Пауки

      Одной из немногих вещей, которые Николь не могла контролировать в своём идеальном доме, были чёрные домашние паучки. Их не было много и, очевидно, нельзя было назвать это нашествием, но периодически один или два попадались ей на глаза. Паучки пугали своими восемью жуткими лапками, оставляли надоедливую паутину и совершенно не подходили по цвету к интерьеру. Обычно, если мужа не было дома, Николь, заметив паучка, брезгливо морщилась и шлёпала по нему кухонным полотенцем, надеясь, что если и не убьёт, то испугает. Желательно так, чтобы незванный жилец покинул дом Браунов.       Если же Пол был дома, то Николь принимала слегка испуганный вид и звала: «Пол, здесь паук!». И он, как добросовестный муж, приходил с тапком и припечатывал восьмилапого к обоям. Или тумбочке. Или полу. В любом случае Николь оставалось только благодарно улыбнуться и стереть тряпкой останки.       Новая соседка плохо вписывалась в их маленький клуб. В первый раз они столкнулись, когда Николь завернула на подъездную дорожку с коробочкой свежего домашнего печенья. Ева красила почтовый ящик в тёмно-фиолетовый. Она была вся в чёрном и закрытом, несмотря на тёплый весенний день. Не улыбнулась в ответ на вежливую улыбку Николь, но её голос был дружелюбным и совсем немного уставшим. Приняла печенье и вынесла отнекивающейся Николь стакан холодного чая в качестве ответного жеста. Николь не заметила, как с её собственных вежливо улыбающихся губ слетело приглашение на собрание клуба в следующую субботу.       С другой стороны, как позже думала Николь, почему бы не попробовать заинтересовать ещё одного человека?       Ева пришла, вся в чёрном и серебряном. На груди — кулон с белым пауком. Это не подходило к идеальной яркой гамме нарядов других. Но Николь сдержалась от комментария, ведь в первый же день более близкого знакомства нового члена клуба можно было бы легко отпугнуть таким.       Оказалось, что ей всего тридцать. Ирме и Марте она почти сразу пришлась по душе — может, потому что больше слушала, чем говорила. А ещё, к радости Николь, с интересом рассматривала их замечательные платья по моде пятидесятых.       — К твоему пошло бы чёрное перо, — сказала она Ирме. — Могу принести потом, у меня таких полно.       Николь поняла, что новая соседка останется в клубе хотя бы на некоторое время.       Ева помогла ей убрать посуду после дегустации нового рецепта мясных рулетиков. Она первая заметила паучка, спешившего куда-то по стене над посудомойкой. Николь брезгливо поморщилась и замахнулась полотенцем, но вдруг её запястье перехватила прохладная рука.       — За что ты его? — коротко спросила Ева. Из-за густой тёмной чёлки не было видно её бровей, и выражение лица не изменилось, но голос был удивлённым.       — Это же паук, — ответила Николь, удивлённая, что приходится объяснять. — Мелкие паразиты.       — Пауки не паразиты, — Ева взяла грязный стакан и накрыла паучка. Тот замер под стеклом. Ева вынула из кармана визитку и подсунула под стакан, заключив паучка в ловушку. — Вот это дело… — Николь, кажется, впервые заметила, как у Евы приподнялись уголки губ. Новая соседка оставила грязную посуду и вышла на задний двор, где отпустила паучка в траву.       — Если они не паразиты, — снисходительно улыбнулась Николь, когда Ева вернулась, — то зачем завешивают весь дом своей грязной паутиной?       — Они так готовят, — Ева усмехнулась и стала составлять посуду в посудомойку. Сердце Николь почему-то забилось чаще. Этот отголосок улыбки вышел у соседки таким естественным, что Николь захотелось увидеть, как она улыбалась бы по-настоящему. — Ну, знаешь, расставляют паутину, ждут, пока прилетят мошки… И комары… Или ещё какая не слишком полезная в доме живность. А ещё есть примета, что там, где есть пауки, не будет тараканов.       — Никогда не слышала, — Николь подобралась ближе и стала отмывать кувшин от сока. Ева снова усмехнулась, но теперь её лица хозяйке дома не было видно.       Ева попросила научить её вязать. Николь всё же спросила «зачем», и получила лаконичный ответ:       — Жилетку Гамлету.       Гамлетом звали ручного ворона Евы. Николь не спрашивала, почему ворон, а не кошечка или собачка — в соседке и так было достаточно странностей. А в её доме Николь не бывала. Даже ворона она видела лишь на крыльце, пока он сидел на перилах и раскалывал орехи из мисочки.       Ева никак не могла понять, как начать набирать петли спицами. Пока другие спокойно вязали, она внимательно читала журнал для домохозяек из коллекции Николь, надеясь, что текстовые инструкции ей помогут. Не помогли.       — Может, я помогу? — предложила Николь. Ей пришлось сесть сбоку от Евы и взять её ладони, чтобы показать, как начинать вязание. Руки соседки вечно были прохладными, бледными, с тонкими пальцами и короткими ухоженными ровными ногтями, покрытыми непроницаемо-чёрным лаком. Николь поймала себя на мысли, что прикосновения к коже Евы ей приятны, и мгновенно истолковала это чувство на свой лад. Нужно было спросить, каким кремом для рук она пользуется.       Через десять минут Ева смогла сама набрать вязаный кружок на спицах. Николь пообещала в следующий раз поучить её обращению с крючком. Перед глазами всё ещё стояло сосредоточенное бледное лицо и тёмно-синие глаза, внимательно смотревшие на её пальцы.       — Глядишь, я так превращусь в Арахну, — усмехнулась Ева, фотографируя спицы и этикетку на пакете с пряжей.       — В кого?       — Ты не знаешь миф об Арахне?       Ева задержалась на пять минут, чтобы объяснить. Речь о мифе текла из её уст с нерасторопной радостью рассказчика, любящего легенды. Мифология не была близка Николь, но что-то в тоне Евы заставило её послушать историю о девушке, из-за гордости превращённой богами в паука, до конца.       — Ты так высоко поднимаешь планку, — улыбнулась Николь, вручая Еве свои запасные спицы и немного пряжи для тренировки дома. — Твой будущий муж должен быть невероятно развит, чтобы тягаться с тобой. Это утомляет, знаешь ли!       — Сочту это за комплимент, — Ева позволила себе смешок. Сердце Николь подпрыгнуло в очередной раз с момента их знакомства.       Пол был дома, когда Николь заметила паучка над раковиной. Может, даже того самого, что Ева вынесла во двор несколько дней тому назад.       Николь замерла, глядя на него. У паучка были тонкие лапки. Двумя из них он быстро двигал в воздухе перед собой, сидя на краешке настенного кафельного фартука. Вдруг паучок сделал странное движение и спрыгнул, словно оттолкнувшись от стены. Он пролетел на почти невидимой ниточке паутины и попал на основание крана. Его чёрное тельце совершенно не подходило ни к раковине, ни к кафельному фартуку по цвету.       Взгляд Николь машинально упёрся в стену в нужном направлении. Не из кухни, но из окна своей идеальной гостиной она могла видеть дом Евы через забор. Можно было свалить всю уничтожительную работу на Пола, но почему-то мыслями о пауках с ним больше делиться не хотелось.       Николь перекинула кухонное полотенце через плечо и взяла стакан и плотную салфетку.