Кот

Минхо напоминал Чану кота. Ли был тёплым, тающим в объятиях и позволяющий тактильному парню тискать его, сколько тот пожелает. Словно преданный питомец, Минхо по первому зову вскакивал с дивана, когда Чан непринуждённо приглашал «выпить с хёном чаю». «Хён, я пойду за тобой хоть на край света», — в такие моменты хотелось сказать Минхо. Но он не позволял этого. Минхо напоминал Чану кота ‐ так же неожиданно показывал свою своенравную холодную сторону. Обижался на всякие мелочи (ну, не заметил Чан в суматохе съёмки, что Минхо пытался составить с ним сердечко, это ведь ничего такого!), отпускал неожиданно жестокие шутки и вдруг смотрел будто с огромной дистанции. Банчана часто задавался вопросом, что же у Минхо на уме. А всё дело в том, что уме у Минхо давно был Банчан. Правда, Линоу очень быстро брал свои чувства под контроль — когда понимал, что находится в опасной близости от того, чтобы их обнаружить. И порой перебарщивал с этим самым контролем… Минхо напоминал Чану кота. И тот часто говорил ему об этом. И такие комплименты заставляли Минхо влюбляться ещё сильнее… Коты были самыми любимыми животными Линоу. Но Минхо знал, что на самом деле он больше напоминал пса. Такой же преданный. Слишком-слишком-слишком преданный. До боли и желания завыть на луну. Привязанность к Банчану не давала покоя ни днём, ни ночью. Минхо давно знал, что это уже нездорово. Всё потому, что он ужасно боялся её обнаружить — и, когда спохватывался, отправлял все силы на подавление своих чувств и их проявлений. Это и составляло причину все его кошачьих повадок: то будет вести так, как ему хочется, то спохватится и выстроит дистанцию. Возможно, и это становилось слишком заметно. Но Минхо слишком боялся, что иначе он не сможет вовремя сдержать себя. Точно не сможет. Минхо всегда был сильным и целеустремлённым, и потому в других обстоятельствах обязательно сделал бы всё, чтобы завоевать сердце Банчана. Не дал бы своему светлому великому чувству превратиться в зависимость. И для стойкого, не знающего преград Минхо мог быть лишь один повод для бездействия. И он был. Парень Банчана. Ли Феликс. Минхо никогда бы не посягнул на счастье любимого. И это было самым главным показателем радости Минхо за него. Но радость за счастье Банчана и собственное счастье Линоу были совсем разными и несовместимыми вещами. Потому Минхо и оставалось только проводить одинокие ночи — чувства никуда не девались и находили выход лишь в бессоннице. Это сближало с Чаном. Но не приближало к нему. В одну такую душную жаркую ночь Минхо лежал на своей кровати и бездумно сидел в телефоне. Мозг после череды загруженных дней уже работал словно на холостом ходу. Но всё изменилось в одно мгновение — как только в общий чат от Банчана пришла фотография. Её Минхо тут же посмотрел. На снимке была рука Банчана, которой он гладил чёрную кошку, сидящую на подоконнике. Видимо, кошка как-то забрела к нему через открытое окно… К сделанной фотографии Чан оставил идею для поста в bubble. И просил других оценить её. «Я, ночь и котик. Как вам идея для свидания?» Минхо тут же встал с кровати. Он убеждал себя, совсем не хотел гладить с Чаном кошку среди ночи. Совсем не хотел. Это было слишком наивно и слишком глупо. Слишком романтично и слишком желанно. Просто нужно наконец оторвать его от работы и отправить спать в своевольной кошачьей манере. И ничего больше. Минхо пришёл и роковую секунду не решался постучать в дверь. Так и не постучал… Потому что прибежал растрёпанный Феликс. В его глазах были мечущаяся сонная грусть и неприкрытая, а оттого кажущаяся немного наивной любовь. Весь его вид показывал беспокойство за в очередной раз перерабатывающего Банчана. Но при этом было понятно, что и у того, и у другого, и вместе — всё будет хорошо. Будет повторятся — это же чертов невероятный Кристофер Бан! — но в целом — будет хорошо. — Хён, ты чего тут? — с удивлением спросил Феликс, увидев Минхо. Просто поинтересовался. Без ревности, без подозрения. И в манере, и в интонации слышалось одно. Искренность. Он говорил то, что думал и вёл себя, как чувствовал. Мог себе позволить. — Просто брожу. Не спится. Душно, — рублено ответил Минхо. — Можешь сходить подышать воздухом, — Феликс махнул в сторону небольшого балкончика в коридоре. — Сегодня правда душная ночь. Много облаков, — торопливо проговорил Феликс, не желая оставлять и проблемы друга без внимания. Добродушный, искренний, желающий всем вокруг счастья. И сам счастливый. С Банчаном. Минхо было больно смотреть на них. Он словно глядел на солнечный свет. Солнечный свет — это прекрасно. Но от него можно было и ослепнуть. Линоу думал об этом слепящем солнечном свете, когда его взгляд пожирал темноту ночи. Он всё-таки последовал совету Феликса и вышел на балкон. Наверное, у Ликса и Чана сейчас было было описанное недавно свидание. Хотя нет. Точно было. Когда Феликс и Банчан были всегда на глазах, Минхо чувствовал острую боль. Но ещё больнее ему было думать о них, когда те вдвоём уединялись или, вообще, уезжали. Особенно — в Австралию. Дело в том, что они давно обсуждали свою возможную и такую желанную помолвку. У обоих было двойное гражданство и хотя бы для Австралии они могли стать законными супругами. Что было, конечно, лишь вопросом времени… Но Минхо хотел совсем не этого, когда мечтал о том, как фамилия «Ли» сменится на «Бан». Ощущение, что судьба сыграла с Минхо злую шутку. Что какой-то чёрный кот перебежал ему дорогу. Такой же огромный, как сегодняшняя жаркая чёрная ночь, которая душила Линоу подобно его безысходным чувствам. Он смотрел в темноту — вверх, вокруг и вниз — и не мог наглядеться. Это виделось ему словно долгожданным отдыхом после бесконечного яркого света… Минхо прекрасно понимал, что всё это кажется слишком заманчивым — таким же заманчивым, как погладить чёрного уличного кота, часто замучанного жизнью и ужасно несчастного. А ещё Минхо понимал, что в таких случаях он никогда не мог противиться соблазну.