Узники песков

Поиски выхода и древние загадки утомили их обоих. Аль-Хайтам и наемница присели у противоположных стен зала. Чтобы обезопасить себя, необходимо было держать противника в поле зрения и следить за тем, что он делает Аль-Хайтам делал именно так. Он рассматривал смуглую кожу, мощные руки и бедра, сложенные так, что можно было подумать, будто танцовщица соблазняет его нарочно. Она тоже рассматривала его. Правда, делала это более откровенно и с совершенно другими целями. Дикая дочь песков не сдерживала свои животные порывы, но и чётко держала границы. Аль-Хайтам направился ей, но он ни улыбнулся, ничего не сказал, ни посмотрел тем взглядом, которым обычно на неё смотрят мужчины, пустынники или горожане, а значит, она осталась одна наедине со своими потребностями. Но её это нисколько не смутило. Наемница решила расслабиться, снять напряжение, пусть даже этот холодный ботаник не будет ей помогать. Её взгляд будто облизывал его, не сдерживаясь и не стесняясь. Она нежно трогала себя, выгибая спину, сводя и разводя бедра, скользя ладонями по грудям и двумя пальцами по месту между бёдер. — Что ты делаешь? — Он всякого мог ожидать от дикарки, но к такому был не готов. — Ласкаю себя, разве ты не видишь? — Лиф соскользнул с груди и, шумно дыша, она стала зажимать соски прямыми пальцами, чуть оттягивая их, а затем приминая ладонями груди. На это было невозможно смотреть спокойно, но и оторвать взгляд, уйти в другой зал он не мог. «Нельзя поворачиваться к врагу спиной, и нельзя спускать... глаз с неё. Если она такое вытворяет, на что ещё она способна...» — его мысли все ещё старались рационализировать происходящее и оправдать его возбуждающийся взгляд. — Это что, те самые приёмы соблазнения пустынников? А потом ты меня убьёшь? — Я... тебя... не трогаю даже, — она крутила пальцами сосок, второй рукой разминая нижние губы сквозь ткань. — Ты на меня... не смотришь, как на ... женщину... Я не смогу... ах ... тебя соблазнить. Слишком ... ммм... холодная голова. Но ты такой красивый, я ... не могу сдержать себя... — Она то, как будто почесывала, то прихлопывала, то вдавливала пальцы внутрь меньше, чем на фалангу. Ткань не мешала ей получать удовольствие. Разочарование от этого факта появилось в голове Аль-Хайтама. Он хотел видеть больше. Оправдание этим мыслям он пока не нашёл. Желание заполняло его тело, он уже чувствовал, как чресла горят и умоляют его сдаться на милость этой развратной наёмнице. Он даже пытался закрыть глаза, но её стоны заставляли смотреть. Лёжа на спине, она выгнулась, поднимая зад высоко, её палец быстро-быстро рисовал кругляшек на одной точке. Протяжный стон и мелкая дрожь сообщили о том, что все кончено. Наемница опустилась на пол и через несколько мгновений буднично поднималась на ноги. — Я прополощу одежду от песка и пота, — снимая по дороге лиф, она направилась в зал, где с потолка текла вода. Аргумент, по которому врага нельзя было упускать из виду, сработал и здесь. Обнажённая спина, округлые ягодицы и пышные бедра — наемница не была столь щепетильна в вопросах безопасности, поэтому многое себе позволяла, в том числе поворачиваться к врагу спиной и не только ей. — Раздевайся, твою тоже сполосну. Или тебе приятнее будет спать в пыли? — Она не глядя протянула к нему руку. «Раз она не смотрит, можно», — Аль-Хайтам попытался раздеться быстро. Только вот со штанами вышла проблема. Наемница была расслаблена и спокойна, а вот он не получил свою разрядку и все ещё был в напряжении. — Ну что ты там застрял? — В её руке появилась куртка, рубашка и перчатки. — И все? — Всё, — буркнул он. — Она только пожала плечами и принялась подставлять одежду струям воды, наклоняться, чтобы прополоскать её в протекающем ручьём потоке. По её загорелый коже струилась вода, обрисовывая изящные линии, он думал, что может долго смотреть на это. Но... — Вот... — она услышала голос над самым ухом, почувствовала, как напряжённый член прижимается к её ягодице. Одна рука скользила от плеча до локтя, второй он подавал ей штаны, держа их на двух пальцах. — Долго терпел, — усмехаясь, она продолжила свои хозяйственные работы, как будто не обращая внимания на то, какой эффект произвела. Вода лилась на голову, скрывая залитое румянцем стыда лицо, протекала по телу вниз, хлюпая от его несмелых мерных движений собственной руки. — Не торопись, я закончу и помогу тебе. — Её голос звучал мягко и успокаивающе. Она разложила одежду в ручье, чтобы поток вымыл остатки песка, и вернулась к нему. Его рациональность отступила, он без оглядки поддался накинувшейся страсти — страстно целовал её в губы, сминал груди и пару раз даже укусил, издавая звуки, похожие на рык собак. Танцовщица была довольна такой переменой. Она улыбалась, позволяя ему ласкать свое разгоряченное тело. Подставляя лицо и шею быстрым поцелуям, она проводила руками по члену, то сдавливая его у основания, то рисуя линии вокруг. Аль-Хайтам не мог ждать, он поднял её и насадил на себя, уперев спиной в стену. Гибкость, которую танцовщица развивала всю свою жизнь, нашла неожиданное применение — её ноги оказались у него на плечах. В такт толчкам раздавались её мерные стоны. Он поменял положение, взяв её сзади. Ему казалось, что она заразила его дикостью — он с размаха шлепал её по ягодицам, желая услышать её стоны и крики, сжимал её за плечо и шею, стараясь как можно сильнее проникнуть внутрь. Такой темп быстро довёл его до пика. После этого, он грубо развернул и прижал её к себе и снова начал бешено целовать. — Тебя что, запирали в монастыре? Давно я не видела такой страсти. — Это всё ты, дикарка. Это твоя кровь меня заразила... — она только засмеялась. Ещё немного понаслаждавшись, она мягко высвободилась из его объятий, разложила одежду на просушку и ушла в зал, где росла мягкая трава. Хотя она и пыталась показать ему свою невозмутимость, при ходьбе ноги немного подкашивались, её мотало в сторону, ей приходилось идти, держась за стену. Хотя частично его страсть была удовлетворена, Аль-Хайтам считал, что ему нужно оставить весь свой проснувшись пыл в этих руинах. Он сунул голову под водяной поток и утвердился в этой мысли, логически её обосновав. "Если остановиться сейчас, завтра я не смогу полностью погрузиться в решение головоломки, не смогу выспаться, а по возвращению меня будет преследовать чувство незавершенности. Хотя сейчас мне немного стыдно, уровень и качество этого стыда несравнимы с уровнем и качеством будущих переживаний". Быть умным в очередной раз было удобно. Осталось теперь донести эти мысли до пустынницы. «Она так просто ушла, может быть ей не понравилось? Но мне-то понравилось, а она не высказала ничего против. Просто играет со мной, дьяволица». Мягкие изгибы касались изумрудный травы, светящийся синими и голубыми бликами. Наемница лежала на боку, спиной ко входу. Она знала — он придёт. Мальчишка так горяч, одного раза ему точно будет мало. Он, конечно, ученый и все такое, но мужчины не такая серьёзная книга, чтобы разгадывать их тайны десятилетиями. Достаточно пары ярких примеров. Если бы она была мудрецом и писала учебник по мужским мыслям, его бы она поместила в раздел "Исключение, подтверждающие правило". Как бы он ни крепился, разум отступил перед страстью. Мягкие шаги приблизились к ней, он сел на колени, приблизил лицо так, что несколько прохладных капель воды упало на неё. — У меня есть предложе... — Хочешь ещё? — Она легла на спину, рукой коснувшись его щеки, он закивал. — Тогда поработай языком, у вас, учёных, это должно хорошо получаться. — Может быть ты... покажешь пальцами, где... — с одной стороны он обрадовался такому предложению, с другой опасался, что их знакомство началось внезапно и ему не хватит информации, чтобы сделать все идеально. Она рассмеялась, грубо схватила его за волосы и сунула носом себе между ног. Затем перекинула через него ногу так, чтобы положение было удобнее. Он решил не торопиться, пытаясь целовать её так, как он целовал её в губы. Но тут ему никто не отвечал взаимностью, это был жадный и надменный орган, который требовал к себе все внимание. Её дыхание было ровным, и он понял, что пока не нащупал верное направление. — Да вот здесь же! — Она села и пальцами стала указывать на точки, которые нужно было ублажать. Провела по внутренним губам, по месту их смыкания и выше, по маленькой шишечке, резко вздохнув, когда касались её. — И можно ещё внутрь, но неглубоко. Ему оставалось только покорно кивнуть и выполнять инструкции, хотя он не особо в них верил. Хотя биология и не была его специализацией, он не считал, что это сложная научная дисциплина. В конце концов, что там у женщины может быть такого, с чем справляется член, но не справляется язык?! На мгновение он вспомнил, что удовлетворение получил только он. Хотя до этого... — Много думать вредно! — И она надавила на его затылок, с хлюпаньем впечатывая его нос в себя. Он прилежно выполнял инструкции, проводя языком по внутренним губам и едва погружая язык в лоно. Затем он решил попробовать то же, что делала с собой она. Его язык описывал круги вокруг бугорка, а пальцы массировали верхние губы. Это было верное направление. Извиваясь всем телом, отрывая лопатки от травы и снова расстилаясь на мягкой подложке, она приближалась к разрядке. Тогда он стал похлопывать по бугорку, периодически надавливая на него. Ее руки потянулись за сосками, она легонька скручивала их и оттягивала прямыми пальцами. Несколько повторов и её бедра забились мелкой дрожью. Он нажал ещё раз и разряд повторился. Ещё, ещё, ещё — его нажимы совпадали с её вскриками. Он хотел нажать ещё раз, но она откинула его руку и села. — Теперь ты. Садись. — Наемница толкнула его в плечо, он плюхнулся ягодицами на траву. Её раскрасневшееся лицо и губы приблизились. Она стала покрывать его поцелуями, едва касаясь его языком. Опускалась все ниже, скользя твердыми сосками по торсу. Она гладила член рукой, облизывала его, наконец-то погрузила в рот и начала сосать, опираясь ладонями в траву. Аль-Хайтам лежал на локтях, разрываясь от желания откинуться полностью на спину, закрыть глаза и наслаждаться не глядя, и потребностью продолжать смотреть, как голова танцовщицы ходит вверх-вниз, издавая разные звуки. Пик близился, и он схватил ее за волосы, заставляя заглатывать все глубже. Она ускорилась, а затем вытащила член, сдавив его у самого основания. Брызнула струя, член подрагивал, Аль-Хайтам упал на траву, закрыв глаза ладонями. Она легла головой в противоположную сторону. — Но я хотел другое... — В его голосе слышалась лёгкая обида. — А что, твой запал иссяк, мы достигли дна? — Она будто издевалась над ним. Он сел на траву, глядя на её разнеженное любовной усталостью тело. — Я тебе покажу. — И с новыми силами он вошёл в неё, заставляя обнять его ногами. Так они продолжали полночи, пока наконец не исчерпали все силы и не уснули.