Вечность

Вечность — время, которое не ограничивается. Оно идëт в бесконечном потоке событий. Только внутренние амбиции еë разрушают; внесение чего-то нового. Вечность подразумевает постоянный одинаковый строй жизни. Правда те, кто слепо верят в вечность, сами не понимают, что это лживое понятие. Вечности никогда не будет, и это придется признать. Людям свойственно меняться, что уже нарушает правила этой «вечности». К примеру, вечно любить макароны с сыром не получится. Будут либо те блюда, которые понравятся человеку больше, либо же сам человек разлюбит эту еду, так как каждый день будет еë есть. Одинаковый вкус вызывает у человека чувство раздражения; усталости и может вызывать депрессию. И это не только потому, что он каждый день ел макароны с сыром. Это потому, что его дни движутся однообразно, в них нет интересных событий. Человек спит, работает, ест, приходит с работы и снова спит. И так по кругу. Чувство того, что твоя жизнь идëт однотипно, мысленно убивает человека. И это и есть понятие «вечности». Человек будет вечно спать, есть макароны с сыром, идти на работу и снова спать. Это будет продолжаться до того момента, когда в жизнь не придëт «разнообразие» в виде похода в парк или отпуска на море. И вот только тогда «вечность» рушится. В вечность приносят то, что раньше в ней никогда не было. Поход в парк мысленно заменил мысль снова есть макароны с сыром. И даже такая мелочь может человеку поднять настроение. Значит ли это, что понятие вечности — ужасное? Оно не даëт человеку развиваться, полностью держа его в кругу монотонных событий. Таким вопросом задалась Райден. Еë стремление привести Инадзуму к вечности уже было решено пойти прахом. Люди никогда не смиряться с этим, ведь повторюсь — им свойственно меняться. Да, привычки останутся теми же (если они не условные), но не всë же в человеке должно меняться? Это же личность. Каждая из них уникальна. Если будет очень много схожих людей — мир будет серым, поэтому у всех разный темперамент, характер, мнения. Если мир привык к чему-то и живет по этому принципу очень долго, ему непросто будет принять что-то новое. К примеру, ношение джинс женщинами. Это же раньше считалось аморальным, но теперь все к этому привыкли. Как бы иронично это не звучало, вечность — не будет длиться вечно. Как бы никто этого не хотел. Понятие вечности впервый раз хотела изменить Мико. Как только она узнала про указ Сакоку и охоту на глаз Бога, так сразу же пыталась переубедить Эи. Но она не привыкла доносить до неë мысль прямо, скрывая цель своего диалога в намеках. Эи прекрасно понимала все тонкости в еë речах, но она решила проигнорировать свою подругу. Как ребенок заперелась в своëм разуме и отдалилась от людей, поставив на своë место куклу. Она считала, что только вечность сможет спасти Инадзуму, но Электро Архонт не знала, понравиться ли это еë народу. Точнее, у неë были догадки, что нет, но...чтобы так много людей не хотели считаться с еë законом... Понятно почему. Это не только скованность в жизни. Это еще и бедность людей. Указ Сакоку отменял импорт товаров из разных стран. Так как сама Инадзума не блестела дарами своей земли, многие торговые сети и заработки людей пошли на убытки. Жить в стране стало мукой. Но даже, когда Архонт находилась в своëм мире, она вспоминала прошлое, в том числе Мико, которая заботилась о ней после смерти сестры Эи. Райден помнила, как Мико приносила ей краба в масле, укладывала еë на колени и пела. Голос Верховной жрицы был столь прекрасен, что хотелось слушать его вечно. Даже на такое пойдëт Эи, чтобы сохранить такие милые воспоминания. Песенки были не единственным моментом из еë прошлого.. Она помнила Мико еë будучи кицунэ. В облике лисы та очень милая и пушистая, но жаль, что жрица не любила принимать такой образ. Ей просто не нравилось, что когда Эи еë гладила и жмякала в руках она делала это сильно. С каждый сжиманием в объятья кицунэ чувствовала, что совсем скоро отбросит коньки. Царапать свою Богиню она бы не стала, а вот лëгкий кусь сделать бы смогла. Лëгкие "куси" на руках не заканчиваются. Райден помнила, как Яэ хищно ухмылялась, проводя влажными пальцами по ложбинке груди. Как смущала недовольную Эи, которой не особо нравились прелюдии. И как смеялась, когда в самый пик удовольствия прерывала контакт. Лицо Архонта в такие моменты было таким возмущенным, что словами не передать. А Яэ Мико очень нравилось дразнить Эи даже в эротичном плане. Смешно видеть, как Электро Архонт, полностью наслаждавшийся процессом, вылупляет в удивлении глаза, когда больше не ощущает связи и видит перед собой пальцы Яэ. Кицунэ на то и кицунэ, что коварны даже в таких планах. Лишается ли Яэ Мико от этого удовольствия? Конечно нет. Ей нравится видеть раздраженную Эи, ведь это какая-никакая реакция на проделки лисицы. И Архонт хочет, чтобы это длилось вечно. Но жрица после законов своей Богини отдалилась от неë, больше погружаясь в свою работу храма. Эи скучала. Ей было невероятно сносно находится одной в своëм мире. Хочется видеть кицунэ... Слышать еë мелодичный голос, чуять еë прелестный запах и ощущать еë ловкие пальцы со сладкими губами. Всë, что хотела Райден — это просто вечность моментов с Яэ, а также вечность своего народа. Но вечности не будет. Ведь приходит она. Отважная путешественница в мгновение ока разрушает всë то, во что непоколебимо верила Райден. "Вечность" перестала существовать в голове Архонта, когда она своими собственными глазами увидела боль своего народа и боль своей возлюбленной. Уничтожив куклу, она снова начала править. И теперь понятие "вечности" снова возобновляется. Теперь, как и в старые прошлые времена, Райден может слышать голос жрицы и дремать на еë коленях. Вечность не бывает одна. Она рушится, но потом снова возрождается. Если человек, кроме того, как ел макароны с сыром, начал ходить в парк, вечность адаптируется под этот график. Теперь человек будет вечно спать, есть макароны с сыром, ходить на работу, ходить в парк, приходить домой и снова спать. Вечность то, что можно легко сломать и невозможно одновременно, так как она будет постоянно вливаться в новые события, делая уже их обыденными. Таково уж понятие "вечности" и оспорить его никто не сможет.