Постепенно

Гизер стоял в средних размеров гримёрке, перед столиком с зеркалом в половину роста – трюмо в общем. Сначала он поправлял свой сценический наряд: блестящую жилетку, мерцающую лёгкую майку, что была заправлена в светлые джинсы клеш, которые прекрасно подчёркивали все прелести его фигуры. Когда он в четвертый раз убедился, что всё идеально, то опёрся на столик руками, всматриваясь в своё лицо. Прекрасно. Даже кудри без лишних усилий лежали пушистыми, игривыми и, конечно же, мягкими локонами, обрамляя худое лицо и ложась на ровные изящные плечи. Басист уже откровенно любовался, смотря, в каких ракурсах он выгоднее смотрится. Ну а что, в гримёрке он давно один, а до концерта ещё полчаса есть точно. Ну и куда так Тони спешил, будя их всех с утра пораньше и приезжая чуть ли не раньше организаторов... Гизер перекидывал свои волосы с одного плеча на другое. Для удобства он наклонился над столиком, опираясь одной рукой на него, и оценивающе наклоняя голову. И тут он почувствовал как на его бёдра ложатся тёплые ладони, а на неприкрытой волосами шее оставляет поцелуй, тот кто занимал сейчас его мысли. Басист ставит вторую руку на стол и, цепляясь пальцами за поверхность, как кошечка выгибает спину. – Дразнишь меня? – игриво спросил Тони вполголоса, поглаживая пальцами джинсовую ткань, – Ты готов? – Ты первый начал! – вильнув бёдрами, возмутился Терри, – И вообще, я уже минут пятнадцать как готов! – Ну раз так... Гитарист пальцами начал забираться под кромку клеш, прижимаясь к басисту сзади. – Тони, только попробуй. Ты бы знал, сколько я заправлял эту майку, чтобы она смотрелась адекватно. Но Тони не спешил останавливаться, и его рука уже двинулась к ширинке Терри. – Не переживай, мы успеем. Ещё десять раз сможешь заправиться. – И это мне говорит мистер-быстрее-ребята-уже-семь-утра? – Гизер беззлобно усмехнулся, приподнимая брови. Но скоро усмешка пропала, когда Тони сзади навис над ним. – Милый, к чему эти претензии, если ты даже не сопротивляешься? И правда. Гизеру действительно совсем не хотелось останавливать своего парня. – Только быстро, – тонкие пальчики вцепились в деревянную поверхность ещё сильнее, – Дверь закрыта? – Никто уже точно не войдёт. А насчёт скорости ничего не обещаю, – гитарист уже вовсю наслаждался открывающимися перспективами, сжимая округлые бёдра и поглаживая худую спину басиста. Было жарко и крышесносно от адреналина. Терри всегда нравилось, что Тони становился таким властным, но при этом нежным в мелочах, когда они занимались сексом. – Чёрт, теперь мне кажется, что чего-то не хватает... – обречённо сказал Терри, уже приведя себя в порядок и вновь рассматривая своё отражение. Тони взял что-то с диванчика, где вперемешку лежали их вещи, и подошёл к Гизеру со спины, обнимая за талию. – Что ты думаешь на счёт этого? – гитарист протянул ему блестящий розовый пояс, заправляя волосы Терри за ушко и целуя его щёку. – Боже, Тони, – глаза у басиста просияли, – То, что нужно! Он счастливо улыбнулся и повернулся к Тони лицом, повисая на его шее, и бормоча куда-то в плечо: «Я тебя обожаю». Хоть во время их "преступления" в гримёрке Гизер старался слишком громко не стонать, а Тони двигаться как можно осторожнее, вышли из оттуда они всё равно смущённые. А Батлер ещё и слегка дёргано-прихрамывая. Благо Тони его крепко придерживал за талию. Они подошли к Биллу с Оззи, и барабанщик негромко проговорил, указывая на них пальцем: – Не дай Бог, я ещё раз сунусь в гримёрку, пока эти двое там... – после чего он стремительно ушёл за бутылочкой прохладного. Гизер от смущения стремительно отстранился от заботливых рук, попутно надевая бас-гитару, предусмотрительно взятую из гримёрки гитаристом. Оззи же проводил взглядом барабанщика, а потом довольно проговорил: – Слава Богу, я с ним не пошёл тогда...