Потерянное небо

В: «Ты сегодня что-то подзадержался. Интересно, к чему бы это?» Р: «Ну, как бы тебе это объяснить? Дела». В: «У тебя?!» Р: «А то!» В: «Интересно, какие дела могут быть у тебя?» Р: «Ага, тебе скажи — тоже захочется». В: «Ну уж это вряд ли». Р: «Ну вот видишь. Меньше знаешь — лучше спишь». В: «Не шути. Отлично же знаешь…» Р (перебивая): «Да ладно тебе. Завел шарманку. Надоело. Лучше бы прикид мой оценил. Слова доброго от тебя не услышишь. Тоже мне, бойфренд, называется». В: «Я?!» Р: «Не понял?! А кто?» В: «Да нет, конечно». Р: «Ну так как тебе этот браслет?» В: «Нет слов». Р: «Клево, правда?! Мне идет? Зацени! Не, ну правда вещь?!» В: «Конечно. Тебе все идет». Р: «Ну ладно тебе подлизываться». В: «Я?» Р: «Да. Все вы к Руссичке подлизываетесь. Хочется? Дорого!» В: «Не дороже денег». Р: «Не-а! Дорого. Я стою очень дорого». В: «Выпендрёжник». Р: «Я?» В: «Ты!» Р: «Счазз! Просто красивый мальчик. Очень красивый мальчик! Самый красивый мальчик. Который стоит дорого». В: «Да ладно тебе». Р (обиженно): «Не понял?!» В: «Да где уж». Р: «Мне уйти?» В: «Нет!!!» Р: «Ага, страшно без Русеньки? То-то!» В: … Р: «Ладно. Королева прощает тебя. Пока. Чего нового на этом свете? Как там мои подружки?» В: «Не знаю». Р: «Не понял?» В: «Я теперь не бываю там. Не могу». Р: «Что, вообще?» В: «Вообще». Р: «Не, ну я не понял. Стоило его оставить одного, не намного, как он испортился. Ему, видите ли, страшно. Что страшно-то?» В: «Прекрати!» Р.: «Ишь ты, пугливый какой!» В: «Прекрати!» Р: «В клубик маленький испугался ходить. В такой маленький голубенький клубик. В самый обычный клубик для геев». В: «Прекрати!» Р: «И что же так напугало нашего неустрашимого морского волка? Нашу грозу морей и карибских пиратов? Нашего неустрашимого?..» В: «Замолчи!» Р: «Не ори на меня!» В: «Прости…» Р (помолчав): «Ты надоел мне. Сколько можно?! Слушай меня внимательно. Русечка дважды повторять не любит. Если ты…» В: «Нет!» Р: «Что нет?» В: «Нет, этого не будет!» Р: «Да почему?!» В: «Потому. Возврата к прошлому больше нет. И не будет! Никогда!» Р: «Совсем?» В: «Совсем. После всего, что тогда… Что случилось... Я не в состоянии…» Р: «В состоянии нестояния. Слушай, а что, собственно говоря, произошло? Жил-был мальчик. Обычный мальчик. Слегка голубоватый мальчик. Ну, просто синий мальчик. Мальчик-неваляйчик. Любил прошвырнуться по клубам, примодниться, мужичка на ночь снять». В: «Кто кого еще». Р: «Ой, я тебя умоляю. Вечно вы, мужчинки, корчите из себя. Да кто вам разрешит-то выбирать? Вам же только глазом мигни — штаны до колен и хоть сейчас в постель готовы лететь. Ну так вот: я продолжаю. Сошелся как-то мальчик-красавчик в одной плешкиной заводи с мужчинкой. Симпатичным таким мужчинкой с большим… авторитетом. И начали они жить-поживать, добра наживать да по ночным клубам шляться. Грустно было мужчинке жить на свете, одиноко. Вот и решил мальчик его утешить — приголубить. А мужчинка был видный, из него для мальчишки хороший муж вырасти мог». В: «Кстати, я давно хотел спросить. Тогда, в «Лаванде», ты ведь специально опрокинул на меня пиво?» Р: «А… не скажу. Нет, ну правда, вокруг него столько времени королева вьется, познакомиться желает, а он никакого внимания. Тебе что тогда, вообще мальчики не нравились?» В: «Трепло. Но проделано было со вкусом — ах, извините, ах, простите. Ах, позвольте угостить вас за мой счет». Р: «А то! Я, честно говоря, больше всего боялся, что ты согласишься, бабок у меня было ровно на полкружки». В: «Да ладно. Главное, познакомились». Р: «Класс! Все парни мне завидовали по-черному — такой мужчинка!» В: «Да видел я. Понять только не мог — с чего это они? Мы же ни разу так…» Р: «Ой, я тебя умоляю! Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь поверил бы, что ты меня ни разу так и не затащил в постель? Тоже, между прочим, порядочное свинство с твоей стороны». В: «Да не хотелось как-то». Р: «Ну ни хрена — не хотелось ему. А о других ты подумал?! Все вы, мужчины, одинаковы, только о себе думаете». В: «В общем — для всех ты наши отношения…» Р: «А то! Если уж ты ни на что не способен — приходится трудиться за двоих. Ты бы слышал, как прошла наша первая ночь! Представляешь, я даже не успел скинуть свитер, как ты набросился на меня. Изорвал мне рубашку, искусал шею». В: «Да неужели?!» Р: «Да!» В: «Не надо. Не было ничего этого. А жаль…» Р: «А что же было?» В: «Кабаки были. Пьянки были, разговоры до утра были». Р: «О боже! Весьма романтично». В: «Зато правдиво. Было это, и были три месяца, которые мы провели вместе. Пока однажды вечером я не совершил главную ошибку в жизни». Р: «Ой, да ладно тебе. Ничего ты такого не совершил». В: «Не совершил? Да я в жизни себе не прощу, что потащился тогда из "Ландыша" в "Корону". Дернул же меня черт». Р: «Ну кто же знал…» В: «Я! Я должен был знать!» Р: «Чего? Что эта шобла встретится нам на пути? Что они к тебе докопаются?» В: «Да все. Все я должен был знать! Кто мне мешал обогнуть тот сквер, а не пытаться срезать путь?» Р: «Ну сократил и сократил. Никто же не знал, что они к нам привяжутся». В: «Думать нужно было!» Р: «О чем?» В: «Обо всем! О том, что в таком месте всегда можно нарваться. О том, что я не один, о том, что ты абсолютно не умел драться». Р: «Ну никто же не знал, что так получится? Что их окажется больше, чем казалось сначала, что они все обдолбанные, что ты не увидишь этого чернявого? Что он подскочит к тебе сзади с ножом». В: «И тогда…» Р: «Ну что "тогда"?» В: «Тогда? Ты кинешься на него. И примешь удар на себя!» Р: «Ну и что?! Мне же даже не было больно». В: «Да на хрена?! На хрена ты полез, я же орал тебе, я же просил!» Р: «Но у него же был нож!?» В: «Да и хрен бы с ним. Я же!.. Я бы успел его…» Р: «Но не успел же». В: «Ну зачем ты тогда влез? Зачем?!» Р: «Я просто не мог иначе». В: «Да почему?!» Р: «Потому, что я тебя люблю. Ну я же тебе тогда сказал. Я ведь успел?» В: «Успел». Р: «Ну вот видишь». В: «Ты! Меня?! Любишь?!» Р: «Не бойся, это не заразно. Иногда это бывает. Ничего, теперь все уж в прошлом». В: «Почему же не раньше, чего же ты?» Р: «А зачем? Вешаться тебе на шею с признаниями в любви? Ведь это была моя любовь, это я любил». В: «А я?!» Р: «Что "ты"? Ты меня - нет. Я же понимал, что, по большому счету, тебе нужен только так, скуку разогнать. Я не в обиде. Жалко только вот…» В: «Что?!» Р: «Да ладно, неважно». В: «Говори!» Р: «Не стоит». В: «Руська!» Р: «Я… Просто я так и не успел почувствовать себя твоим парнем. А жаль…» В: «Руська-Руська, какой же я был дурак! Как же я виноват-то перед тобой!» Р: «В чем? Ты ничем мне не обязан. Подумаешь, мальчик-неваляйчик. Таких в любом клубе пучок — десяток. Никто же не виноват, что Он создал нас такими. Мы нуждаемся в сильной мужской руке, которая прикроет нас от грязи и скверны этого мира. Нам проще и легче жить, когда мы принадлежим другому. И когда этот другой — настоящий, сильный мужик, поверь, это счастье. Вы просто не всегда понимаете, как нужны нам». В: «И поэтому ты стал являться мне во сне?» Р: «Это не я, ты сам зовешь меня. А я? Я не в обиде. Все хорошо — теперь я буду вечно молодым. Знаешь, это тоже неплохо».