – это готовка. Он справляется с такими вещами на кухне, как приготовление рамена или жарка яиц, но его поварские способности не способны на большее. Это идет им на пользу, потому что Минхо любит готовить, а Сынмин непринужденно убирает со стола после этого. Это самый безупречный переход в режим проживания с кем-либо, который только был у Минхо. Их стиль жизни идеально сочетается, как кусочки одного паззла.

☆

Однажды Минхо повредил палец, пока нарезал лук, теперь держал его под струей воды, чтобы смыть кровь, когда Сынмин зашел на кухню и издал сдавленный звук. – Что случилось!? – Сынмин заглядывает через его плечо и его глаза расширяются, – Больно? Ты в порядке? Ты должен быть осторож— Минхо закатывает глаза и брызгает водой в Сынмина, чтобы заткнуть его. Сынмин пораженно смотрит на него в ответ, но обеспокоенные морщинки так и не убрались с его лба. – Это всего лишь маленькая царапина. Ты драматизируешь так, словно я отрезал себе руку, – ухмыляется Минхо, вытирая руку, чтобы осмотреть порез. Он пожимает плечами и возвращается к нарезке лука, когда Сынмин издает протестующий звук. – Ты должен перевязать ее! – настаивает Сынмин, его руки колеблются, словно он собирается потянуть Минхо за рукав, но передумывает на полпути. – Она даже не болит, я в норме, – успокаивает его Минхо, вертя пальцем напротив глаз Сынмина. Сынмин внимательно изучает царапину, кровотечение прекратилось, а сам порез достаточно небольшой, чтобы зажить самостоятельно через несколько часов. – Жди здесь, – шепчет Сынмин и убегает в их совместную ванну, чуть не спотыкаясь о Дори на своем пути. Дори пугается и одаривает Минхо злобным взглядом, что вообще-то нечестно. Это ведь не он тот, кто слишком остро реагирует сейчас. Из ванной комнаты слышится звук копошения по ящикам, сопровождающийся глухим стуком. Сынмин возвращается с пластырем, вырезанным на скорую руку, и с по-прежнему обеспокоенным видом, после чего он вручает повязку Минхо. Минхо молча смотрит на него, на эти обеспокоенные из-за простого пореза глаза, на подрагивающие брови. Это…мило. Это также самый минимум, подкидывает мозг Минхо, что довольно-таки грубо и, возможно, правдиво, но сердце Минхо слишком занято тем, чтобы пропускать удары перед Сынмином каждый раз, чтобы больше беспокоиться о здравом смысле. Минхо не предпринимает попытки наложить пластырь, вместо этого он молча протягивает руку, сопровождая это кивком, который должен сподвигнуть Сынмина к действию. – Давай, Ким Сынмин, – закатывает он глаза, когда Сынмин не решается на действие, – Наклей его уже. Сынмин выдыхает коротенькое «оу» и отводит взгляд. Он аккуратно отрывает пластиковые края и медленно приближается к Минхо. Беря руку Минхо в свою, он оборачивает пластырь вокруг пореза, осторожно закрепляя кончики, чтобы убедиться, что держится все хорошо. Минхо нормально не дышит все это время, взгляд зафиксирован на Сынмине, на мягких касаниях кончиков его пальцев, на том, как он проводит большим пальцем по пластырю, когда все готово. Сынмин по-прежнему не отвернулся, продолжая перебирать пальцы Минхо в своей руке. Минхо ждет, смотрит на румянец на щеках Сынмина и на то, как его пальцы почти что начали загибаться вокруг пальцев Минхо. Дори кружит вокруг ног Сынмина, трогая лапками его штаны, что выводит его из оцепенения. Сынмин застенчиво смотрит на Минхо, после чего приседает, чтобы почесать Дори за ушком, воркуя с ним, пока тот мурлычет. Минхо старается утихомирить свои трясущиеся руки и возвращается к нарезке лука. – Тебе нужна моя помощь? – спрашивает Сынмин. – Так как мы не хотим сжечь кухню, не думаю, что ты можешь чем-то помочь. – Я не настолько плох, хен! – Расскажешь после того, как заменишь мою антипригарную сковороду. – Что ты для нас готовишь? – спрашивает Сынмин, почесывая пузико Дори. – Не твое дело. Это для меня. Минхо старается игнорировать его остаток всей готовки. Он достает контейнер готового кимчи и изо всех сил старается скрыть улыбку на визг Сынмина. – Ты готовишь кимчи чиге?! – чуть ли не кричит Сынмин. Дори одаривает его недовольным взглядом, но продолжает таять под его касаниями. Минхо хмыкает вместо ответа. – Честное слово, я мечтал о нем всю прошлую неделю. Серьезно, я чувствую его недостаток в своих венах, – улыбается Сынмин, поднимаясь, чтобы вновь заглянуть через его плечо, – Какое удачное совпадение. Да. Конечно. 100%. Очевидно. Сынмину не обязательно знать, что до Минхо дошли слухи (из-за длинного языка Хан Джисона) о том, что кимчи чиге - это истинная любовь и путь к сердцу Сынмина. Не то чтобы Минхо искал пути к его сердцу или что-то в этом роде. Он делает это как жест доброй воли. Когда еда готова, Сынмин не может усидеть на месте. Он вертится, стонет, танцует на своем месте из-за вкуса, восхваляя поварские способности Минхо снова и снова, пока это не заставляет его краснеть настолько сильно, что ему становится сложно проглатывать свою еду. Сынмин понимающе ухмыляется ему, глаза блестят из-за возможности заставить Минхо покраснеть. Убрав со стола, он буднично касается и мягко щипает горящее ухо Минхо по пути к раковине. Минхо позволяет звуку текущей воды заглушить его участившееся сердцебиение, ударяющееся о его ребра.

☆

Иногда Сынмин разбивает лагерь возле дивана в гостиной для учебы. Он сидит с таким количеством открытых книг и тетрадей, что кажется, по мнению Минхо, их больше, чем должно быть. Но, опять же, Минхо понятия не имеет об учебе на юридическом, поэтому молчит об этом. Время уже за полночь. Минхо бредет из своей комнаты полусонный, собираясь что-то сделать, но это что-то вылетает из его головы, когда он замечает Сынмина в круглых очках на носу. Он фыркает и насмехается над экраном своего ноутбука, как будто он его лично оскорбляет, пальцы яростно летают по клавишам, пока он печатает и время от времени ворчит себе под нос. Сынмин пугается, глаза широко раскрыты, а тело дергается. Он одаривает Минхо обеспокоенным взглядом. Его глаза, прямо сейчас скрытые за его милыми очками, сканируют Минхо, и только в момент, когда Сынмин поднимает одну бровь, Минхо замечает лужицу возле своей ноги. Оу. Он уронил стакан, который держал в руке. Вода, растекшаяся вокруг его ноги, холодная, контрастирующая с жаром на его щеках и ушах. Если он покраснеет еще сильнее, его мозг может начать вытекать из ушей. – Что случилось? – Сынмин отставляет ноутбук в сторону и поправляет очки на носу одним пальцем. Он выглядывает с дивана, словно щенок, широкие глаза светятся любопытством за стеклами милых круглых очков. Минхо пытается наскрести ответ, но с каждой секундой, пока он смотрит в глаза Сынмина за этими линзами, его мозг словно начинает вытекать из его черепа. – Ну правда? Ты поранился? – Сынмин проводит рукой у лица Минхо, хмурясь в сторону воды, теперь медленно растекающейся по полу. Он присаживается, чтобы поднять стакан, который уже успел немного откатиться. Минхо использует эту возможность и вырывает себя из этого странного транса. Минхо собирался лишь слегка тыкнуть в свое лицо, достаточно, чтобы вернуться в сознание, но его рука, к сожалению, не поняла его намерений. Шлепок вышел сильный, громкий и достаточный, чтобы он вздрогнул, его левая щека теперь горит от острой боли. Сынмин оборачивается на него, рот открыт и из него вылетает шокированный вздох. В следующую секунду он уже рядом с Минхо, кончики пальцев аккуратно скользят по горящей щеке. – О боже мой, ты с ума сошел? Какого хрена, хен! – Сынмин замирает на мгновение, а затем осторожно проводит пальцами по красной отметине на щеке Минхо. Минхо действительно выжил из ума, потому что это касание мгновенно успокаивает жжение. – Почему ты вообще... Ты что… Тебе не больно… Большинство из этого превращается в белый шум – все видение Минхо заполнено глазами Сынмина, тем, как его брови движутся навстречу друг другу. Минхо нужно забронировать билет на самолет, который унесет его куда-нибудь подальше отсюда. Нахуй это. Нахуй Ким Сынмина. – Тут был жук, – все, что удается промямлить Минхо, он все еще чувствует, как его щека нагревается. Только на этот раз из-за возможности быть так близко к Сынмину и от его нежных пальцев, теперь взявших его за щеку. Сынмин пристально смотрит на него, подводя к дивану. – Глупый хен, садись. Я вытру здесь, думаю, преклонный возраст доводит тебя до сумасшествия. У Минхо нет сил спорить, он слишком смущен, чтобы даже взглянуть в глаза Сынмина – эти карие глаза, скрытые за дурацкими ебаными задротскими очками, которые делают его одновременно горячим и милым. Он растягивается на диване, копаясь в телефоне, чтобы отвлечься. Один из котов сразу же устраивается в его ногах. Прежде чем он осознает, его глаза начинают слипаться, сон охватывает его. – Выглядишь уродливо в этих очках, – мямлит Минхо. – Конечно, хен, как скажешь. – Я серьезно, аж глазам больно. Сынмин улыбается и подмигивает ему, его глаза светятся. – Тогда не буду носить их, пока ты рядом. – Не будь идиотом. Ты будешь врезаться в стены без них, так что лучше оставь, - бубнит Минхо, предварительно закрывая глаза, чтобы спрятаться от понимающей улыбки Сынмина. Он едва ли замечает, когда Сынмин возвращается к своему ноутбуку. Мягкие клики печатания быстро погружают Минхо в сон. Незадолго до того, как погрузиться в него, он слышит легкий смешок, ладонь нежно касается его щеки, а большой палец медленно и успокаивающе проводит по ней. Минхо прижимается к ладони и мгновенно засыпает.

☆

– Я никогда не видел, чтобы ты настолько кого-то нахваливал, – с подозрением насмехается Чанбин из-за своего стакана. – Я не нахваливаю его, – сухо отвечает Минхо. Чонин скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. – Ты сказал, и я цитирую, «Сынминни не так плох, чтобы жить с ним», что фактически является высшей формой симпатии, исходящей от тебя. Минхо должен был никогда не поднимать эту тему. Он должен был понимать, что, как только он откроет свой рот, его друзья окружат его, словно гиены, кровожадно, чтобы напасть. – Кто угодно словит краш на Сынминни, он, типа, лучший человек на свете, – восклицает Джисон, чокаясь своим шотом со стаканом Минхо. Он выпивает соджу и набивает рот говядиной, накиданной в его тарелку Чаном. Это также стало сюрпризом, тот факт, что все его друзья были знакомы с Сынмином до него. Минхо знает, что он тот еще затворник и круг его общения довольно узок, но Ким Сынмин стал удивлением, поскольку каждый из его друзей, кажется, поет ему дифирамбы. – Если бы только он принял мои подкаты, – вздыхает Джисон, вытирая ненастоящую слезинку под глазом, – Мы бы стали непобедимой парочкой факбоя и зануды. Чанбин чешет висок, закатывая глаза. – Последний раз тебе говорю, ты не можешь называть себя факбоем, если ты девственник. Как и ожидалось, это достаточно заводит Джисона и он стучит руками по столу, выкрикивая что-то по типу «быть факбоем – это состояние души!». Чонин гогочет, наблюдая за этой сценой, а его камера на телефоне уже снимает все это. Чан изо всех сил старается загладить ситуацию, пытаясь опустить Джисона на его место. Минхо счастлив, что до конца вечера разговор перешел в другое русло. И это только когда он открывает дверь их квартиры, когда слова Джисона отдаются звоном в его ушах. «Кто угодно словит краш на Сынминни». Проскальзывая внутрь квартиры, Минхо находит комнату пустой. Сынмин скорее всего спит в своей комнате. У раковины сохнет посуда – Минхо оставил ему ужин, прежде чем уйти. Только потому, что, помимо приготовления вкуснейшего кофе, Сынмину нельзя доверять в плане кухни. Он мог не заметить в темноте, но желтая бумажка, приклеенная к столу, цепляет его внимание. Минхо фыркает на дурацкий рисунок, его глаза неосознанно стреляют в сторону закрытой двери комнаты Сынмина. Суни молчаливо наблюдает за ним из темноты, несколько секунд оценивая Минхо, прежде чем бросить взгляд «Я же говорил» и с важным видом направиться в сторону спальни. Минхо осознает, что он улыбается, а щеки начинают гореть. Он трясет головой, чтобы избавиться от этих мыслей, а Суни бросает на него понимающий взгляд, когда он аккуратно убирает записку в ящик своей тумбочки. Минхо падает лицом в кровать и решает игнорировать его.

☆

Минхо закидывает вещи в сумку и вываливается из студии. Он почти пробегает несколько раз на красный, чтобы скорее добраться до дома, но придирчивый голос в уголке его черепной коробки останавливает его от этого. Так получилось, что Минхо потерял счет времени и, прежде чем он осознал это, луна уже была высоко в небе. Он должен был оказаться дома раньше, а сейчас было уже намного позже вечернего кормления детей. Он точно знает, что Дуни будет обозлен на него, когда он вернется, так что придется угостить его кошачьим лакомством, чтобы помириться с ним. Он несется вверх по лестницам, уже чувствуя вину за пропущенное время ужина. Повернув ключ, он распахивает дверь, ожидая услышать хор недовольных мяуканий, который обрушится на него. Когда он влетает внутрь, готовый упасть на колени и молить о прощении, его оглушает тишина.        Минхо задерживает дыхание, подготавливая себя к жалобам, но, когда ничего не происходит, он крадется по квартире, а затем останавливается как вкопанный. Несмотря на то, что Суни всегда вел себя так, словно целовать Минхо отвратительно, сейчас он выглядел по-настоящему довольным на коленях Сынмина, мурлыча, пока его мордочку усеивали поцелуями. Дуни устроился возле бедра Сынмина, его глазки уже слипаются. Тот факт, что он не выглядит расстроенным, несмотря на задержку ужина, просто поражает. Минхо удивленно моргает, когда Дори подходит поприветствовать его, крутясь вокруг его ног. Мягко говоря, это интригует, видеть, как его коты кружатся вокруг Сынмина так комфортно. Они всегда ладили с людьми, исходя из того, как часто Чан и дети бывали в доме Минхо. Но они никогда не были настолько… ласковы с кем-либо, как они ласковы с Сынмином. – О, ты вернулся, хен, – Сынмин чешет Суни за ушком, улыбаясь от его мурлыканья, – Практика затянулась допоздна? Минхо присаживается, чтобы погладить Дори, тем временем поглядывая на Дуни, чтобы понять, действительно ли он сонный или просто взбешен и игнорирует его. После тщательного размышления, он приходит к выводу, что тот хочет спать, что означает, что он сыт. – Я позаботился об их ужине, – заявляет Сынмин, словно читая мысли Минхо. Минхо поднимает бровь, благодарный, однако: – Ты хоть знаешь, что они едят? Он не хотел звучать неблагодарно, но Сынмин кормил их лишь пару раз, и всегда под присмотром Минхо и со специальными инструкциями, что добавить в их миски. Сынмин хмурит брови и недовольно дуется, что дезориентирует Минхо на секунду из-за того, как мило это выглядит. – Конечно я знаю, – фыркает Сынмин, скрещивая руки на груди, – У меня даже есть таблица их питания возле их шкафчика. И действительно, на кухонный шкаф скотчем приклеена вышеупомянутая таблица. Она не только оформлена в кошачьей тематике, но и заламинирована. Каждая секция предназначена для определенного котика, с заполненными весом и возрастом, и украшенная стикерами с их мордочками. Минхо просматривает таблицу и впечатляется, обнаруживая, что все верно. – Как ты это сделал? – Минхо чувствует трепет в своей груди, словно бабочки бьются о его ребра, оставляя его с чувством слабости, головокружения и тепла. – Ну, я подумал, что смогу помочь, когда тебя нет, поэтому я просил тебя дать покормить их несколько раз, я также наблюдал за тем, как это делаешь ты в течение недели, и делал заметки. Не волнуйся, я несколько раз перепроверял, так что это именно то, чему ты следуешь каждый день и— Ох, я должен был сперва спросить тебя. Сынмин хмурится и встает с места, уже с извиняющимся видом. – Прости, хен, я написал тебе, спросил, хочешь ли ты, чтобы я покормил их, а ты отреагировал сердечком, поэтому я подумал, что это знак согласия, и… Стой, ты что, с ума сошел? Почему ты улыбаешься та— Минхо прерывает его бессвязную болтовню, зажимая щеки вместе, пока его губы не надуваются. Он изо всех сил старается игнорировать желание сцеловать это. Его пальцы сжимаются сильнее, борясь с навязчивыми мыслями, и Сынмин пищит, еще сильнее нахмурив брови. – Спасибо, – искренне говорит Минхо, затем закатывая глаза, потому что Сынмин все еще выглядит виноватым. – Я долфен был фначала фпфосить, – пытается мямлить Сынмин сквозь надутые губы, и сердце Минхо почти сдается. – Почему ты никогда не слышишь меня с первого раза, я что, должен повторяться. Я сказал, спасибо тебе, Ким Сынмин, – говорит Минхо и наблюдает, как на лице Сынмина появляется искаженная улыбка. Минхо правда хочет поцеловать его. Было бы так идеально, приблизиться и прижаться губами к губам Сынмина. Они такие же мягкие, как кажутся на вид? На вкус как вишневая гигиеничка, которой он пользуется? Будет ли его улыбка ощущаться также ярко, как она выглядит? Будет ли— – Хфен? Когда мозг Минхо возвращается в онлайн, он замечает, что его тело уже наклонено к Сынмину. Он одергивает руки от его щек, отступает назад и моргает до момента, пока не концентрируется на чем-либо, кроме губ Сынмина. – Эмм, хен? Что ты… – Душ… сейчас. Лицо Сынмина бледнеет и краснеет одновременно, а глаза расширяются. Минхо приходится удерживать всю свою сдержанность на коротком поводке, чтобы не думать о том, о чем подумал Сынмин. – Я имею в виду, я должен принять душ, – уточняет Минхо, не понимая, огорчен ли он облегчением на лице Сынмина, – Я вспотел после практики. Сынмин тихонько вздыхает, решительно опуская взгляд на свои пушистые тапочки. Минхо проходит мимо него, легонько хлопая его по щеке и, прежде чем его мозг сможет осознать, что говорит его рот, он выпаливает: – Грязные мысли. В следующий раз, Сынминни. Он проходит остаток пути в ванную, запирает дверь и пытается подавить крик. Когда он поворачивается к зеркалу, его уши практически неоново красные, ярче, чем солнце, словно извергающийся вулкан. Какого хуя, какого хуя. Ты почти поцеловал Сынмина. Какого хуя! Они флиртуют иногда… это только в шутку, просто небольшие перепалки и напряжение, потому что Сынмин каким-то образом знает, как его завести. Порой они бросали друг другу колкости или непристойные шутки, но ничего такого. В этот раз Минхо просто увлекся. Прежде чем он успевает взорваться, Минхо встает под холодную воду, стараясь смыть румянец, все еще окрашивающий его в красный цвет.

☆

Каждый раз, когда это начинается, его разум словно в тумане. Иногда это диван, иногда – кухня. Но чаще всего, Сынмин лежит на его постели, его волосы в беспорядке от того количества раз, когда Минхо пропускает сквозь них свои пальцы. Это всегда происходит слишком быстро, горячо и бурно. Минхо едва может услышать, как Сынмин выдыхает его имя или почувствовать тепло его тела под собой. Руки пробегают по его волосам, ниже, к его плечам, Сынмин соответствует его отчаянию, ногти царапают спину, как будто он тоже знает, что у них не так много времени. Минхо ведет руками по ногам Сынмин, большие пальцы впиваются в мягкую кожу. Сынмин стонет, но звук теряется в дымке его сознания. Минхо нужно больше времени, чтобы запомнить все это, прижиматься к этому так долго, как он только сможет. Он приближается, чтобы коснуться губами шеи Сынмина, он может видеть, как она краснеет. Руки Сынмина цепляются вокруг его шеи, утягивая его ниже ниже ниже. Сынмин что-то говорит, губы кружат, образуя слова, который Минхо хочет попробовать. Перед тем, как он сможет почувствовать касание губ Сынмина на своих, сон испаряется. Он просыпается, пот стекает к его бровям, простыни все перевернуты. Это как удар плетью, возвращаться из своих снов в темноту своей комнаты, холодная кровать, еще более холодные простыни. Он разочарованно пропускает руку сквозь свои волосы. Блять, блять! Каждый раз. Сон каждый раз заканчивается прямо перед тем, как он может поцеловать Сынмина. Возможно, это знак, предостережение отпустить все это. Но его личное проклятье шумно посапывает за соседней дверью, наверняка обнимая одного из котов. Минхо проверяет время, ругаясь, когда часы показывают лишь три утра. Засыпать снова никогда не помогает, не важно, как сильно он пытается вернуться обратно в тот же сон, он никогда не может отмотать назад или нажать на кнопку «play». Возможно, досмотреть сон до конца – это то, что ему нужно и, если бы он сделал это, он бы не просыпался с наполовину твердым стояком каждый раз. Он скидывает одеяло полностью и идет прямиком в душ. Прохладная вода приятно смывает блеск и пот, но никогда не справляется с тем, чтобы смыть образы Сынмина, застрявшие в его голове.

☆

Несмотря на то, что Сынмин занимает так много места в его голове, бывают дни, когда Минхо его совсем не видит. Каждые выходные Сынмин сидит взаперти в своей комнате, он проводит часы за закрытой дверью, вероятно, за зубрежкой, как истинный ботаник, или же уходит в запланированную спячку. Минхо никогда не беспокоит его и даже не проходит мимо его двери. Он также пользуется возможностью, чтобы расслабиться в собственной комнате. Он обнимается в кровати со своими детишками и просматривает вышедшие за неделю серии аниме. Сынмин вылезает из своей комнаты чтобы принять душ лишь поздним вечером. Если, по случайности, Минхо в этот момент мирно валяется на диване, он проходит мимо и стряхивает воду с головы в его сторону, тряся ею, словно песик. Минхо всегда угрожает ему смертельными обещаниями, если он подойдет ближе, но Сынмин бесстрашен, или, возможно, просто глуп. (Или он просто знает, что Минхо никогда не последует своим угрозам, не тогда, когда его глаза каждый раз смягчаются). Сынмин отступает с удовлетворенной улыбкой только после того, как Минхо обрызган капельками воды, ворчит и вытирает ее со своих рук и щек. Сынмин хихикает весь путь до своей комнаты. Дори обычно следует за ним, лениво помахивая хвостом. Минхо каждый раз смотрит на него и называет предателем. Последние несколько дней Сынмин застрял под его веками, словно мираж, который он не может развеять. Вспышки его улыбки заставляют Минхо сжигать яичницу по утрам, его мягкие ноги, показывающиеся из-под шорт – врезаться в зеркало в зале практики, а от видений его розовых губ, блестящих и покусанных, он скатывается по лестнице. Он знает, что это ненормально. Настолько терять голову, чтобы не функционировать как нормальный человек, но Сынмин проникает в его мысли, словно дым в комнату. – Очевидно, он твой краш, – анонсирует Чонин, хлюпая супом, который Минхо собственноручно доставил ему. Он довольно игнорирует Минхо остаток вечера, фокусируясь на какой-то дораме, которую он смотрит всю неделю. – Это судьба, – приходит к выводу Хенджин, после того, как несколько раз прочел карты таро. Они должны были практиковать новые движения, но Хенджин настоял, что это отличная возможность попрактиковаться в его недавно обретённом хобби. – Ты влюбился, – мечтательно вздыхает Феликс, упаковывая свежеиспеченные им печеньки. Минхо сильно давится печеньем, которое он ел. К счастью, Феликс забывает о своем предыдущем комментарии, во время выполнения маневра Геймлиха. – Ты неизлечимо болен, – ворчит Чанбин, прежде чем отпрыгнуть от него в спортзале. Иногда он бывает капризным, но не настолько, чтобы устраивать такие сцены. – Не обращай внимания. Он просто завидует тому, что больше не твой любимый донсэн, – говорит Чан. – Он никогда им и не был, – откровенно отвечает Минхо. – Я рад за тебя, – Чан сжимает его плечо, ямочки на щеках от улыбки так хорошо видны. Минхо не нравится то, что тот подразумевает, поэтому он надевает наушники обратно и изводит себя тренировкой под свой новенький плейлист Day6, стараясь побороть мысли об одном щенячьем мальчике, который напевает это в их квартире. – Ты извращенец, – Джисон приобнимает его за плечи и кивает в сторону дивана, куда в течение последних десяти минут был направлен взгляд Минхо. Они собрались дома у Чана на вечер кино. В честь того, что они устраивают марафон фильмов по Барби, Хенджин предложил всем одеться по этой тематике. Минхо особо не старался, помимо его белого мягкого кардигана. Сынмина любезно нарядил Феликс. Это значило, что Минхо должен был подготовиться лучше к этому моменту. Он почти вылетел из апартаментов, когда увидел Сынмина в короткой розовой юбочке, выглядящим как парень из его снов, буквально. На нем также надет кружевной топ, сквозь который проглядывает его медовая кожа. Минхо чувствует, как в его жилах бьет электричество. Минхо понимает, что загораживает дверной проем на кухню, но все его друзья слишком вежливы, чтобы что-то сказать. Или же они просто боятся загородить ему прекрасный обзор. Сынмин решил свернуться калачиком возле Хенджина на диване. Его бедра показались из-под юбки, когда он сел, увлекшись копанием в телефоне и игнорируя готового самоуничтожиться Минхо. Перед его глазами проносятся чьи-то пальцы, рука трясет его за плечо. – Ты залип или мечтаешь пометить его бедра? Не могу понять. – Я не… это… Я— – Ты не можешь быть настолько тупым, дорогой, – вздыхает Джисон, прислоняясь к его плечу, – Но, опять же, у меня так долго был краш на него, а он думал, что я шучу, так что, возможно, вы оба являетесь невежественными идиотами. Спасительная благодать Минхо приходит, когда Чан объявляет, что включает фильм, и все стягиваются на диван и на подушки, разбросанные рядом. Минхо целится на кресло, но, прежде чем осознает это, его отталкивают в сторону дивана. Единственное свободное место осталось рядом с Сынмином. Джисон незаметно подмигивает с кресла, а Минхо незаметно показывает ему средний палец в ответ. Когда он садится рядом с Сынмином, в него ударяет знакомый аромат лаванды. Сынмин улыбается ему, наконец убирая телефон. Минхо старается изо всех сил, чтобы сильнее прижаться к ручке дивана, просто чтобы оставить какое-то пространство между ними и сохранить дистанцию с кусочком бедра Сынмина, выглядывающего из-под юбки. Сынмин одаривает его непонимающим взглядом, и Минхо слишком смущен, чтобы объяснить, что он может потерять хватку на своем здравомыслии. Он уже собирался сказать что-то инкриминирующее, но был спасен включенным фильмом. Остаток времени он проводит за тем, чтобы отводить свой взгляд в сторону, он даже почти прослезился от того, что не моргал. Эти старания не останавливают его от взгляда периферийным зрением в сторону Сынмина. Он жует попкорн, мычит под нос, когда звучит знакомая песня. Юбка Сынмина задирается при каждом движении, что совсем не круто, потому что благоразумное расстояние между ними испарилось. Сынмин ерзает каждые несколько минут, передвигаясь и сгибая ноги кверху, пока не прижимается к Минхо, его бедро горит, касаясь бедра старшего, этот жар почти невыносимый. – Тебе не нравятся фильмы? – Сынмин льнет к нему и шепчет в ухо, дыхание щекочет его. Минхо говорит себе, что лишь из вежливости не хочет никому мешать. Он делает то, что, по его мнению, является лучшей пародией на пожимание плеч. Он протягивает свою руку и оставляет ее на спинке дивана. – Они нормальные. – Ты выглядишь так, словно тебя скоро стошнит, – Сынмин скручивается ближе к нему, что, боже, совсем не круто. Сынмин прислоняет голову к руке, которую Минхо только что закинул на спинку дивана. Он моргает на него любопытным взглядом. Боковым зрением Минхо замечает, как юбка поднимается еще выше, открывая взор на верхнюю часть бедра. Код красный. Код красный. КОД, БЛЯТЬ, КРАСНЫЙ, – Тебе нехорошо? – шепчет Сынмин, так непринужденно касаясь ладонью щеки Минхо, – Ты весь вспотел и краснеешь. – Я в порядке, – бурчит Минхо, стараясь не прильнуть к ладони, прижатой к его щеке. Он лишь как-нибудь должен выдержать сегодняшний вечер. Но как может мужчина вести себя благоразумно, когда прелестный парень надел юбку и чуть ли не забрался на его колени. – Хен? – Сынмин шепчет настолько мягко, что Минхо на автомате поворачивается к нему. Он такой красивый, такой, такой красивый. Круглые глаза наполнены беспокойством, рука поглаживает его щеку, чтобы успокоить. На щеках красуется слабый румянец, который, вероятно, является частью макияжа, который нанес Феликс. Но Минхо не припоминает, что заметил след от румян на его щеках, когда увидел его в начале вечера. Он не хочет думать о значении этого румянца прямо сейчас. – Хочешь, я принесу тебе воды? – предлагает Сынмин. Минхо отрицательно качает головой. – Я в порядке, щеночек. Щенячье прозвище слетает с губ до того, как он это осознает. Это недавнее открытие, но звучит так естественно. Он зовет его щеночком, когда тот смотрит бейсбол, глаза прикованы к экрану телевизора и он издает звуки на каждый поворот в игре. Или когда он готовит Минхо его утренний кофе, неосознанно напевая что-то себе под нос. Каждый раз когда Минхо делает это, глаза Сынмина округляются, а речь прерывается в середине предложения. Он больше рад, чем обеспокоен оговоркой, видя, как Сынмин краснеет после этого, пытаясь безуспешно скрыть улыбку. – Тогда расслабься, ты так напряжен, – мурлычет Сынмин, укладывая голову на плечо Минхо. – Я расслаблюсь, если ты прекратишь беспокоить меня своими вопросами, – Минхо щелкает его по лбу, затем двумя пальцами берет за щеки и поворачивает его лицо к экрану. Сынмин хмурится, бросая в него немного попкорна. Сынмин вновь тянется к его плечу, Минхо двигается ближе, чтобы тот устроился поудобнее. За это он вознаграждается попкорном, поднесенным к его рту. Минхо открывает рот и жует. Кончики пальцев Сынмина оставляют фантомную теплоту, он облизывает губы, чтобы вновь ее почувствовать. Остаток вечера проходит с Сынмином, прижатым к нему, исходящий от него жар опьяняет. Минхо проверяет себя на прочность до момента, пока она выдерживает, но он не может сдержаться, когда обнаженное бедро Сынмина прижимается к его бедру. Минхо аккуратно поправляет юбку, задравшуюся ему на ногу. Он должен был отстраниться после этого, но его рука бессознательно перемещается на колено Сынмина, большой палец медленно вращается по кругу. Минхо следит за любыми знаками дискомфорта младшего, вдруг он переходит черту, вдруг ему не следует ожидать чего-то или давать надежду своим эгоистичным чувствам. Но затем Сынмин издает тихий звук, что-то между вздохом и мычанием. – Так нормально, щеночек? – спрашивает Минхо, голос близок к шепоту. – Так нормально, – шепчет Сынмин, играясь с низом своего топа, – Приятные ощущения, хен. И, возможно, это из-за того, что разум Минхо растаял за последние несколько часов, но он аккуратно берет ноги Сынмина и перекидывает через свои коленки. Сынмин тяжело вздохнул и повернулся, чтобы спрятать лицо в его плече. Минхо медленно пробегается пальцами вниз-вверх вдоль нежных изгибов его бедра, старательно следя за любой реакцией. Сынмин лишь дрожит в ответ, сильнее прижимаясь к нему, мягкое счастливое мычание утопало в кардигане Минхо. Возможно, надеяться – не так уж и плохо. К концу третьего фильма Сынмин засыпает, мягко вздыхая в плечо старшего. Минхо не смеет двинуть рукой, он делает все возможное, чтобы оставаться неподвижным и впечатывает этот момент в свою память.

☆

Минхо волочит ноги по квартире, а его сумка практически волочится за ним по полу. Он весь потный, вымотан и раздражен. Их танцевальная практика должна была закончиться раньше этим вечером, но одно наложилось на другое и в конце концов даже Феликс огрызался на окружающих, его солнечность вытеснялась усталостью. Он вернулся в свою постель, разогретый после душа, суша волосы полотенцем. Следующие минуты он проводит, вертясь и ворочаясь. Несмотря на усталость, спать совсем не хочется. В его плечах чувствуется напряжение, как и в плотно сжатой челюсти. Минхо проверяет телефон, часы показывают несколько минут за полночь. Он может попробовать некоторые вещи, типа медитации или, может, стоить побиться головой об изголовье кровати, чтобы вырубить себя. Но, как и любой нормальный человек, он выбирает поскроллить ленту инстаграма, пока его глаза не устанут. Он просто до сих пор беспокойный, практика прошла ужасно, а его разум все еще прокручивает раз за разом ошибки и изменения, которые им нужно внести. Он тяжело вздыхает, смотря немигающим взглядом на шкаф. Он уже почти убедил себя в том, что побиться головой, чтобы отрубиться, звучит хорошо, когда на экране высвечивается уведомление о сообщении. Как обычно, он приближается к Феликсу, потеряв бдительность. И это стало его первой ошибкой. ёнбок не спится?? мне сказали не вмешиваться, но у меня для тебя кое-что есть :р

я

?? как ты узнал, что я еще не сплю

ёнбок ты ретвитнул 79 видео котиков это взрывает мои уведомления

я

почему у тебя включены уведомления на меня?

ёнбок :3 в любом случае ты должен залогиниться [link] hushbaby.com/@minnie

я

??

ёнбок джисони сказал, что это хорошая идея удачи и пока Во всяком случае, ему следовало бы быть более бдительным о том, что адские близнецы объединили свои силы, но Минхо инстинктивно нажимает на ссылку, слишком любопытный. Его перебрасывает на страницу в браузере, на которой высвечивается профайл с именем @minnie, но остальное скрыто за платным доступом. Он собирался уже проигнорировать что бы там ни было, когда описание канала цепляет его внимание и— оу. нет нет нет. Он думает, что, возможно, он просто неправильно понял это, может быть, это шутка или, может быть, ссылка забагованна. Но его экран переходит на сайт и наводящее на мысли описание не так просто пропустить. Это супер странно, даже несмотря на то, что он привык к непредсказуемым выходкам Феликса, отправлять ему ссылку на сайт стриминга 18+ - совсем не то, чего он когда-либо мог ожидать. Его уши горят красным, глаза широко раскрыты. Он может выйти, поймать завтра близнецов, но профайл-фото привлекает его внимание. Лицо на фото наполовину скрыто в тени, видна лишь нижняя часть, видны губы, розовые и блестящие, и это мог быть кто угодно, но Минхо везде узнает эти губы. Он не понял, когда залогинился в приложении, все словно в тумане, но вот минуту он пялится на эти губы, а в следующую уже грузится следующая страница, перенаправляя его в профиль и—это плохая идея. Серия видеороликов следуют друг за другом, изображение на каждой миниатюре кажется немного знакомым. Однако, самое последнее, кажется знакомым до безумия. Минхо даже не нужно думать дважды, чтобы распознать эти бедра и эту розовую юбку. На миниатюре изображения, парень стоит на коленях на кровати, его лицо скрыто за маской и повернуто в сторону, но эти бедра, эта юбка. Разум Минхо не справляется, большой палец наведен на видео. Он не может, не может. Он не должен. Это чистая случайность: он теряется в своих мыслях, когда случайно нажимает на видео, и оно начинает воспроизводиться, растягиваясь на весь экран. Изображение заблюрено несколько секунд, пока камера настраивает фокус, а затем все, что может видеть Минхо, это эти бедра, эта юбка, поднимающаяся вверх, когда парень двигается вниз, потираясь о подушку между своими ногами. Он должен остановиться, должен прекратить смотреть это. Это похоже на вторжение в личную жизнь. Он не может так поступить с Сынмином, не может, не тогда, когда он провел так много времени с этими дурацкими чувствами, которые не собирались уходить. Он уже собирался выйти, когда парень – Сынмин, застонал. Это что-то тихое, заглушенное тихой громкостью его наушника, но, боже, это тот самый звук, за которым он охотился в своих снах. Он застыл. Сынмин на экране скулит, уткнувшись в подушку. Минхо может точно сказать, что он возбужден: кожа покраснела, бедра трясутся от его усилий. – Я хочу, пожалуйста— Сынмин стонет и его голос такой сладкий, густой мед стекает Минхо в уши, в его вены. – Я близко, пожалуйста. Блять. Минхо болезненно твердый, удивительно, как он не заметил этого раньше. Контур отлично выделяется сквозь его штаны. Сынмин издает еще более сладостные звуки, бедра отчаянно скользят вниз. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно— Щеночку нужно это. Это срывается с его губ как жалостливый стон и Минхо хочется утешить его. Возможно, это просто совпадение, но именно так Минхо назвал его той ночью. Прозвище, которым он изредка зовет его, когда оно по случайности слетает с его уст, потому что сознание слишком оккупировано Сынмином. Минхо потирает ладонь о выпуклость на своих штанах, просто чтобы доставить себе временное облегчение. Сынмин все равно близок к тому, чтобы сломаться, его бедра рывками опускаются вниз. Он поворачивается к камере, глядя на него влажными глазами. Его лицо прижато к подушке, скрытое под маской. Даже так Минхо слышит стон, это «Хен», которое Сынмин стонет в подушку, когда кончает. Минхо едва может сдержаться, быстрыми движениями поглаживая себя сквозь спортивные штаны. Сладкие звуки от Сынмина сводят его с ума. Его грудь тяжело вздымается, губы прикусаны в попытке быть тише. Видео растворяется в черноте спустя несколько секунд и Минхо остается смотреть на собственное лицо, отражающееся на экране. Осознание обрушивается на него в один момент как приливная волна. Что он только что сделал, пока Сынмин был на экране, выглядя куда лучше, чем в его снах. На его штанах красуется влажное пятно, словно он какой-то озабоченный подросток. Он по-прежнему тяжело дышит, но его сердцебиение затихает в ушах. Он блокирует телефон и погружает себя в темноту. Стало до странного тихо, и единственный звук – стоны Сынмина в его голове. Усталость, цепляющаяся за него, наконец уносит его в никуда. Он закрывает глаза, не осознавая этого, и проваливается в сны, полные сладких стонов и мягких бедер под его пальцами.

☆

Итак… Следующее утро просто отвратительно. Он проснулся весь в поту, воспоминания о видео играло в его сне. Когда он высовывает голову из своей комнаты, то выбегает в душ лишь убедившись, что Сынмин все еще спит. Он проводит больше времени, чем он хотел бы признать, выстанывая имя Сынмина, прислонившись к запотевшему стеклу душевой. Минхо пьет уже четвертую чашку кофе и все еще не понимает, как справится с этой ситуацией. Он отдыхает на диване, когда слышит явные признаки того, что Сынмин проснулся. Это наполняет его желудок чем-то вроде страха или унижения. Он не может встретиться лицом к лицу с Сынмином, не сейчас, возможно, вообще никогда. Все, чего он хочет, это съебаться подальше от Сынмина, пока он не натворил что-то глупое. Минхо засовывает свою правую ногу в кроссовок, когда слышит, как открывается дверь комнаты Сынмина. Он не задумывается, прежде схватить левый ботинок, и вылетает из квартиры вниз по лестнице. Он проходит уже целый квартал, когда кто-то одаривает его странным взглядом и Минхо осознает, что идет в одном кроссовке. Нахуй Ким Сынмина за то, что он заразил его мозг, как паразит, и высосал из него каждую капельку здравого смысла. Единственное место, которое всплывает в его голове, когда он думает, куда податься – это студия. По дороге его поисковая история в гугле заполнена различными вариациями «что делать, если подрочил на соседа по комнате» и «как себя вести, если знаешь, что твой краш – камбой». Ни одна из ссылок не дала ему достаточный ответ. Он испытывает трудности, встречаясь взглядом с Феликсом в студии, который обладает утонченностью рева мегафона на городской площади. Он продолжает многозначительно поигрывать бровями, сдерживая улыбку, с тех пор как преследовал Минхо с бутылкой, когда тот впервые вошел в студию. Хенджин пришел на несколько минут позже и не одарил их даже взглядом. Именно это, конечно, и выдает его, конечно, Джисон и его вездесущий язык не могли ничего скрыть от своего парня. Минхо задумывается, знают ли, в таком случае, все в его окружении о том, что он передергивал на Сынмина прошлой ночью. Что приводит к вопросу, а знает ли Сынмин. И, боже, Минхо выпил безбожное количество кофеина, чтобы обдумать эту мысль. Потому что, если Джисон сказал Хенджину, это значит, что и Чонин знает по дефолту. А если знает Чонин, то не потребуется много времени, чтобы это достигло Сынмина. Мысли об этом заставляют его внутренности опуститься, словно он катается на американских горках. Что если Сынмин думает, что это странно? Что если Сынмин думает, что он странный? Что если он больше никогда не захочет видеть его, потому что он— – Привеееетик, – Феликс появляется в зоне его видения, – Ли Минхо сейчас с нами? – Чего? – Минхо сухо лает в ответ, сгибая руки в оборонительной стойке. – Так… тебе нечего рассказать? – в голосе Феликса слышится веселье, уголки его губ дергаются. – Нечего. Начнем практику, – Минхо старается сменить тему, приступая к растяжке. – Конечно! Ты просто кажешься… хорошо отдохнувшим, – продолжает Феликс, проскальзывая рядом с ним. Минхо старается игнорировать его: он узнает свисающую наживку, когда видит ее. Одно неверное движение и Феликс не оставит его в покое до конца жизни. Он игнорирует его, потягиваясь вперед и касаясь своих ног. Голова Феликса возникает прямо перед ним с угрожающей улыбкой. – Я просто спрашиваю, потому что ты поздно не спал. Минхо хмурится на веснушчатое лицо в нескольких сантиметрах от себя. Он делает вид, что собирается укусить Феликса, заставляя того дернуться и упасть на задницу. – Хен! – стонет Феликс, потирая ее, – Ты даже не ответил на мое сообщение прошлой ночью. – Мне нечего было ответить, – ворчит Минхо, кровь подступает к его голове от воспоминаний об увиденном вчера. Он знает, что его уши краснеют к этому моменту. Феликс словно гончая идет по его следу. – Нечего..? - Феликс прыгает обратно, глаза его блестят, – Это потому, что ты ничего не посмотрел или потому, что ты посмотрел? – Мой дорогой Ёнбок-а. – Да, хен, – Феликс хлопает на него ресницами. Минхо ругает себя за то, что у него есть слабость к нему. – Как я и говорил, мне нечего было сказать, я просто уснул после, – Минхо знает, что Феликс не поверит ему ни на йоту. Все нормально. – Ах, правда, – улыбается Феликс, щеки поднимаются, – Наверняка у тебя был хорооооший сон. Хёнджин кашляет сбоку, пряча лицо в рукав. – Почему ты так говоришь об этом? – Почему нет? Он не был хорошим? – Ёнбок-а, заканчивай. – Хен— – Давайте начинать, хватит болтовни. – Но, хен— – Ёнбок. – Ты надел кроссовки не на те ноги. Минхо хмурится и после смотрит вниз. Его лицо краснеет сильнее, когда он замечает, что неправильно надел обувь, даже не обратив на это внимание до этого момента. Хёнджин по-прежнему отлично справляется с задачей притворяться, будто Минхо не существует. Он наклоняется для растяжки, когда его взгляд случайно натыкается на Минхо через зеркало. Пару секунд он не двигается, а потом фыркает, разражаясь таким громким смехом, что это тянет за собой и Феликса Минхо смотрит на них, пока они оба от смеха хватаются за животы. Хенджин совершает ошибку, когда вновь смотрит на него. Униженный, Минхо снимает свой правый кроссовок. Хенджин быстро соображает, отпрыгивая назад от ботинка, брошенного в него. Он смотрит на Феликса, воющего на полу, и снимает второй ботинок. – Ты не сделаешь этого, – шепчет Феликс, но у него явно есть предчувствие, чтобы выглядеть слегка обеспокоенным, – Я твой любимый донсэн. Минхо улыбается на крик Феликса, когда швыряет второй кроссовок в него.

☆

Минхо в порядке. Он справляется с этим как взрослый, коим он и является. Он прячется. Он заходит в квартиру, когда уже достаточно поздно, и он точно знает, что Сынмин уже в своей постели. Впоследствии, он встает с первыми лучами солнца и готовит завтрак, пакует ланчбокс для Сынмина, чтобы он поел между занятиями, и уходит до его пробуждения. Чан говорит, что то, как он нервничает, это мило. Чонин не стесняется дать ему знать, что он ведет себя как идиот. Он избегает их так же, как избегает мыслей о Сынмине. С обнаружения аккаунта Сынмина прошло пять дней, и он огорчен тем, что посмотрел уже все видео на его канале. Он не мог ничего поделать, ведь то, что преследовало его во снах, было фактически в его руках. По крайней мере, его продуктивность была на высоте. Минхо придумал два новых варианта хореографии, над которыми они бились неделями. Танцы были единственным, что удерживало его мысли от скитаний обратно к карим глазам и розовым губам, растянутым в милой улыбке. – Кто бы мог подумать, что дрочка откроет в тебе столько креатива, - ворчит Феликс лицом в пол в студии. Хенджин, который так устал, что ему сложно было даже моргнуть пару секунд назад, ухмылялся, разворачиваясь, чтобы тыкнуть в его щеку. Минхо схватил его и засунул полотенце в рот, но даже это не помешало ему продолжить смеяться. Минхо отлепил себя от пола, чтобы взять воды, и они оба последовали за ним, желая уйти отсюда на целый день. В конце концов они все же откалываются, уговаривая его последовать их примеру как можно скорее. Он отмахивается от них, выключая большую часть освещения в студии, пока не стемнеет. Он включает музыку и заглушает остальной мир. Он не уверен, сколько времени прошло до момента, как засветился его телефон, яркий свет экрана зажегся в темноте. Он проверил превью сообщения на нем, пальцы болели, чтобы открыть его, но он не сдается. Он делает несколько шагов назад, намереваясь не обращать внимания, но затем экран загорается снова, снова и снова. Теперь он чересчур заинтригован, чтобы не открыть сообщения. Но для начала он делает глоток холодной воды. щеночек хен когда ты закончишь уже слишком поздно и анонимный источник посоветовал мне заставить тебя вернуться домой ??? приеееем если ты не ответишь я продолжу доставать тебяяя хен котохен! хениии котеночный хееннн

я

ЙА

я занят

щеночек нет ты не занят Ликси сказал мне что ты закончил хорягу так что давай домой

я

я буду через некоторое время

щеночек некоторое…. это сколько??? часов?? минут?? ты так усердно работал последнюю неделю теперь ты можешь немного расслабиться хен

я

я приберусь тут для начала

щеночек хен (фото) только посмотри на мордочку дори :(

я

боже… серьезно

щеночек (фото) и дуни такой грустныыый

я

эмоциональный шантаж, да?

щеночек (фото)

[минхо отреагировал сердечком]

щеночек и мы с суни скучаем по тебе

я

это нечестно щеночек

щеночек я умею играть грязно вечер кино 🥺?

я

ладно

Минхо повторил дыхательные упражнения, которым его научил Чан, прежде чем открыл плечом дверь их квартиры. Он скинул обувь на пол, но после вернулся и поставил их на специальную полку, чтобы его не наругали. Его сумка ударилась о пол со стуком, который напугал Дуни, дремавшего на кошачьей башне. Сынмин лежит на диване с Суни, расположившемся на его животе, его бедра выглядывают из-под коротких шорт. В диком мозгу Минхо произошло короткое замыкание из-за фото, которые он получил, но, каким-то образом, ему не удалось понять, что худи, надетое на Сынмине, принадлежит ему. Он не припомнит, чтобы оставлял его на видном месте, но он вынужден признать, что оно сидит лучше на Сынмине. – Привет, – Сынмин машет лапкой Суни в знак приветствия, – Кажется, это впервые, когда я вижу тебя на этой неделе. – Я был за— – Занят, я знаю, – улыбается Сынмин, уголки глаз поднимаются. Минхо не сможет отрицать, что скучал по его голосу, – Я рад, что у тебя нашлось время сегодня. Что-то разливается в его груди, смотря на этот вид. Сынмин довольно лежит в его одежде, расслабленный и ждущий, когда Минхо вернется домой. Он уверен, что может расслышать биение своего сердца в своих ушах, громкое, учащенное. – Я схожу в душ, – его голос звучит хрипло, поэтому он прокашливается и отводит взгляд от гладкой кожи, – Выбери пока фильм. Сынмин закатывает глаза, но начинает листать каталог на телевизоре. Минхо использует этот шанс, чтобы скрыться в ванной. Теплый душ помогает ему расслабиться (…слегка). Он стоит напротив запотевшего зеркала и добрых три минуты приводит себя в порядок. Он ведет себя как псих, он знает это. Минхо думает, как бы еще задержать себя, когда тихий звук привлекает его внимание. Он слышит легкое царапанье из-за двери ванной, сопровождающееся громким мяуканьем. На лице моментально появляется улыбка. Он открывает дверь, встречаясь взглядом с Дори, который кружит вокруг его ног, громко мяуча, чтобы привлечь внимание. Минхо присаживается и запускает руку в шерстку Дори, почесывая за ушком и мыча что-то, когда Дори начинает мурлыкать. – Привет, малыш, я скучал, –улыбается он, когда мурлыканье становится громче. Он подходит к дивану и обнаруживает, что он, к несчастью, пуст, и ему хотелось бы подольше любоваться видом бездельничающего Сынмина. Говоря об этом демоне, Сынмин возвращается, таща с собой переполненную попкорном миску, другую он всучивает Минхо. Пикантный запах жареного с кимчи риса, украшенного уродливой половинкой яйца, доносится до Минхо. – Отравиться едой не входило в мои планы на выходные. – Не волнуйся, я наслажусь твоим симпатичным лицом, искаженным от боли. – Оу, милый, я приму все, пока ты называешь меня симпатичным. Сынмин закатывает глаза и легонько бьет по бедру Минхо. – Просто ешь уже, – говорит он, усаживаясь на другую сторону дивана. Суни следует за ним, вновь запрыгивая на его колени. Минхо считает, что Суни выглядит слишком самодовольным, чтобы Сынмин его баловал. Он клянется, что этот паршивец делает это только для того, чтобы подразнить его, хотя, возможно, в нем говорит его ревность. Минхо приходится потрясти головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Он съедает кусочек и остается под впечатлением от того, как это вкусно. Сынмин включает популярную драму, название которой Минхо не запомнил. Откинувшись спиной на подушки, Минхо возвращается к еде с новооткрывшимся аппетитом. Он не пропускает удовлетворение, проскальзывающее на лице Сынмина, пока Минхо наслаждается едой. Время незаметно проходит. Примерно к четвертому эпизоду Сынмин ложится, упираясь ногой в носке в бедро Минхо. Ему требуется вся сила воли, чтобы игнорировать это, но Сынмин настойчив, шевелит пальцами ног и впивается ногами в бедро. Когда это происходит в десятый раз, Минхо хватает обе его щиколотки, чтобы остановить это. – Почему ты не можешь лежать спокойно? – Ты такой тупица, – хмурится Сынмин, закатывая глаза, словно это Минхо виноват, – И надоедливый и недогадливый и глупый! – раздражается Сынмин, поворачиваясь обратно к экрану. Он возмущенно ворчит что-то в шерстку Суни, прежде чем кот выпрыгивает из его рук. Минхо долго пялится на него, фокусируясь на маленькой морщинке между его глазами. Сынмин дергает ногами, надувая губы и в этот момент Минхо понимает, что все еще держит его щиколотки. Он не знает, почему Сынмин ругается, скрестив руки на груди. Или что заставило его самого так сделать, но Минхо тянет его ноги через свои колени. Сынмин на секунду замирает, бедра напрягаются до момента, пока Минхо большим пальцем не начинает выводить круги по его лодыжкам в носках. Ощущение мягкой кожи под своими ладонями подавляет его, ноги Сынмина такие длинные, стройные и чертовски нежные. Минхо проводит рукой по гладкой коже, сгибая пальцы и нежно массируя икры. – Удобно теперь? – Минхо мягко сжимает их, тон близок к шепоту. Глаза Сынмина дергаются, но он не смотрит на него, когда кивает. Вместо этого он поднимает ворот худи – его худи, наверх, пряча в ней лицо. Остается видно только его большие глаза, моргающие в сторону экрана и медленно закрывающиеся. Это всего лишь объятия… платонические, напоминает себе Минхо. Он правда должен выстроить какие-то границы, для безопасности Сынмина, особенно с учетом, что его чувства лишь растут с каждым днем. Но это получается так просто, так естественно. Сынмин всегда тает от его прикосновений, тихие вздохи срываются с его губ. Экран медленно гаснет, когда никто из них не предпринимает попытки включить следующий эпизод. Сынмин уже уснул. Минхо прикрывает глаза, пальцы по-прежнему пробегаются по мягкой коже Сынмина. Он закрывает глаза и делает глубокий вздох. Это плохо. Это очень плохо, он не должен— быть таким эгоистом. Он должен быть хорошим хеном, он не должен был смотреть стримы Сынмина, где он падал на свои простыни. Завтра воскресенье, которого он так боялся, потому что, когда он одержимо просматривал аккаунт Сынмина, то запомнил его расписание. Что, по логике, не должно было на что-то повлиять, так как Сынмин и до этого запускал стримы. Но в этот раз Минхо знает, он знает, что завтра Сынмин запустит трансляцию. За соседней дверью от Минхо. Он аккуратно убирает ноги Сынмина со своих коленок, поднимаясь и выключая свет. Он думал, стоит ли отнести Сынмина в его комнату, но он не простит себе, если случайно разбудит его. Вместо этого он приносит мягкий плед из своей комнаты и накрывает его. Сынмин сворачивается на своей половине, кончики пальцев выглядывают из рукавов, отчего сердце Минхо пропускает удар. Минхо легонько убирает челку с его глаз, запуская руку в мягкие волосы, прежде чем полностью отстраняется. Он идет в свою комнату и закрывает дверь. Сон не приходит быстро, но когда он все же засыпает, то он наполнен уже знакомыми ему сновидениями.

☆

Минхо почти не смотрит Сынмину в глаза на следующее утро. Он слишком взволнован, нервы на пределе, кровь слишком громко течет по венам. Сынмин издает вопросительный звук, когда протягивает Минхо утренний кофе, который тот допивает быстрее, чем считает необходимым. На Сынмине все еще надета его худи, он выглядит таким уютным, что Минхо хочется зарыться лицом в район его шеи. Он наверняка теперь пахнет Минхо – ванильный парфюм, которым он опрыскивает всю свою одежду. Эта мысль вызывает головокружение. Он заканчивает с яичницей и идет обратно в свою комнату. Он пытается сделать все, чтобы отвлечься: смотрит документалку про акул, достает свой учебник по японскому после многомесячного перерыва. Что бы он ни делал, Сынмин сидит в его голове. Время тянется мучительно медленно, еще даже нет полудня. Минхо должен дотерпеть до вечера, стараясь не взорваться до этого времени. Он нервно ходит по комнате, наворачивая круги достаточно долго, чтобы проделать дыру в полу. Коты одаривают его непонимающими взглядами, он достаточно долго сходил с ума, чтобы Дори утомился от его драмы и начал скрестись у двери, желая выйти отсюда. Когда прошел еще час, Минхо решил послать все и собрал сумку, чтобы спрятаться в студии. Сегодня воскресенье, поэтому большинство залов пусты. Он набирает код от их комнаты практики и впервые за день дышит спокойно. Остальное – рутина. Он приглушает свет в зале, включает плейлист и приступает к растяжке. Минхо начинает двигаться под музыку, его тело утопает в знакомом ритме. Пока он танцует, он теряется в этом, его движения становятся продолжением музыки. Часы проносятся незаметно, его сознание сфокусировано на бите и мелодии. Каждый шаг, каждый поворот, каждый прыжок отточен. Прежде чем он осознал, он уже весь в поту, а одежда неприятно прилипает к телу. Он сделал перерыв спустя несколько часов, продвигаясь к небольшому холодильнику за батончиком и бутылкой воды. Он пьет воду и прохладная жидкость приносит облегчение. Несмотря на усталость, он ощущает странный комфорт от физического напряжения. Это позволяет ему отгородиться от вторжения на опасную территорию. Уже поздно, он знает. Он с болью проигнорировал сообщение от Сынмина ранее, где он спрашивал, куда тот испарился, не сказав ни слова, что заставило его ощутить такое чувство вины, что он захотел собраться и вернуться домой. Чтобы не поддаться этому импульсу, Минхо лишил себя права пользоваться телефоном, спрятав устройство под полотенца, чтобы забыть о его существовании. Он выключил музыку некоторое время назад, чтобы дать ушам отдохнуть. Минхо позволил знакому чувству боли от танцев комфортно устроиться в его теле. Он лежит на полу, с наслаждением залипая, глядя на стену, как вдруг тишина нарушается, когда из-под вещей слышится уведомление его телефона. Точно ко времени. Ботан. Он должен был проигнорировать это, ведь он потратил целый день на самоубеждение. Он закрывает глаза и глубоко вздыхает. Даже тогда его пальцы чешутся выкопать телефон. Возможно, не нужно было подписываться на канал Сынмина. Минхо ругает себя за включенное уведомление. Он не должен, не должен. Он не будет смотреть! Минуты идут мучительно медленно. Он закрывает глаза и считает свое дыхание. Сынмин отражается за его веками, розовые губы, обнаженные ноги, такие мягкие под его пальцами. Минхо матерится и решает, что лучше держать глаза открытыми. Он пялится на стену, но каждая минута, которую он тратит, отводя взгляд – это каждая минута, которую он теряет, не видя его. Может одним глазком, может он может просто открыть стрим, на минутку. Хорошая идея… да, конечно. Он может так сделать. Если он лишь разок посмотрит, то это прекратит быть в его голове. Минхо садится спиной к стене, вытаскивая телефон. Свет экрана освещает сумрак вокруг него. Он гасит весь свет. Боже, теперь это кажется еще более противозаконным. Это болезненное решение. Он сверлит взглядом уведомление, что-то скручивается у него в животе. Он хочет лишь взглянуть, только раз. Минхо разблокировал экран, провел рукой сквозь волосы и нажал на кнопку своей смерти. Его перебрасывает в приложение, но в этот раз, это прямой эфир. В уголке экрана иконка прямой трансляции, а экран слева заполнен одобрительными комментариями. Минхо вздрагивает. Он уверен, что его сердце чуть не отказало, когда он посмотрел на экран. Потому что на нем Сынмин, лицо скрыто за маской, волосы спадают на глаза и он откидывается на подушки. Минхо чувствует, как у него сбивается дыхание. Он весь нагревается, расплавленный жар распространяется из его внутренностей в каждый дюйм его тела, обжигая желанием. Потому что на Сынмине надето его худи. Он уже возбужден, одной рукой трогая себя, пока вторая сжимает простыни. Его ноги полностью обнажены, демонстрируя нежную кожу. Нежную кожу, которой Минхо касался прошлой ночью. Минхо тяжело дышит, пока глаза полностью сфокусированы на Сынмине. Он опасно близок к краю, когда одергивает от себя руку. На экране быстро проносятся комментарии, но Минхо не соизволил прочесть их. Он быстро скрывает чат, ведь ему не хочется смотреть на него, потому что возникает желание задушить каждого, кто позволил себе взглянуть на такого Сынмина. Каждого, кто не он сам. Сынмин поворачивается и смотрит на экран остекленевшими глазами. Он что-то мямлит, пока садится на колени на трясущихся ногах. – О, ты зде—Так много людей присоединилось сегодня, спасибо, – Сынмин тяжело дышит, руки расположились перед ним, чтобы удержать свое тело. Минхо наблюдает в трансе, одной рукой почти болезненно сжимая штаны. Сынмин читает комментарии, его голос слегка приглушен, но все равно так прекрасен. – Снять это? – голос Сынмина затихает, и Минхо пристально смотрит на него. Нет, блять, это его вещь, тот, кто написал это, должен отсчитывать свои ебаные дни до момента, пока Минхо не закончит этот счет— – Нет, – говорит Сынмин, откидываясь на колени. Он вновь поднимает ворот худи и прячет лицо в мягкой ткани, – Эта вещь кое-кого особенного. Минхо матерится. Пошло все нахуй. Он освобождает свой член и начинает быстро надрачивать. Он вздыхает от облегчения, но Сынмин вновь начинает двигаться. Сидя на коленях на кровати, одной рукой он опирается об изголовье, пока второй продолжает касаться себя. Дальше все как в тумане. Сынмин на коленях, бедра трясутся от того, как он близко. Он стонет и это так красиво, так рядом. Он смотрит на экран широкими глазами, будто ожидая чего-то. Минхо почти не думает, прежде чем написать комментарий. «Можешь кончить, щеночек». Он едва держит себя в руках, когда Сынмин скулит. Он выгибается в спине, скрывая стоны за рукой, когда кончает. Затуманенный мозг Минхо заставляет его слышать собственное имя между стонами Сынмина и ему плевать, если это обман его сознания, для него этого достаточно. Минхо кончает вслед за ним. Его рычание слишком громкое для этой темной комнаты. Он видит, что Сынмин закончил эфир. Когда его экран тускнеет, он бездумно отбрасывает телефон в сторону, больше сосредотачиваясь на том, чтобы как можно быстрее привести себя в порядок. Когда он покидает студию, на улице уже темно и луна высоко над его головой. Он открывает дверь апартаментов со смертельно тихой скрытностью. Когда Минхо уверен, что путь в его комнату свободен, он на цыпочках идет к себе и закрывает за собой дверь. Он быстро ныряет в кровать и позволяет усталости от этого дня перенести его в сон.

☆

Он не «избегает» Сынмина, это правда, правда не так. Он просто следит за тем, чтобы их пути не пересекались на долгое время. Что довольно сложно, так как они соседи, но Минхо нужно продолжать в том же духе ради самосохранения. Их распорядок дня полностью нарушен. Минхо больше не просыпается ради вкуса кофе Сынмина, уходя сразу после рассвета. Вместо их обычных совместных ужинов, он чаще ест в своей комнате, спрятавшись за дверью. Его коты совсем не рады этому факту. Он был подвергнут слишком большому количеству недовольных мявков, пока Дуни следовал за ним до двери, пытаясь не дать ему вновь скрыться на несколько часов. Он достаточно долго избегал его, что даже Сынмин понимает, что что-то не так. Сынмин пытался восполнить пробел, предлагая вечер кино, но Минхо вежливо отказывается, придумывая оправдание и внутренне волнуясь. Когда Сынмин предлагает это снова, это вызывает тревогу в голове Минхо, учитывая, как он справился с этим в прошлый раз. – И ты снова занят, – говорит Сынмин, устроив ему засаду и подкравшись со спины. Минхо замирает, пока завязывает шнурки, отчаянно желая закончить этот разговор как можно скорее, – Весь вечер. – У меня назначена встреча, – мямлит Минхо с такой неуверенностью, что даже сам себе не верит. – Где? – Сынмин скрещивает руки, брови образовали небольшую морщинку, до которой Минхо очень хочется дотянуться и стереть ее. Он правда должен держаться от Сынмина подальше. – Эм… стоматолог. – В восемь вечера? – Эм, ну да. Да, это было… это единственное свободное время, –Минхо решительно не смотрит на него. Он поворачивается спиной к Сынмину и открывает дверь, его сердце колотится. – Ладно, хорошо. Может тогда мы можем сделать это завтра— – Снова занят, – Минхо вздрагивает, перебивая его, и его охватывает укол вины, когда Сынмин замолкает. Тишина затягивается настолько долго, что Минхо чувствует себя обязанным повернуться к нему лицом. Выражение лица Сынмина кажется непривычным – он выглядит одновременно грустным и злым. Минхо не успевает ничего сказать, как Сынмин отворачивается, его плечи опускаются, и он пожимает плечами. – Забей, – говорит Сынмин с тихим, горьким смешком. Минхо чувствует, что он крупно облажался, – Я думал, ты— хотя неважно. Мне все равно нужно закончить задание. Пока. Сынмин оставляет его одного в коридоре, а у Минхо внутри зарождается чувство тошноты. Минхо так и стоит, не уверенный, стоит ли ему что-то сделать, когда Суни выглядывает из-за поворота, одаривая его осуждающим взглядом, прежде чем уйти, вероятно, вслед за Сынмином. Минхо выскальзывает из квартиры и мягко закрывает дверь. Он спускается на один лестничный пролет, его мысли лихорадочно скачут, а в груди сжимается сожаление.

☆

– Это уже за гранью гей-паники, – Чонин отпивает напиток, который Минхо купил ему, – Это клиническое безумие. Никто не должен заставлять тебя вести себя так жалко. Минхо решает, выхватить ли стакан из рук Чонина в ответ. Чонин это замечает и отходит подальше, делая еще один глоток и смотря прямо в лицо Минхо. Неблагодарный мальчишка. Когда Минхо прошел мимо вышибалы Чана, сразу стало ясно, что это не похоже на их обычные тусовочные места. Это эксклюзивное место, доступное Чану благодаря его модной продюсерской работе. Тускло освещенная атмосфера окрашена в оттенки розового и фиолетового неонового света, музыка звучит из динамиков, а низкий гул басов пульсирует под его ногами. Чан, к счастью, зарезервировал для них огоражденный столик на свои продюсерские деньги. Минхо проводит большую часть часа, утопая в плюшевых бархатных подушках, погруженный в свои мысли. – Тебе нужно с кем-то переспать, – говорит Чанбин, словно это самое простое решение, – И желательно с Сынмином. – Тебе нужно не совать нос в чужие дела, – кусает в ответ Минхо, но это слишком слабо для его обычных острых ответов. – Возможно, тебе стоит попробовать поговорить с Сынмином, – вставляет слово Чан, предостерегающе сжимая бицепс Чанбина, – Я думаю, если он тебе нравится, ты должен хотя бы попробовать сказать об этом. Проще сказать, чем сделать. Но симпатия к Сынмину – это другое. Они ведь не знают, что она сопровождается грязными фантазиями и что Минхо действительно боится, что может перейти черту. Он хранит в секрете то, что знает о канале Сынмина, потому что это не их дело – никто кроме Феликса и Хенджина не знает. А если узнает Сынмин, возненавидит ли он его? Он больше не захочет иметь дел с Минхо? Они выстроили тонкий баланс, переходящий от соседей до друзей. Боже, Минхо надеется, что не разрушил это. Эхо их последнего разговора вызывает у него беспокойство, узел страха сжимается в его груди. Утопающая в бреду часть него задавалась вопросом, что если Сынмин тоже хочет его? Он отгоняет эту мысль, находя ее слишком сложной, чтобы останавливаться на ней сейчас. – Послушайте, как бы я не ценил ваши бесценные советы, я просто хочу провести сегодняшний вечер, не думая о нем. Так что можете не поднимать эту тему? – Оу, – Чан замирает с открытым ртом, Чонин усмехается с другой стороны их будки, а Чанбин засмеялся следом за ним. – Что? – нервно усмехается Минхо, а внутри него растет подозрение. – Ну, ты же знаешь, что я позвал Джисона, да? Что означает, что Хенджин идет в комплекте, - Чан хватает себя за ухо, что он делает всегда, когда нервничает, – А если придет Хенджин, значит придет и Феликс. А если придет Феликс, он позовет с собой— – Сынмина, – выдает Минхо, задыхаясь. Напиток в его руке расплескивается, когда он пытается поставить его на стол, не отрывая глаз от фигуры, приближающейся к их кабинке. Его пульс учащается от того, как он выглядит. Обтягивающие кожаные брюки подчеркивают длинные ноги Сынмина, а сетчатая рубашка, надетая на нем, полупрозрачная, открывает проблески его гладкой кожи, мерцающей под тканью. Минхо чувствует, как кровь одновременно течет вверх и вниз по венам. – Вы начали вечеринку без нас, – возмущенно кричит Хёнджин сквозь громкую музыку, подталкивая Чонина освободить место в кабинке. – Как грубо! – Феликс фыркает, выхватывает напиток из руки Минхо и выпивает его одним махом. Вскоре все восемь из них втискиваются в кабинку, с нетерпением ожидая заказанных напитков. Вокруг Минхо несколько разговоров пересекаются и смешиваются с грохотом музыки. Он отключается от них, а его внимание непроизвольно перемещается на Сынмина, сидящего напротив него. Глаза Сынмина подведены черным смоки, сочетаясь с его нарядом, а губы накрашены вишневым оттенком. Сынмин не одаривает его и взглядом, небольшое милосердие, поскольку он не видит, как Минхо пытается сохранить самообладание. – Хен, серьезно, успокойся уже, – Чонин толкает его локтем, возвращая к реальности, – Ты выглядишь так, словно слюни пускаешь. Минхо судорожно кивает, пытается сделать глоток напитка, но обнаруживает, что его стакан пуст. Его взгляд вновь задерживается на Сынмине и он поражен тем, насколько невообразимо красиво он выглядит сегодня вечером, а тоскливая боль сжимает его грудь. Минхо прислоняется к стойке и просит бармена дать ему самое крепкое, что у них есть, и записать на счет мистера Бана. Бармен смотрит сочувственно, спрашивая, не пытается ли он кого-то забыть. Минхо принимает напиток, качая головой. – Хуже. Я думаю, что влюбился. Слова слетают с его губ, удивляя даже его самого, но странное тепло медленно начинает разгораться в его животе. Когда он возвращается к столу, половина мест пуста. Хенджин и Феликс по-любому уже на танцполе. Даже Чонин растворился в толпе. Напротив него, там, где сидел Сынмин несколько минут назад, место тоже пустует. Непреднамеренно глаза Минхо осматривают толпу, вихрь эмоций бурлит у него внутри. Толпа тел, движущихся под ритмичную музыку, тает друг в друге. Ему требуется минута, чтобы заметить ярко-рыжие волосы Феликса, а вместе с ним и остальную часть их группы. Хенджин медленно двигает бедрами о все сильнее краснеющего Чонина. Минхо более чем счастлив наслаждаться его смущением, но вот он Феликс, обнимающий Сынмина за талию. Он покачивает их обоих, наклоняясь, чтобы что-то прошептать Сынмину. Минхо чувствует вихрь горячей ревности в животе. Все нормально, он проигнорирует это. Они просто друзья, которые развлекаются. У него нет права ревновать по этому поводу, и не важно, насколько сильно Минхо хочет подойти туда и забрать Сынмина в свои руки. Он смотрит на Сынмина острым взглядом, так как тот все еще немного стесняется пошевелиться, несмотря на попытки Феликса помочь ему. Пока он всю последнюю неделю по своей тупости избегал Сынмина, сейчас он понял, что скучал по нему. Сынмин выглядит таким идеальным, смеется над чем-то, что говорит Феликс, покачиваясь в такт музыке. Минхо будет рад просто сидеть здесь и смотреть на него остаток ночи. Но в один момент, кто-то приближается к ним. Какое-то время он наблюдает, как они изо всех сил стараются игнорировать этого придурка, и догадывается, что Сынмин вежливо ему отказывает. Феликс даже тянет его назад от мужчины, который явно не понимает намеков. Челюсть Минхо щелкает от того, как сильно он ее сжимает. Он дает им несколько секунд, чтобы разобраться с этим самостоятельно, так как знает, что Феликс может жестко ответить, если понадобится. Но лучше не становится, мужчина явно думает, что они у него в кармане, судя по его ухмылочке, с которой он наклоняется, чтобы что-то прошептать Сынмину. Даже Хёнджин уже собирается вмешаться, когда мужчина что-то говорит Сынмину (который выглядит словно еще пару секунд, и он сломает ему челюсть) и тянет его за запястье. Минхо допивает напиток, наслаждаясь жжением, и пробирается на танцпол. – Убрал свои руки от него, – шипит Минхо, не уверенный, заглушает ли яд в его голосе стучащий басс. Он догадывается, что да, так как парень удивленно смотрит на него и поднимает руки вверх. – Хен, все нормально, – фыркает Сынмин, потирая запястье, – Я справлюсь с этим. – Видишь! Он в порядке, – невнятно бормочет мужчина, – Мы все собрались тут, чтобы повеселиться, – должно быть, причиной этой ложной бравады является отсутствие у него здравого смысла, потому что он снова пытается притянуть Сынмина к себе. Минхо реагирует быстрее. Он встает перед Сынмином и перехватывает его руку, закручивая ее достаточно, чтобы причинить боль. – Тронешь его еще раз и я вырву твою ебучую руку. – Боже! Бля! Ладно, ладно, – выпаливает он, со смехом отсупая назад, – Кому вообще нужная такая заносчивая сучка. Минхо почти наносит удар, кровь внутри пульсирует, но Сынмин тянет его назад. – Это того не стоит, пусть идет, хен. Он разворачивается назад, осматривая Сынмина с головы до ног. Рука Минхо обхватывает его лицо, другая медленно поглаживает его руку. Он указывает на его запястья, что заставляет Сынмина закатить глаза, но показать их Минхо для проверки. – Ничего не болит? – мурлычет Минхо. – Я в порядке, – кивает Сынмин, какое-то время глядя в глаза Минхо, но отступает назад из его рук. Минхо мгновенно чувствует потерю тепла Сынмина и собирается потянуть его обратно, когда Феликс буквально визжит. – О боже мой! Каааак это было горячо! – Феликс бьет Минхо по руке с открытым ртом, – Не то чтобы этот мусор преследовал нас, но эта «тронешь его и я убью тебя» часть. – Я увидел тебя в новом свете, – шепчет Чонин с восхищением в голосе. Хёнджин кладёт руку на сердце, как будто даёт клятву, и просто говорит «разъеб». Басы слишком громкие или, может, это просто так сильно стучит его сердце, отдаваясь в ушах. Взгляд Минхо снова падает на Сынмина, и он замечает хмурое выражение на его лице. Сынмин до этого не смотрел на Минхо, и хотя поначалу это позволяло Минхо взять себя в руки, сейчас это начинает его беспокоить. – Что-то случилось? – спрашивает Минхо, пытаясь сократить расстояние между ними. – Ничего. Спасибо за… это, – отвечает Сынмин, отступая назад и решительно избегая взгляда Минхо, – Можешь теперь снова начать игнорировать меня. Брови Минхо поднимаются, когда он аккуратно притягивает Сынмина к себе. На этот раз он, к счастью, не отстраняется. – Я не игнорирую тебя, Сынмин. – Ну конечно нет! Как будто это не ты бегал от меня, как от прокаженного, всю прошлую неделю. – Это наш выход, – щебечет Феликс, разворачиваясь и уходя прочь. Хенджин и Чонин следуют за ним, оставляя лишь их двоих на танцполе. Музыка продолжает грохотать, но Минхо не может сосредоточиться на чем-то, кроме Сынмина. – Я не… – Минхо хмурится, притягивая Сынмина ближе, чтобы тот лучше слышал его, – О чем ты говоришь? – Ой, пожалуйста, хен, – Сынмин усмехается на выдохе, а глаза на мокром месте, – Не веди себя так, будто не понимаешь. Минхо чувствует, как что-то падает у него в животе, пытаясь найти глазами знак от Сынмина. Он так облажался, он знал это, он знал это. Он знал, что ему следовало держаться подальше – он был слишком эгоистичен. – Сынмин, прости меня. Это получилось случайно — То есть, вообще-то, из-за Феликса, но… – он хмурится, когда Сынмин вновь старается отстраниться. Ему нужно объясниться, нужно все исправить. Он снова притягивает Сынмина к себе, обнимая за талию, чтобы тот был ближе, – Просто послушай. Я — Прости меня. Я знаю, что не должен был смотреть твой канал, но я не смог остановиться, потому что, блять, Сынмин, ты был таким— – Мне плевать на это, хен, – раздраженно фыркает Сынмин, – Я знаю, что ты в курсе о моих стримах. Ты подписался под ником LMH25. Понять не так уж сложно. Я думал, я тебе нрав — Я думал, мы были в одном положении. Но, с тех пор как ты узнал, ты начал избегать меня. Я не ожидал, что ты будешь осуждать меня, узнав об этом. После всего времени, я думал — Слова Сынмина затихают, его голос ломается, глаза блестят так, что у Минхо болит сердце. – Ты думал, я осуждаю тебя?! – Минхо берет его лицо, заставляя взглянуть себе в глаза, – Не думаю, что ты понимаешь, щеночек. Эти последние несколько недель были пыткой, потому что я хотел тебя с тех пор, как впервые увидел. Ты мне так давно нравишься. Ты стал моим другом, а я хотел, чтобы ты был чем-то большим. Я так сильно запал на тебя, мне было плохо от того, как сильно я тебя хотел. Сынмин хмурится сильнее, сжимая бицепсы Минхо. Его лицо слегка вытягивается от его слов. – Тебе было плохо, потому что ты хотел меня? В тот день, когда ты присоединился к стриму, а после начал избегать меня. Я не понимаю… Минхо хрипло смеется, притягивая Сынмина к себе за талию и прижимаясь своим лбом к его. – В тот день, в тот момент, когда я увидел тебя в моем худи, я знал, что хочу тебя, щеночек. Ты так давно мне нравился еще до этого, но с тех пор я не мог прекратить думать о тебе. Минхо проводит рукой по его волосам, чуть оттягивая на затылке, чтобы Сынмин наклонился. Его губы касаются губ Сынмина, каждое прикосновение разжигает искру в его венах. – Я так тебя хочу, Сынмин, это сводит меня с ума. Сынмин вздрагивает, сжимая воротник Минхо. – Тогда возьми меня. – Не играйся со мной так, щеночек. Сынмин стонет ему в губы, а Минхо впитывает этот звук. – Хен, я правда не думаю, что смогу сказать еще яснее. Я тоже хочу тебя. Я давал так много намеков, но ты вел себя так невнимательно. – Я не хотел предполаг— – Хен! Я надел твою толстовку на стрим, потому что знал, что ты будешь смотреть. Я кончил, выстанывая твое имя, потому что знал, что ты услышишь. Как я мог сделать это еще более очевидным? – Сынмин смотрит ему в глаза, притягивая за воротник, – Пожалуйста, поцелуй меня. Минхо хватает секунды, чтобы посмотреть ему в глаза, на бурлящее в них желание. После этого он срывается, его губы впиваются в губы Сынмина. Мягкие, такие мягкие и сладкие. Он на вкус как вишня, как теплый солнечный свет. Сынмин скулит, руки тянут его за плечи и за волосы. Сынмин издает звук в его губы, отстраняясь. Минхо стонет, он не думает, что сможет остановиться. Он наклоняется, чтобы снова поцеловать Сынмина, кусая его нижнюю губу. – Хен, мы не можем — Не здесь, – Сынмин дышит ему в губы, на что Минхо стонет. – Мне теперь все равно, щеночек, – Минхо целует его шею, ведя влажную дорожку к челюсти. Сынмин тянет его за волосы, оттягивая от шеи. Пламя загорается в его животе, когда он замечает маленькую расцветающую отметину на коже, все еще слабенькую. Минхо позаботится о том, чтобы к ночи она расцвела. – Идем, – Минхо приобнимает его за талию, ведя через толпу на танцполе. Когда они проходят мимо их столика, он слышит, как Чан что-то спрашивает. Это подождет, поэтому он тянет Сынмина за талию, пока тот пытается объяснить, что они уходят. Они выходят на улицу, холодный воздух бьет в их лица. Минхо прижимает Сынмина к стене, пока они ждут такси. Он упивается всеми звуками, которые издает Сынмин, руками исследуя каждый сантиметр его тела. Все происходит словно в дымке. Когда они добираются до своей квартиры, он прижимает Сынмина к двери, отчаянно пытаясь вновь ощутить его вкус. Сынмин возится с ключом, его руки трясутся, пока они не вваливаются внутрь. Минхо прижимает Сынмина к стене, обхватив руками за талию. Он снова целует Сынмина, губы блестящие и скользкие. Сынмин стонет ему в рот, дергая руками за рубашку. Коты толпятся вокруг них, мяукая, требуя внимания. Дори продолжает трогать ногу Сынмина, пытаясь взобраться наверх. Минхо стонет и ругается себе под нос. Сынмин хихикает над ним, и этот сладкий звук отдается в его губы. Он хватает Сынмина под бедра, поднимая на руки, и несет в свою комнату. – Детки хотели сказать привет, – Сынмин хихикает ему в шею, вздыхая, когда Минхо опускает его на кровать. – Детки могут подождать. Сначала мне нужен ты, – Он чувствует себя немного плохо из-за того, что выгнал их, но то, как Сынмин стонет в поцелуй, заставляет его забыть обо всем. Его руки пылко стягивают рубашку с Сынмина, пальцы скользят по мягкой коже. После он стягивает с него штаны, толкая его назад, чтобы тот откинулся на подушки. Минхо медленно подбирается к Сынмину, уперевшись руками по обе стороны от его головы. Сынмин выглядит так красиво: розовые губы, волосы растрепаны, а глаза сияют от желания. Минхо проводит руками по груди, вниз по животу, наслаждаясь тем, как краснеет его кожа от его прикосновений. – Ты не представляешь, сколько раз я мечтал об этом. – Ты мечтал обо мне, – пальцы Сынмина трясутся, пока он пытается расстегнуть рубашку Минхо. Минхо берет его трясущиеся ладони и касается губами его костяшек. Он медленно расстегивает рубашку, наслаждаясь тем, как глаза Сынмина сканируют его. Остальную одежду он сбрасывает в безумии. Минхо стонет, когда Сынмин проводит ногтями по его спине и груди. – Каждую ночь, – признается Минхо. Он наклоняется, чтобы коснуться губами мягкого живота Сынмина, губы скользят по линии вверх, – Каждый раз это ты, подо мной, выглядишь таким. – Как…каким? – Красивым, – шепчет Минхо, руками сжимая мягкие бедра Сынмина. Он ведет рукой в смазке вниз, пальцем выводя круги у входа, – Мой. Я не дам сну оборваться сейчас, – Сынмин стонет, откидывая голову назад. Его руки сжимают простыни, пока Минхо растягивает его. – Хен, пожалуйста, – умоляет Сынмин, тяня его за волосы. Он не теряет времени после этого. Его пальцы скользкие, вызывают сладкие звуки из Сынмина. Минхо целует его, выпивая все его стоны. Его разум слишком затуманен, слишком безрассуден. Сынмин дрожит, когда он добавляет еще один палец, стоная в его губы снова и снова. Минхо думает, что он едва сможет это пережить. Он смазывает себя лубрикатом, наклоняясь над Сынмином. Требуется применить все усилия, чтобы двигаться медленно, сколько бы раз Сынмин не стонал, чтобы тот двигался быстрее и что он справится с этим. Он запоминает каждый звук, который издает Сынмин, каждый сдавленный вздох, который срывается с его губ, когда Минхо толкается обратно. Сынмин стонет, царапая руками спину. Он всхлипывает, когда Минхо начинает двигаться, его бедра трясутся от удовольствия. Минхо движется быстрее, одной рукой обхватывая бедро Сынмина и перекидывая его через плечо. Он улыбается Сынмину в шею, пока тот дергается под ним, болезненно тяня за волосы. Он уже близко, Минхо опускается, чтобы поглотить все его стоны, помогая ему одной рукой. Все как в тумане, бедра продолжают двигаться, пока он не почувствовал, что Сынмин дрожит, ноги дергаются от оргазма. Минхо целует его, пробуя на вкус свое имя, а Сынмин скулит, разваливаясь под ним. Минхо шипит в шею Сынмина на то, как тот с жаром сжимается вокруг него, так опьяняюще. Он зарывается лицом в его шею, когда кончает, резко входя до упора. Сынмин все это время скулит, запрокинув голову, пока слезы стекают по его щекам. Когда Минхо отстраняется, его колени почти подкашиваются при виде Сынмина, покрасневшего и измученного, с вздымающейся грудью, когда он смотрит на Минхо. Он не может удержаться от того, чтобы наклониться и вновь поцеловать его, издавая стон, когда чувствует улыбку Сынмина на своих губах. Он падает на простыни рядом с Сынмином, обхватывая его руками и прижимая к груди. Сынмин тихо вздыхает, уткнувшись лицом в Минхо и хихикая. Они лежали так некоторое время, вдыхая друг друга, пока Сынмин не издает какой-то звук. Минхо поворачивается и вопросительно смотрит на него, убирая волосы с глаз, когда Сынмин бьет его по руке. – Ты идиот! – шипит Сынмин, глядя на него, – Мы могли сделать это раньше, если бы ты хоть чуть соображал. Минхо чувствует, как у него краснеют уши, его охватывает горячий жар смущения. Он обхватывает лицо Сынмина и целует его, прижимая обратно к простыням. – Я компенсирую это, не волнуйся, щеночек. – Начни с того, что позовешь меня на свидание, – говорит Сынмин, пробегаясь руками по его спине. – Сходи со мной на свидание, Ким Сынмин, – говорит Минхо, касаясь костяшками пальцев его щеки. Сынмин краснеет, обнимая его руками за плечи. Он тянет его вниз для поцелуя, ворча «наконец-то, блять» ему в губы.

☆

Когда они оба принимают душ, Минхо заходит в свою комнату и обнаруживает Сынмина, свернувшегося калачиком на простыне, а все коты окружили его. Он ищет свой телефон и быстро делает снимок, его сердце согревается от этой сцены. Забравшись в постель, Сынмин открывает глаза и улыбается, когда Минхо нежно целует его в висок. Минхо зарывается пальцами в мягкую шерсть Суни, наклоняясь, чтобы поцеловать его в голову, когда паршивец отклоняется, предупреждающе мяукая. – Суни любит только мои поцелуйчики, – хихикает Сынмин, звук настолько теплый, что грудь Минхо наполняется нежным светом. Просто чтобы еще сильнее доказать это перед Минхо, он берет Суни на руки, осыпая его мордочку поцелуями. Когда он откидывается назад, Суни мурлычет и трется лицом о шею Сынмина. – Не забывай, что я вырастил тебя, засранец! – Минхо ворчит, падая на подушку. Суни, кажется, это не волнует, и он еще удобнее сворачивается в объятиях Сынмина. Минхо хмурится, уткнувшись лицом в шерсть Дори, который, к счастью, не убегает от него. Дуни сворачивается калачиком рядом с Сынмином и мурлычет, когда Минхо протягивает руку, чтобы погладить его. Когда Минхо снова смотрит на Сынмина, на его лице появляется довольная улыбка, а глаза закрываются. Он обнимает Сынмина за талию, прижимая его к себе, сплетая их ноги вместе. Минхо напоследок целует его в макушку и закрывает глаза. Его сердце согревается от нежного комфорта Сынмина в его руках. Он знает, что его место здесь.