i (don't) hate u.

— Будь с ним мягче. Фэн Синь, едва не поперхнувшись, поднимает взгляд от чаинок, плавающих на дне пиалы, и встречается им с Се Лянем. Принц невозмутимо делает глоток своего напитка, будто и вовсе ничего не говорил. Фэн Синь непонимающе переспрашивает: — Что? Се Лянь даже бровью не ведёт, лишь повторяет: — Будь с ним мягче. — Ваше Высочество, о чём ты? — Фэн Синь с характерным стуком ставит пиалу на столик, в смятении хмуря брови. Его Высочество поднимает уголки губ в сдержанной улыбке. — Ни «о чём», а «о ком», — поправляет Се Лянь, а затем, чуть помолчав, добавляет: — И ты сам знаешь. Фэн Синь догадывается. Но на всякий случай уточняет, всей душой желая ошибиться: — Ты ведь о Му Цине, верно? — Разумеется, я о Му Цине, — кивает принц. — О ком же ещё? — и тихо смеётся. «Да о ком угодно, только не о нём!» — мысленно взмаливается Фэн Синь. Значит, Се Лянь всё-таки решил поговорить с ним об этом. Фэн Синь хмурится ещё больше, отлично понимая, почему Его Высочество решил затронуть эту тему. После случившегося на Небесном мосту прошло уже достаточно времени, но Фэн Синь всё равно чувствовал, что несмотря на то, что они втроём, казалось бы, помирились, с Му Цином всё словно снова шло под откос. Виной тому — если, конечно же, спросить об этом Фэн Синя, — была непробиваемая упрямость Му Цина. Они продолжали ссорится из-за чепухи, но теперь из раза в раз выражение лица генерала Сюаньчжэня казалось ещё более разгневанным, чем ранее. Се Лянь, вновь ставший единственным способным их утихомирить человеком, вполне ожидаемо не смог пустить всё на самотёк. — Фэн Синь, — голос Его Высочества выдергивает генерала Наньяна из мыслей. Он пару раз растерянно моргает, фокусируя взгляд пред собой. В монастыре Водных Каштанов они только вдвоём — Его Превосходительство Собиратель цветов под кровавым дождём покинул монастырь около получаса назад; кажется, отлучился решить мелкие проблемы в Призрачном городе. Фэн Синь лично наблюдал, как принц с грустной улыбкой обнимал возлюбленного за плечи, провожая в путь, после чего Фэн Синь сам отвернулся, не желая видеть ни одной лишней секунды их нежностей. Когда Хуа Чэн ушёл, Се Лянь вернулся к Фэн Синю. Последний с недавних пор заимел привычку навещать принца в свободные деньки, проводя пару часов за чаем и неторопливой беседой. Так что сейчас, когда Се Лянь решил затронуть столь неприятную тему для разговора, Фэн Синь не смог найти ни малейшего повода, чтобы увести диалог в другое русло. —Да, Ваше Высочество? — гулко отзывается Бог Войны. — Я слушаю тебя. Принц вновь кривит губы в мягкой улыбке, слегка кашляя в кулак. Янтарные глаза Его Высочества цепляются за сведенные к переносице брови Фэн Синя, и он еле слышно выдыхает. — Он ведь не такой, как ты, — Се Лянь потирает точку между бровей. — Раньше и я не замечал этого, но тебе стоит осознать, что для него не так просто сказать тебе о том, что ты ему дорог. Фэн Синь радуется, что оставил пиалу —, иначе бы точно поперхнулся, — и как-то уж совсем растерянно смотрит на Се Ляня. — Чего-чего? Я? Дорог Му Цину? Ваше Высочество, я подозреваю, что ты смотришь на всё слишком оптимистично. — Оптимистично я смотрел, когда мне было семнадцать, Фэн Синь, — спокойным тоном осаждает его Се Лянь, но Фэн Синь почему-то чувствует, как табун мурашек бежит по его спине туда и обратно. Он совсем забыл о том, что Се Лянь способен поставить его на место за считанные секунды, при этом совершенно не оставляя любезности и доброжелательности. — То, что я смотрю на это с лучшей стороны, не значит, что я не вижу всей картины происходящего. Му Цин действительно тебя ценит, но ты просто не позволяешь ему довериться тебе. — Тоесть ты хочешь сказать, что в том, что он мне не доверяет, виноват я? — генерал Наньян вскидывает брови. — Ваше Высочество, я искренне прошу прощения, но причём тут вообще вопрос доверия? Если он ведёт себя, как напыщенный придурок, я-то тут причём? — Ну вот видишь, — Се Лянь трёт точку меж бровей ещё усерднее, и выглядит точно родитель, который в очередной раз объясняет своему нерадивому ребёнку, как нужно себя вести. — Я не хочу сказать, что ты виноват, но просто попробуй… Понаблюдать за ним немного. Ты всё поймёшь, если захочешь и присмотришься к деталям. Вы оба поймёте. Фэн Синь озадаченно открывает рот, чтобы ответить, но осознает, что ему нечего сказать. За восемьсот лет он просто привык к вечно недовольному Му Цину, даже не пытаясь выяснить причин его постоянных возмущений. Генерал Сюаньчжэнь, по мнению Фэн Синя, сотрясал воздух из-за сущих мелочей, и он никогда не допускал мыслей о том, что эти мелочи значат для самого Му Цина. Он с неохотой закрывает рот, так ничего и не произнеся. Се Лянь, вторя ему, откладывает свою пиалу подальше и тихо вздыхает. — Ничего не случится, если ты станешь чуточку внимательнее к Му Цину, — принц еле заметно теребит бантик красной ниточки у себя на пальце. — По крайней мере, ничего ужасного. Фэн Синь затуманенно смотрит прямо перед собой, но ничего не видит. Слова Его Высочества звучат для него почти что детской сказкой, в которую он не верит. Не хочет верить. Ведь если это окажется правдой, значит, Фэн Синь допустил в своей жизни куда больше ошибок, чем ему казалось. В тот день он покидает монастырь Водных Каштанов как-то очень поспешно и в противоречивых чувствах. Вернувшись в Небесную Столицу, он немного дольше задерживает взгляд на башнях дворца Сюаньчжэня, прежде чем скрыться в роскоши собственной резиденции. Но, несмотря на неверие в слова Се Ляня, Фэн Синь прислушивается. Лишь затем, чтобы убедиться, что Его Высочество в этот раз совсем-совсем не прав. Только поэтому. Это никак не связано с тем, что в глубине души Фэн Синь хочет разгадать загадку по имени Му Цин. Никак не связано. Он приходит в себя посреди их ссоры, прямо в момент, когда Му Цин, заведенный яростью, сыпет оскорблениями и возмущениями без шанса и слово вставить. Фэн Синь даже не помнит, с чего ссора началась в тот раз. Он просто следовал словам Се Ляня, и провалился в себя, пока рассматривал губы Му Цина, сейчас сжатые в тонкую бледную ниточку. Генерал Сюаньчжэнь оказался недоволен даже тем, что генерал Наньян в какой-то момент перестал отвечать на все его выпады. С таким же успехом можно было спорить с несущей стеной собственного дворца. — Ты меня вообще слушаешь?! — раздражённо цокнул языком Му Цин, после чего помахал рукой перед лицом Фэн Синя. — Так я и думал. Тебе настолько безразлично моё мнение, что ты уже за человека меня не воспринимаешь. Ну и катись к чёрту, делай вообще что хочешь, только потом не говори, что я тебя не преду… — Му Цин. Голос Фэн Синя, почему-то низкий и рокочущий, эхом проносится по помещению, обрывая тираду. Му Цин на пару секунд теряется, хлопая длинными ресницами. — Что?! — Мне не безразлично твоё мнение. Му Цин издаёт звук, который даже охарактеризовать трудно. Будто ему только что-то прилетел невидимый кулак куда-то поддых. Его брови молниеносно летят вверх в гримассе удивления, но не менее быстро вновь образуют складочку. — Да ну?! По тебе не скажешь. Фэн Синь словно влепляет ему второй такой же кулак в солнечное сплетение: — Да. Ты прав. Генерал Сюаньчжэнь не успевает и рта открыть, как Фэн Синь добивает его третьим ударом: — Я виноват перед тобой. Му Цин как громом поражённый смотрит на Фэн Синя, не мигая. Давящая тишина ложится на их плечи на добрые полминуты, после чего её разрушает свит ладони в воздухе. Му Цин замахивается, собираясь отвесить Фэн Синю звонкую пощечину, но последний ловко перехватывает его за худое запястье. — Да что с тобой не так?! — шипит Му Цин, дергая руку на себя, но ладонь генерала Наньяна крепко удерживает его на месте. — Что всё это значит?! Поиздеваться надо мной решил?! Очень смешно, Фэн Синь, иди к чёрту! Фэн Синь вместо ответа с силой тянет его на себя, настолько резко и неожиданно, что Му Цин, теряя равновесие, падает прямиком на Фэн Синя, свободной кистью ухватываясь за его плечо, чтобы не познакомить их обоих с полом. Вторая рука Фэн Синя, не потеряв ни секунды лишнего времени, укладывается Му Цину на спину и прижимает к широкой груди, выбивая из генерала Сюаньчжэня всё самообладание. — Ты что творишь?! — Му Цин задыхается то ли от недостатка воздуха, то ли от возмущения. — Совсем рассудок потерял? — Помолчи минуту, ладно? — хрипит Фэн Синь. — И послушай. Му Цин всё больше напоминает промокшую под дождём кошку. — Отпусти меня немедленно! — свободная рука Му Цина вновь принимает попытку освободиться — он замахивается кулаком, собираясь ударить Фэн Синя по груди. — Я действительно иногда перегинаю палку, — кулак Му Цина так и повисает в воздухе. — Возможно, некоторые вещи не значат на меня столько, сколько для тебя, поэтому я не могу понять твоих беспокойств. Прости, если задеваю тебя своими словами, когда злюсь. На самом деле, я совсем не чувствую к тебе ненависти, и не считаю тебя плохим. Слышишь, Му Цин? Хватит думать, что я не вижу в тебе человека. Глаза Му Цина распахиваются так широко, как только могут. Где-то в груди зарождается чувство паники, которое достигает пика, когда из уст Фэн Синя вылетает фраза: — Я не ненавижу тебя. И он ломается. С треском, на осколки, хруст которых едва ли не материален. В ушах стоит такой звон, что упавший во время третьего вознесения Его Высочества наследного принца Сяньлэ колокол и близко бы не сравнился. Му Цин будто в момент теряет всю способность здраво мыслить. Его кулак возобновляет первоначальный план, и Му Цин начинает с рвением бить им по груди Фэн Синя и сдавленно кричать: — Отпусти, отпусти, отпусти, мать твою, сейчас же меня отпусти! — Фэн Синь делает ровно наоборот, прижимая его ещё ближе и чуть склоняя голову. Ему хорошо известно, что если бы Му Цин действительно хотел освободиться, ему бы не составило труда приложить нужную силу; в конце концов, он не меньше него Бог Войны. Сердце Му Цина то и дело пропускает удары, а внезапно накатившая истерика заставляет бьёт по вискам, точно стальной молот. Генерал Сюаньчжэнь чувствует, что если Фэн Синь сейчас же его не отпустит, то он рискует..... Ох, чёрт. Ведь он уже. Му Цин с тяжестью сглатывает подошедший к горлу комок, втягивает носом воздух и понимает, что его репутация окончательно разбита. Вот так взять и позорно разрыдаться от пары слов, прямо как пустоголовая девица. Да ещё и перед кем?! Перед Фэн Синем! За что всё это на его голову?! Бессмысленно. Кулак генерала Сюаньчжэня перестаёт бездумно колотить грудь генерала Наньяна, падает и безвольно виснет вдоль тела. Му Цин и сам обмякает, утыкается носом куда-то в плечо Фэн Синя, и, ненавидя себя чуть больше, чем обычно, всхлипывает. Фэн Синь чувствует, как одежды на его плече стремительно мокнут, после чего растерянно моргает, но молчит. Позволяет Му Цину также молча использовать его плечо в качестве платка; пальцами перебирает ткань на муциновой спине; крутит в голове слова Се Ляня в монастыре Водных Каштанов. Фэн Синь совсем не ожидал такой реакции. Более того, он не ожидал подобного даже от себя: слова и действия нашли его сами. Он ведь просто… Рассматривал Му Цина. Рассматривал сведенные к переносице брови, сжатые губы. Рассматривал мелко трясущиеся тонкие бледные пальцы. В какой-то момент ему показалось, что Му Цин... Не выглядел злым, скорее взволнованным, кое-где испуганным, уставшим, раздраженным. Но не злым. Похоже, что Се Лянь был прав. От глаз Его Высочества действительно слишком трудно что-то скрыть. — Сука, — бурчит Му Цин в плечо Фэн Синя, глотая солёные слёзы. — Какая же ты сука, Фэн Синь. Доволен? Получил то, что хотел? Давай, пойди расскажи всем, что довёл меня до слёз. Я даже сам выйду и скажу, что это правда, хочешь? Лишь бы ты был счастлив! Ты же ради этого устроил всё это представление?! — Не хочу, — Фэн Синь не узнает собственного голоса. — И никому я ничего рассказывать не стану. — Почему?! Ты ведь этого добивался! — Нет, не этого, — он вздыхает. — У меня не было цели унизить тебя. Я хочу тебя понять. — Ты точно меня ненавидишь, — почти обречённо на выдохе говорит Му Цин. — Нет, — возражает Фэн Синь. — Это не так. Я тебя не ненавижу. — Тогда я тебя ненавижу. — И это тоже неправда. — Какое дерзкое заявление, — уголки губ Му Цина самовольно слегка ползут вверх. — Откуда ты можешь знать? — Сегодня у меня день дерзких заявлений. Ты не ненавидишь меня, Му Цин. — Ты абсолютно точно неправ. — Хочешь поспорить на этот счёт? Му Цин шмыгает носом и затихает. Нет, не хочет. Ещё какое-то время они стоят в тишине, и Му Цин ужасно боится отнять голову от генеральского плеча, пересечься взглядом. Боится, что разревётся во второй раз, но в конце концов берёт себя в руки и хрипло просит: — Отпусти, — он пару секунд молчит, после чего добавляет немного неловкое: — Пожалуйста. У меня шея затекла. В этот раз Фэн Синь без лишних возражений позволяет ему отойти на полшага назад, но почему-то ему всё ещё кажется, что стоят они неприлично близко. Фэн Синь нервно облизывает пересохшие губы, когда Му Цин прекращает приводить себя в какой никакой порядок, потирая тонкими запястьями потемневшие и раскрасневшиеся глаза, и наконец смотрит на него. На лице генерала Сюаньчжэня почти незаметные следы от одежд Фэн Синя, лепестки губ еле-ле подрагивают, а на фоне спутанной тёмной чёлки заплаканные глаза видны особенно сильно. В голове вскользь появляется мысль: Му Цин красивый. Сейчас, когда он выглядит непривычно хрупким и новым для Фэн Синя, он впервые смотрит на него… Так. Осознает, что Му Цин, если быть объективным, тянуще привлекательный. Фэн Синь отмахивается от этих мыслей, слегка тряхнув головой. От его действий Му Цин чуть дёргается. — Мы можем продолжить это разговор немногим позже? — тихо просит Му Цин. — Я не думаю, что… — Да. Да, разумеется, — поспешно отвечает Фэн Синь. — Ты действительно не в состоянии. — В таком случае, ты можешь идти..? — Фэн Синь кивает, разворачивается и было покидает помещение, но вдруг будто вспоминает кое-что и тут же поворачивается обратно. — А, да… Это мой дворец. — О, — коротко удивляется Му Цин. — Точно. Я пришёл сам. Тогда, наверное… Фэн Синь. Он мнётся, словно не знает, с чего лучше начать. Хвала Небесам, что Фэн Синь быстро соображает, в чём дело. — Ты не можешь выйти в таком виде, — Му Цин поднимает взгляд и кивает. — Займи гостевые покои на некоторое время, те, что слева по коридору, приведи себя в порядок. Если что, я буду у себя. Уведоми меня, когда решишь покинуть дворец. Му Цин шепчет тихое «спасибо» прежде, чем выйти за дверь. Фэн Синь провожает его долгим взглядом в спину, держа в голове мысль, что он никогда больше не посмеет поставить под сомнение советы Се Ляня. Никогда.