приручение гатаки

Эриас проснулся резко, садясь на кровати и осматриваясь по сторонам сонными глазами. Поняв, что он находится в спальне Хаски, он тихо выругался, осознав, что произошедшее ночью оказалось не сном. Было в осознании этого что-то маняще пугающее. Встав с постели, Заклинатель Луны уронил одеяло на пол и вмиг осознав, что он совсем без одежды, густо покраснел. — Какие прекрасные виды с утра, — раздался хрипловатый голос Хаски из дверного проема, и Эриас резко поднял одеяло с пола, кутаясь в него, чтобы скрыть свою наготу. Хаски рассмеялся и подошёл к Эриасу, а после наклонился и проговорил ему на ухо томно-сладкое: — Не стоит прятать такую красоту, Гатаки. Заклинатель крепче сжал одеяло в руках, ощущая горячее дыхание Бога Обмана на своём ухе и немного шее, отчего закусил губу, вспоминая ощущение горячего рта Божества на своей коже. — Что за Гатаки, мой господин? — хмыкнул Эриас, с некой насмешкой произнося обращение к Хаски. Тот отстранился, встречая выжидающий ответа взгляд Эриаса, в котором где-то на дне можно было разглядеть огонь желания, а игривое покусывание нижней губы подтверждало догадку о мыслях Заклинателя. «Он думает о вчерашнем прямо сейчас», — пронеслось в мыслях Божества, отчего внизу живота сладко потянуло. — Гатаки с греческого переводится как котёнок, — чуть склонив голову вбок, хитро улыбнулся Хаски. — Какой я тебе ещё котёнок? — Сначала ты предстал передо мной озлобленным котёнком с острыми коготками, но прошло некоторое время и я увидел тебя глубже, сейчас ты котёнок, который ищет ласки, но боится её. Эриас вскинул брови, а после фыркнул, проходя мимо Бога Обмана и захватывая с пола свои нижние штаны и рубашку, направился в купальню, чтобы не слушать какую-то чушь. — Даже сейчас сбегаешь, потому что боишься, Гатаки, — раздалось в спину, но Эриас проигнорировал эти слова, желая побыть наедине со своими мыслями в небольшой купальне.

***

Эриас нежился в теплых водах около часа, ощущая как ароматная вода расслабляет застоявшиеся мышцы. Он всё также упрямо пытался избавиться от Хаски, который будто поселился в его мыслях, а он ведь не разрешал ему делать этого. — Могу сделать тебе массаж, если позволишь. — Хаски, что ты здесь делаешь? — борясь с противоречивыми чувствами, спросил Эриас, глядя на Бога Обмана перед собой, который вторгся к нему в купальню. На самом деле эта купальня принадлежала Хаски и фактически тот мог посещать её в любое время, но Эриасу было не по себе от вторжения Божества. Он боялся, что вновь сделает что-то противоречащее ему и будет жалеть, хотя о прошлой ночи ничуть не жалел. — Не уходи так глубоко чертоги разума, есть риск остаться там, — вглядываясь в лицо Заклинателя, проговорил Хаски, обходя купальню и останавливаясь справа от Эриаса. — Мои мышцы будут очень признательны вам за массаж, мой господин, — прикрыв глаза, игриво произнес Эриас, спиной ощущая Хаски: его сладкий запах мёда, горячую кожу, размеренное дыхание. Бог Обмана шумно выдохнул, услышав слова Заклинателя, которые будто бы дразнили его, но даже если так — ему это нравилось и полностью устраивало в данный момент. С Эриасом день ото дня было всё веселее и Хаски гадал, когда его интерес пропадёт, а сейчас лишь наслаждался тем, что мог дать ему Эриас Мун. Положив руки на накаченные плечи, Хаски огладил их, а следом начал мягко, но ощутимо разминать твердые мышцы. Заклинатель покрылся мурашками от прикосновений горячих сильных ладоней к своей коже и прикусил внутреннюю стороны щеки, сдерживая стоны удовольствия и лёгкой боли. — Заклинатель Луны не желает переместиться на более удобное место? — Мг-х.. Да, было бы неплохо, — хрипло отозвался Эриас, без смущения выходя из воды и обматывая полотенце вокруг бедер. В купальне вмиг стало как-то жарче. Эриас расположился на специальную скамейку, которую можно было использовать, чтобы сидеть и париться, если увеличить температуру воды и сделать из купальни сауну. — Тебе придётся принять лежачее положение, чтобы я мог размять все мышцы, Гатаки. Мун послушно лег на скамью, заботливо застеленную мягким полотенцем, животом, дожидаясь Хаски. Тот не заставил себя долго ждать, уверенно садясь чуть ниже его бедер. — Что ты делаешь? — Так будет удобнее, расслабься. Заклинателю не осталось ничего, кроме как послушаться Бога Обмана и постараться расслабиться, но это было затруднительно, когда горячее, приятное, тяжелое тело сидит чуть ниже твоих бедер. Это заводило. И малость пугало. Когда мягкие руки коснулись его шеи, растирая по ней и по спине какую-то ароматную мазь с запахом смородины и мяты, Эриас не сдержал тихого полустона, наслаждаясь уверенными скольжениями горячих ладоней по своей коже. Находя нужные точки, Хаски надавливал на них, проводя пальцами по кругу и слушал звуки удовольствия, доносящиеся со рта Эриаса. Бог Обмана наслаждался податливым телом под собой, получая странное удовлетворение от стонов Заклинателя. Пальцы Хаски медленно спускались вниз, к позвоночнику, массируя его круговыми движениями. — У вас волшебные руки, мой господин, — горячо выдохнул Эриас, пребывая в сладкой неге удовольствия. — Мои руки ещё много чего умеют, помимо массажа, — хмыкнул Хаски, намекая на какие-то непотребства и Эриасу даже не захотелось закатить глаза или фыркнуть, потому что его тело желало всяких непотребств с участием Бога Обмана. — Не поверю, пока не смогу убедиться в этом лично. — Неприкрытая провокация от Эриаса и задушенный смешок Хаски, который явно не ожидал подобного ответа. — А ты всё интересней и интересней, Гатаки, — хмыкнул Бог Обмана, забираясь руками под полотенце Эриаса и вовсе незаметно раскрывая его и касаясь упругих ягодиц руками, мягко оглаживая, чуть сжимая и срывая с губ Заклинателя новые стоны. — Заклинатель Луны такой красивый, — жарко шепчет Хаски, поддавшись вперёд на мгновение, чтобы пройтись ладонями по сильным плечам, а после вернул руки на ягодицы, массируя их. Эриас в этот миг ловко разворачивается, ложась спиной на скамейку и тянет Хаски за руку, заставляя лечь на себя. Не дав Богу опомниться, Эриас утягивает его в головокружительный поцелуй, прижимая крепкое тело к своему и сжимая талию Хаски с силой. Божество отвечает на горячий поцелуй, наслаждаясь тем, каким властным бывает порой Эриас Мун и сколько ещё интересных черт скрывается в нём, но все их он подавляет. Оттого Богу Обмана хочется раскрыть все его темные стороны и узнать все грани души. — У меня из головы вылетело, что сегодня вечером Владыка Луны придет на ужин, потому что очень соскучился по своему лучшему другу, — тяжело дыша, объявляет Хаски, но вместо того, что суетиться, вскакивать на ноги и выбегать из купальни, как сделал бы тот Эриас, которого Хаски знал в начале, нынешняя же версия Эриаса вновь приникает губами к устам Бога Обмана, мягко посасывая его губы по очереди и ласково убирая длинные алые пряди Хаски за уши. — В таком случае нам надо подготовиться к приходу Люциана, — спокойно отвечает Эриас, облизывая свои губы и ощущая медовый вкус Хаски на них. Сил и желания сдерживаться нет, потому Эриас вновь целует Бога Обмана, не давая восстановить дыхание, а десятками поцелуев позже, Заклинатель трепетно прижимает к своей груди голову Хаски, обнимая его и поглаживая по мягким волосам. И Божество наслаждается каждым мгновением, чуть ли не мурлыча от удовольствия, хотя тут должен мурчать Гатаки Эриас, но тот довольно улыбается, прикрыв глаза.

***

Подготовка к ужину превращается в череду случайных поцелуев от Эриаса, который то и дело подходит к Хаски, обнимая его с спины и целует то в шею, то в щёку, то тянется к губам, самозабвенно целуя. Эриас, вспомнив, что уже завтра утром они отбывает из Асдэма, наслаждается каждым мгновением, забив на здравый смысл и всякие лишние мысли а-ля «как всё это неправильно». В следствии отвлекающих поцелуев, у Хаски едва не подгорает ужин, потому что они слишком увлеклись ласками на кухне. А спустя пару часов в дом стучит Владыка Луны, и Эриас сразу же открывает ему, впуская внутрь. — Как ты поживаешь, Люциан? Кай тебя не замучил? — спрашивает Заклинатель Луны, усаживаясь за столик вместе с Люцием. — Всё в порядке, Эриас. Кай ведёт себя очень мило, а как дела у вас? Смотрю, вы поладили с Хаски? — Люций мягко и тепло улыбается, а Эриас кидает взгляд на Бога Обмана, который несёт к столу кувшин с хмельным напитком. — Мы просто обязаны выпить в честь вашего отъезда завтра, — садясь за стол напротив Эриаса, проговорил Хаски. — Думаю, мне не стоит пить, Кай после прошлого моего визита к вам до сих пор злится, а если сегодня я вернусь охмелевшим, Кай будет рвать и метать, поэтому я пожалуй откажусь. — На Заклинателей выпивка почти не действует, прошу, выпейте с нами, Владыка Луны. И благодаря Хаски, Люциан не смог отказать, принимая стакан с рубиновой жидкостью из его рук. — Вот и чудесно! — просиял Хаски, наливая выпивку в стакан Эриаса и в свой. — Выпьем же за ваш последний день в Асдэме!

***

Ужин прошел вполне успешно, если не считать, что Люциан перебрал с выпивкой, и за ним пришел сам Градоправитель, который был демонически зол, но забрав Люция, который твердил о том, какой милый Кай, когда злится и распространяет свою темную ауру, он покинул покои Бога Обмана. Эриас помог Хаски с уборкой, заверив его, что с кухней ничего не случится, но в итоге, он разбил пару тарелок, которые были очень дороги Хаски, а потом он поцелуями заслуживал прощения Бога Обмана, зацеловывая его красивое лицо. После этого они поднялись в комнату Эриаса и сели на кровать, слушая полуночную тишину. — Завтра всё вернётся на круги своя, — не то с грустью, не то с облегчением выдал Эриас, ненавязчиво нежно поглаживая тыльную сторону ладони Хаски. — Ты хотел этого с момента прибытия сюда, — попытался улыбнуться Хаски, но отчего-то на душе было горько. — Всё, что произошло здесь за последние дни — останется здесь, мой господин. — Эриас забрался на колени, а Хаски, кладя голову на его плечо и обнимая. — Знай, что я был счастлив узнать тебя настоящего, Гатаки, — мягко проговорил Хаски, обнимая Заклинателя в ответ. Эриас поднял голову, тепло улыбнулся, оставляя целомудренный поцелуй на губах Бога, а после снова уронил голову на крепкое плечо, осознавая, что будет скучать, хотя не должен. Он не должен вспоминать то, что было между ними здесь, в Асдэме. — А я был счастлив познакомиться с тобой, мой господин. Спасибо за все прекрасные мгновения. Они расставались такими признаниями, но никто из них не желал отпускать друг друга, а их совместное время уже подходило к концу...