тропы

Всякий момент полнейшего разочарования

в себе будет спасён и восполнен другими, заставляя их залепить твои раны, доставая своё сердце прямиком из мусорки.

***

      Восторженное нутро Киры тихо пляшет в танце, заставляя сотворять кульбиты внутри от небольшой нервозности, которую выдать способно лишь сбившиееся дыхание. Идя по тропам, что силой чужих затаптываний стали таковыми, она оглядывается несколько раз, в надежде увидеть знакомые лица.       Кругом никого: чутьё подсказывает, что большинство припозднится. Поездка в другой город оказалась настолько спонтанной, насколько Кире это не присуще. И сейчас, оглядываясь на скромном вокзале, она старательно пытается высмотреть Юлю или Мишель, которые были инициаторами данного мероприятия. От накатывающей злости её останавливает лишь то, что в скором времени возможность увидеться с Чикиной вживую станет реальностью.       На серых и грязных стенах рабочих построек вокзала можно прочесть удушающие сознание надписи, кричащие о чужом желании не терять драгоценные минуты жизни. Кира, вчитываясь в парочку подобных, кивает себе под нос, соглашаясь, но зная, что сама так никогда жить не будет: ярое рвение не упускать ни минуты на счастье для неё не становится мотивацией вставать по утрам. Да и по вкусу больше скучные будни, в которых можно разлагаться как душе угодно.       Сгущающийся над городком туман навевает первые сумерки, по-обыденному загадочные, иногда пугающие случайных прохожих, которые норовят закутаться в шарфы, скрываясь от холодной осени в такси.       Кира видит фигуру, что тащится с дорожной сумкой прямиком ей навстречу. Желваки на скулах ходят, показывая личную неприязнь и недовольство. А чопорность во взгляде, вперемешку с желанием уйти, прямо сейчас Лизу, что уже совсем близко, забавляют.       — Привет, — она снова, как и всегда, высокомерно улыбается.       Оглядывает Киру с ног до головы, подмечая холодную и вовсе непригодную для такой погоды кожанку, а та в ответ сдержанно кивает.       — Нормально добралась? — Медведева проявляет всю вежливость, что имеется в скромной, но честной душе, поджимает губы, имитируя улыбку.       — Вполне. Где остальные?       Краски города сгущаются, превращая шесть часов вечера в полноценную ночь, постепенно, но так изящно, что индиго поневоле поднимает взгляд в небо, рассматривая луну.       — Должны были приехать пару минут назад, — Кира на неё даже не смотрит. Обжигает краем глаза лишь на мгновение, снова сея внимание на что угодно, кроме Лизы.       И та до дрожи в коленях рада. Упивается Кириной безразличностью, в ответ обнажая зубы в улыбке.       По волшебству, будто магическими проделками самого Дьявола, их телефоны оглушает одно и то же уведомление одновременно. Лиза недовольно цокает, матерясь кратко и тихо, а Медведева сглатывает, чертыхаясь.

«Девочки, мы не приедем, поезд в пробке! Удачных выходных»

      Лиза готова поспорить, что Мишель в эту же секунду ехидно потирает руки, едко улыбаясь. Кира готова рвать и метать, кажется, представляя, как Юля сейчас насмехается над её положением.       — Не говори, что я застряла в этой дыре с тобой на два дня на радость им, — шипит Медведева, злостно зыркая.       — Я бы не хотела этого говорить, но это правда, — вздыхает Лиза, облокачиваясь бедром на бетонный бортик и прикрывая глаза.       Они одаривают друг друга недовольными взглядами, Кира по большей мере злится на Мишель, а Лиза на Вселенную, которая, кажется, явно устраивает ей подлянки.

Иногда несовершенства, презрительно осуждающиеся в других, оказываются нашими собственными пороками, теми единственными, которые мы не в силах побороть.

      Спустя несколько минут тяжелого молчания и разглядывания Киры в свете фонаря, Лиза не выдерживает, начиная:       — Как хочешь, но мы приехали сюда отдохнуть, так что я собираюсь отдыхать.       И смотрит, выжидая ответа, пока Медведева курит, ухмыляясь.       — В любом случае билет у меня на послезавтра, — она ведет головой от досады, обдумывая все за и против, — к чёрту, придется отдыхать.       — Мишель бронировала номера в отеле с видом на реку, — разглядывая что-то в телефоне, заключает Лиза, — я вызываю такси.       Они стоят в свете фонарей, изредка наблюдая за людьми с чемоданами, что направляются туда-сюда. Некоторые прощаются с родными, некоторые приверженцы поодиноких поездок и, видимо, одинокой жизни.       Таща свою сумку до такси, Кира проклинает все на свете, но успокаивает себя тем, что отдых она себе всё же устроит.       Тропы, по которым они идут, в темноте почти не видны. Лиза оглядывается в надежде, что их нигде поблизости нет.       Таксист услужливо забирает сумки в багажник, везя их по ночному городку: далеко не маленькому, но сохранившему остаток безмятежной жизни, которой так рьяно пользуются туристы. Выжимают из беззаботных выходных у реки и на карьере редкие секунды счастья.       Кира всю дорогу молчит, пялясь в окно, и лишь в середине пути улавливает поверхностный разговор индиго с таксистом.       — Мы сейчас проезжаем мост влюблённых, — весело говорит мужчина, тыча пальцем на пейзаж, — есть легенда, что те, кто на нем побывают вдвоём, непременно влюбятся друг в друга! Я с женой на нём познакомился.       Лиза внимательно впитывает, кивая и поддерживая беседу, а Кира улыбается себе под нос, думая, не один ли он из них.       И после индиго кидает на неё обеспокоенный взгляд, кажется, задаваясь тем же вопросом, но Медведева лишь улыбается от ситуации, рассматривая чужие черты лица: острые скулы, пухловатые губы и до невозможности красивые глаза.       Выходя из такси, провожая простенькую машину взглядом, девушки переглядываются вновь, желая расхохотаться в ту же секунду. А после, когда Кира курит, а Лиза покорно стоит и ждёт её рядом, обсуждают предстоящие выходные.       — В общем, если ты пообещаешь не бесить меня, то мы вполне нормально проведём время, — хмыкает Медведева, оглядывая её.       — Взаимно. Учитывая, какая ты злая, не бесить тебя невозможно.       — А ты душная, — колет в ответ Кира, — просто рот поменьше открывай, лады?       — А ты не провоцируй и выговаривай слова правильно, — Лиза ехидно улыбается, выбивая из рук наполовину скуренную сигарету и разворачиваясь в сторону двери.       Кира провожает её взглядом, сверля чужую спину. Но всё же плетётся следом, волоча свою сумку.       Заходя в тёплое и уютное помещение вслед за индиго, она видит мило улыбающуюся девушку за стойкой регистрации. И готова тот час раствориться в улыбке.       — Здравствуйте, бронировали номера на фамилию Гаджиева, — уверенно заявляет Медведева, рассматривая чужую строгую белую рубашку.       — Да, есть такой, номер сто сорок три, — от абсурдности Лиза хохочет, запрокидывая голову, — он уже оплачен, вот ключи.       — Погодите, один номер? Оформите ещё один, — возражает Кира, опираясь руками на стойку.       А девушка мягко улыбается, будто насмехаясь.       — Извините, но сейчас сезон соревнований скалолазов, весь город заполнен людьми, все отели забиты, номера бронировали за несколько месяцев.       Она поджимает губы, сожалея, а Кира протяжно вздыхает, запрокидывая голову.       — Надеюсь, эти суки рады, — сквозь зубы цедит, а Лиза соглашается, кивая, и хватает ключи.       Они топают по тропам до номера, которые устелены старенькими и потертыми коврами, возмущаются от глупых совпадений себе под нос, а Кира говорит, что чертовски устала с дороги.       — Завалимся спать, уже завтра куда-то пойдём, — устало говорит Лиза, открывая дверь ключём.       И заходя в комнату, она лишь выдыхает, закатывая глаза.       — Блять! — Кира оглядывает одну двуспальную кровать, на которой заботливо выложены полотенца, — они издеваются.       — Им, наверное, блять, весело! — соглашается Лиза, кидая сумку у шкафа.       — Похуй, посплю на полу, — цедит Медведева как-то печально, — спину полечу.       — Можем разделить территорию подушками, их тут аж четыре, — Лиза, ища выход из их гнусного положения, оглядывает номер.       Ироничные картины с любовными надписями, присущие номеру для молодожёнов, её начинают злить.       — Отлично, я в душ, — беря полотенце, Кира выискивает флаер с меню, — Закажи еды. Любой.       Она хлопает дверью, пока Лиза устало плюхается на кровать, набирая номер, указанный в листовке.       И её радости нет предела, когда заказанные порции пасты спустя пятнадцать минут заносят в номер. Милая девушка улыбается, говоря:       — Десерты идут в подарок к каждому блюду, — сотрудница отеля оставляет Лизу наедине с её тихой истерикой вперемешку с хохотанием.       Кира выходит из душа, оглядывая тарелки, хмурит брови, усаживаясь за стол.       — Ты заказала безе, серьёзно? — она недоверчиво разглядывает мирно поедающую пасту Лизу, которая лыбится.       — Их принесли в подарок, — как-то вкрадчиво отвечает та, пожимая плечами.       — Ёбанное блядство, — только и посмеивается Кира, принимаясь есть.       Они молчаливо доедают, а Медведева уходит на балкон курить, пока индиго ложится, вытягивая ноги. И через пару минут она появляется на балконе с пледом, накрывая чужие плечи.       — Ты в одной футболке, — будто ругая, говорит, а Кира удивлённо поднимает одну бровь.       — Что за забота?       — О себе. Не хочу потом вместо отдыха бегать по аптекам, — пожимает она плечами, улыбаясь.       — Тогда ладно.       Кира улыбается, смотря на Лизу, которая, кажется, высчитывает звёзды на небе. В моменте она видит, как одна падает, а Лиза одними губами что-то произносит, наблюдая за путем небесного тела.       Кира и сама загадывает желание, прикрывая глаза, а после кидает окурок куда-то в сторону, улыбаясь.       — Луна красивая, — тянет Лиза, сжимая руками перила.       — Не правда. Если она есть, значит, солнце светит, но не нам, — поучительно произносит Медведева, а Лиза кивает.       Они вглядываются на тропы под окном, которые появились от надобности людей смотреть на звёзды.

Каждый, кто единожды познал боль не светящего солнца, на самом деле ждет, когда его хоть что-то согреет.

      Они разделяют свою кровать подушками, не мешая друг другу от слова совсем. Кире оказывается спокойнее уснуть под ненавязчивое чужое сопение.       И уже когда даже поодинокий гул проезжающих машин стихает, девушка тихо спрашивает:       — Жалеешь, что приехала? — Лиза разворачивается, смотря в потолок, так же, как и Медведева.       — Ты знаешь, ради кого я ехала, — она поджимает губы, вспоминая клятую Мишель, — но я не жалею. Давай попытаемся провести это время так, чтобы не пожалеть.       — Давай.

***

      Утренний туман окутывает городок, Кира открывает глаза, поднимая голову, и оглядывается: Лиза мирно ест, пялясь в телефон.       — Они выставляют совместные фотки, эти сучки встретились в другом городе, — злостно выпаливает индиго, когда замечает, что Кира не спит.       — Я их убью. Доберусь туда и убью.       Во время завтрака, после вполне обыденных рутинных процедур, Медведева интересуется:       — И что, куда мы можем сходить? — она ест бесплатный омлет, входящий в стоимость номера, и смотрит на Лизу, дожидаясь.       — М, соревнования скалолазов, турнир по гребле, сегодня, между прочим, финал, карьер, экскурсия в музей Пушкина. Что больше нравится?       — Турнир по гребле? — из всего предложенного, по правде, Кире не нравится ничего.       — Он проходит на каком-то супер глубоком озере, — начинает Лиза, открывая нужный сайт, — командная гребля. Господи, что это за дыра?       — Если Мишель сюда собиралась по-настоящему, то мне очень интересно, что у неё со вкусом, — смеётся Кира, — Ладно, гребля, так гребля. Собираемся тогда?                    — Да. Там хоть озеро красивое.       Они добираются туда на такси всего за полчаса, людей на озере много: кто-то болеет за свою команду, кто-то поддерживает отдельных спортсменов. Атмосфера спокойная, озеро же и правда глубокое, а ведущий, звучащий из громких колонок, весёлый и бодрый.       Наблюдая за проходящими соревнованиями, девушки даже покупают дудки, чтобы прочувствовать атмосферу, а ещё сладкую вату и колбаски на гриле.       Кира улыбается, наслаждаясь красивой природой, а Лиза наблюдает за спортсменами, болея за первую попавшуюся команду.       — Девушки, фото на память, бесплатно! — подбегает к ним мужчина, улыбаясь, — Обнимитесь!       И Кире ничего не остаётся, как приобнять Лизу рукой, улыбаясь в камеру полароида. Пока мужчина ждёт появившееся фото, она пялится на тропы, по которым туда-сюда ходят люди. И оглядывается раз за разом.       — На память, — вручает фотограф фотокарточку, уходя, а Лиза разглядывает, улыбаясь.       Они проводят на озере ещё несколько часов, а после возвращаются в центр, и Лиза тащит её в канцелярский магазин.       — Разрежем эту чёртову фотку, я хочу забрать себе свою часть, — она смеётся, оглядываясь, — а то еще они увидят.       — Да, я там неплохо получилась.       И оказываясь в магазине, она обходит все полки и стеллажи, пока Кира рассматривает калькуляторы, непонятно зачем. Индиго не выдерживает, подходя к кассирше, и Медведева покорно подходит тоже.       — Извините, мне нужны ножницы, не могу найти.       — Ох, вы что? У нас по городу дефицит ножниц, фура с партией в десять тысяч штук не доехала, тропы устелены дровами из-за зачистки леса, — отвечает устало женщина, — они сейчас нигде не продаются.       — Чёрт, да ладно? — удивленно шепчет Кира, — тогда хотя бы копию фотографии сделаете?       — Это без проблем!       Они получают вторую копию, благодарно уходя, а сами удивлённо вздыхают, переглядываясь.       Ужиная в уютном кафе, Кира рассказывает последние новости из жизни, а Лиза увлечённо слушает, кивая. А потом речь заходит о Юле, и Медведева вздыхает.       — Мы должны были встретиться здесь, — начинает она, доедая салат, — как видишь. Они нас двоих наебали.       — К чёрту их, — уверенно заявляет Лиза, — если они думали, что мы снова разругаемся, то пусть подавятся. Я могу с тобой контактировать.       — С чего ты вообще взяла, что мы не можем контактировать?       — Потому что ты вечно ко мне придираешься, — вскидывает руками индиго.       — Это не так. Я просто сложный человек, — стоит на своем Кира, — я не специально.              — Я тоже.       На улице моросит неприятный дождь, и прячась в такси, девушки облегченно улыбаются. Приятный с виду мужчина за рулем начинает рассказывать, кем работал до этого, улыбается, смотря по сторонам, опасаясь столкновений в такую погоду.       — Я раньше работал регистратором в ЗАГСе, но вы знаете, мужчины-регистраторы не пользуются особой популярностью среди молодожёнов, пришлось уйти, — весело лепечет он, пока девушки внимательно слушают, улыбаясь такой доброте, — Вы, кстати, в этот отель на вечеринку едете, да?       — Мы там живём, — непонимающе хмурит брови Кира, — а что за вечеринка?       — Как же, сегодня Хэллоуин! — удивляется таксист, — Этот отель наслышан своими костюмированными вечеринками!       — Может, заскочим на пару минут, мы знатно устали.       Они доезжают, когда окончательно темнеет, и Кира оглядывает тропы до дверей отеля, которые по праздничному обычаю усыпаны конфетами.       Заходя в холл, девушки и правда видят костюмированную вечеринку рядом с баром, веселящихся людей в громкой музыке.       Кира топает к бару, заказывая виски, а Лиза послушно стоит рядом, уже давно попивая сок.       — Надеюсь, эта музыка мешать не будет, — на ухо говорит Медведева.       — У нас же номер для молодожёнов, — начинает Лиза, улыбаясь, — он звукоизолированный.       Они обе смеются, и Кира чувствует резкий удар в спину, от неожиданности наваливается всем телом на Лизу, которая её придерживает, ухватывая за талию. Она оборачивается, думая, что кто-то решил затеять пьяную драку, но видит лишь пластмассовую стрелу, валяющуюся на полу, и парня в белом одеянии, который бежит к ним.       — Попал! — восторженно заявляет он, поднимая свое орудие, — Купидон вас поймал!       И убегает, пока Лиза с Кирой переглядываются.       Обе хохочут, запрокидывая головы. И решают, что пора бы идти в номер.       Вызывая лифт, Кира остервенело жмёт на кнопку, всё ещё чувствуя фантомную боль в спине.       Лиза проходит первой в маленький, необычный для отеля, лифт. Они проезжают всего два этажа, когда он резко останавливается, с грохотом, и одновременно с тем тушится свет.       — Да этого не может быть! — вздыхает Кира, отбивая поверхность металлической стены рукой.       — Блять, — загнанно шепчет Лиза, — это подстроенно!       — Вот они рады, наверное, — возмущается Медведева, долбя по стене, но замечая учащённое дыхание индиго, утихает, — темноты боишься или замкнутых пространств?       — И того, и другого.       — Давай руку, — говорит она уверенно, цепляя чужую ладонь, — щас выберемся.       В лифте, дожидаясь помощь, они говорят о страхах, травмах, и том, как их заработали. Лиза готова поспорить, что Кира улыбается.       Их освобождают спустя полчаса, Лиза устало вздыхает, плетясь в номер по тропам, устеленным коврами, и ненароком оглядывается.

Люди, застрявшие в клетке, не ищут способа её открыть. Они ищут способ освободиться.

      Засыпая уже без подушек, а просто условно разделив территорию, они обсуждают всё на свете: природу, что красивая, и ради которой стоит жить, их странный смысл, любовь, которую некому отдавать и слёзы, о которых они не скажут.

***

      На утро, когда поезда через пару часов, Кира с Лизой собираются на прогулку, последний раз завтракая в отеле. На удивление, чудная погода с солнцем и редкими тучами, что заслоняют ярко-голубое небо, радует глаз.       Лифт доезжает без происшествий и Кира облегчённо вздыхает. А девушка на стойке регистрации провожает их выпытывающим взглядом.       Гуляя по улицам небольшого городка, Лиза то и дело фотографирует, оборачиваясь, а потом показывает Кире каждую фотографию, та лишь кивает, иногда смеётся с её непосредственности, и позирует несколько раз по чужой просьбе.       — Неплохая поездка, — уже на набережной, упирая руки в перила и рассматривая гладь воды, говорит Кира.       — Да, могли бы так ещё куда-то выбраться, — с улыбкой отвечает индиго, жмурясь от солнца, что светит в лицо.       Неожиданно на самый центр набережной выбегает парень с рупором в руках, и объявляет:       — Ножницы в город завезли!       Люди, словно сошедшие с ума, бегут, сломя голову, в сторону магазинов, и оставляют их одних. Совершенно одних на одинокой и тихой набережной.       — Ножницы не нужны? — уточняет Лиза, косясь в сторону Медведевой.       — Пусть они порадуются, не нужны, — ухмыляется Кира.       — Ты же знаешь, что они не этого ждут, — вкрадчиво шепчет индиго, подходя ближе, — может, порадуем их?       — Порадуем? — удивлённо шепчет Кира, смотря Лизе прямо в глаза: аккуратно касается взглядом по темной радужке.       — Они ведь надеются, — индиго вдыхает, шепча слишком близко, задевая дыханием чужие губы, — читают, бегают глазами по строкам и надеются.       — Хорошо, порадуем, — Кира наклоняется, наконец, облизывая чужие губы;       Нежно обводит языком нижнюю, проникая глубже. Лиза хватается за рукав её куртки, пока она держит лицо той в обеих руках.       — Готова зализать твои раны, — шепчет Медведева, соприкасаясь с ней лбами, — могу зализывать всегда.       Кира решает радовать их до конца.       Как и автор.

***

      Стоя на вокзале, докупая ещё один билет для Лизы в свою сторону, Кира улыбается. Смотрит на совместную историю целующихся Мишель и Юли, и улыбается.       Лиза подходит с бутылкой воды в руках, хватает Киру за руку, ведя к вагону.       Они оборачиваются лишь на мгновение, чтобы прочитать огромный привокзальный баннер.

«Добро пожаловать в Тропы — исследуйте каждую!»

Иногда события позволяют странникам освоиться в чужих местах, а иногда странники в них теряются, забываясь счастьем.