The last dawn

Небо, окрашенное в тëмный, контрастирует с ярким светом уличных фонарей и залитых тëплым светом окошек. Чуть светлый месяц поднялся высоко в небо, словно тот самый король из детских сказок- решительный и отважный, бесстрашный и грозный, не перекрываемый редкими ватными облаками. Ледяной ветер прогуливается по окрестностям большого города, заглядывая в мелкие закоулки, проносясь мимо толстых оконных рам. На синее полотно выступили крапинки-звëзды. Где-то звонко раздалось пищание улетающей птицы и тихое мурчание уличного кота. Дазай сидит на широком белом подоконнике, полностью холодном, подогнув под себя одну ногу и скучающе вглядываясь в окружающий загадочный покой. Карие глаза окидывают малейшее стоящее деревце, каждый кустик и мелкую тропинку. Не найдя того, что ищет, тихо вздыхает и прикрывает глаза. Осаму не даёт убивающим мыслям поселиться в несносной каштановой голове. Не даëт показаться из пучин своих страхов тому ужасному голосу. Вместо этого он берёт свой покоцанный в некоторых местах телефон, и включает его. На экране высвечивается время 03:55, и улыбающееся лицо. До дрожи любимое лицо, обрамлëнное яркими рыжими волосами, бледное, в веснушках и бликах на выступающих белых зубах. С глазами полумесяцами и тонкими руками, показывающими сердечко из пальцев. А рядом с одним лицом, второе. Тоже смеющееся, тоже с глазами полумесяцами, плечом к плечу к другому. Но от этого лица Дазай испытывает лишь отвращение. Лишь то, что давно было в нём заложено. Это фото, что стояло у него на обоях, они сделали, когда их отношениям стукнула годовщина, и парни отправились в Lotte World, покорять великие вершины красочных аттракционов. Только вот Дазай со всего смеялся и удивлялся, на сколько быть на высоте было приятным, а вот рыжеволосого стошнило. После этого события они уставшие, но счастливые поплелись домой в их общую съёмную квартиру. Осаму был правда тогда несказанно счастлив. Да так, что по приходе домой, его возлюбленный завалился спать, ведь безумно устал, а Дазай ещё лежал поодаль от любимого сердца и по-глупому улыбался, вспоминая прошедшие моменты. Взгляд шатена упал на лежащий клетчатый плед, который располагался рядом с холстом большого формата. Да, его парень безумно любит творить. А когда наблюдаешь за его работой, становиться как-то слишком спокойно. Вот так сидишь и смотришь на процесс преображения белого полотна в до невозможности синий, словно безграничный океан. Но Дазай никогда не смотрел на холст. Ему больше по нраву всматриваться в сгорбленную перед мольбертом фигуру любимого, огненные волосы которого всегда собраны в низкий пучок.Как он с особым изяществом и какой-то бережностью водил кистью по полотну, чуть прикрыв сапфировые глаза.Спокойно. А ещё интересней наблюдать за ним, когда он создаёт с страстью, с сильным наслаждением в голове.Тогда Накахара встаёт с места, выпрямляет спину и грубо и с живостью вносит большие пятна, буквально чувствуя работу. Никакой аккуратности и прежней бережности, никакой тишины и до дрожи приятный хаос.Но по-своему спокойно.По-своему умиротворëнно. Осаму всегда наблюдал с обожанием в глазах и нежностью, никак не смущал своими наблюдением, а только добавлял какого-то приятного уюта. Но почему-то сам никогда не замечал внимательного взгляда во время написания собственного романа. Не замечал рыжей головы, опущенной рядом, на мягкую подушку. Но всегда чувствовал, когда Чуя, слишком уставший, уходил в спальню, на последок целуя парня в лоб. Чуя всегда любил воду. Говорит, что вода способствует жизни человека и духовно и биологически. "-А как это, духовно? -Ты любишь море? -Да, но больше люблю в нём топится. Тогда Накахара по своему обычаю закатил глаза, продолжая разговор: -Когда стоишь у моря, будто насыщаешься. Как будто море своим солёным воздухом передаёт свою многовековую энергию, словно ветер, что разносит воздух -передатчик той самой энергии. А вдали от моря-тяжело, ветер не достаёт." Тогда Осаму замер, вслушиваясь в любимый тихий голос, понимая, что опять и опять бесповоротно влюбляется. Поэтому, когда они с Накахарой думали о месте жительства, Чуя с живостью отмечал плюсы жительства у моря, чем порядком удивил Дазая. Осаму же полюбил море, лишь после встречи с Чуей Накахарой. Взгляд карих глаз метнулся на ящик стола. Раньше в нём хранилась его жизнь. Ужасная, но спасающая жизнь. Лезвия, разной величины, иглы и маленькие ножи. Всё это доставляло Осаму спокойствие, доставляло отсутствие жестоких мыслей по отношению к себе. А в ящике Накахары по обычаю бинты, перекись и пластыри. Назначенные для шатена препараты, с напоминающей запиской, когда что принимать. Дазай, с замирающим сердцем вспоминает : -Осаму, прими лекарство. -Чуя, останови это. -Дазай сжался в кровати, плача и хрипя о помощи. Внутренний голос снова разрывал лëгкие и душил сердце будто бечëвкой. Накахара с трудом схватил ладони Осаму, чтобы он не задушил себя собственными руками, и успокаивающе лепетал о том,что он рядом, что сейчас станет легче, и эта мразь заткнëтся. Дазай трясся, вцепившись в туловище Чуи, боясь, что тот сломается от такого давления. Но тот не издавал ни звука кроме успокаивающих слов, обвивая дрожащими руками влажную шею Дазая, громко шепча в самое ухо: -Всë хорошо, Дазай, я с тобой. После долгого приступа, Чуя впихал в Осаму пару таблеток, всё также крепко обнимая. В абсолютной тишине Дазай размышлял о том, что без Чуи давно бы уже загнулся, а тот в свою очередь думал, что приступ в этот раз был более коротким, чем предыдущий. Дазай вздохнул, и снова заглянул в смартфон. Время 04:15. Взгляд опять упал на оконное стекло, небо постепенно принимало более светлые оттенки. Осаму устало облокотился затылком о холодную стену позади себя, прикрывая глаза, постепенно опускаясь в сон. Через несколько мгновений, Осаму полностью провалился в долгожданный сон, отвергая реальность. Но вновь проснулся от еле слышного звука поворачивающегося дверного ключа в замке входной двери. Шатен резко подскочил с холодного подоконника, на губах само по себе расцвела улыбка. Осаму быстро ринулся к входной тяжёлой двери. В прихожей стоял такой до ужаса уставший, но чём-то довольный рыжеволосый. Тот, кого Дазай так сильно ждал и тот, в ком больше всего нуждался. -Чуя! - радостно выпалил писатель, помогая снять с любимого тёплое чëрное пальто. -Что, соскучился, Скумбрия? -с хитрым прищуром пробормотал рыжий. -Ещё как.-блаженно улыбнулся. А потом более грубое.- А что ты так долго то?! -Ну не ворчи, зато я всë доделал! И мне одобрили этот вариант баннера! Моя работа будет на главном здании рекламного агентства висеть! Представляешь?! -Чуя говорит громко, звонко восклицает и много жестикулирует, тем самым вызывая у Дазая нежную улыбку. Глаза Накахары горят, но в них видна также небывалая усталость, на что Осаму сразу обратил внимание. Он обвил свои длинные руки вокруг чужой талии и звонко поцеловал в холодную щëку. Чуя вцепился в его шею, прижавшись головой к груди.Осаму вдохнул до ужаса приятный запах лаванды, исходящий от рыжих волос, на что Чуя словно растаял и превратился в розовую лужицу в чужих руках.Это именно то, о чем Дазай мечтал и то, о чем так долго думал. -Пойдëм спать. А за окном уже рассвет, но два сердца сейчас лежат в тёплой кровати, прижавшись друг к другу, безумно сильно соскучившись за сильно короткий промежуток времени.