весна безлюдна

заменять грусть фальшивыми эмоциями уже как хобби.

и ломит пальцы, я на взводе

с заторможенными опциями кричу надломленное "больно"

мне больно.

сказать хочу. летать хочу. подальше, лишь бы дальше убежать.

но я невольно, я невольно ведь молчу. хочу сказать, но лишь кричу.

надломленное "больно"

мне больно.

я не в ладах с самим собой.

я пропитался горечью и просто раскололся.

так как скажи, как мне помочь сможет другой?

ведь выть готов я в голос. "больно"

мне больно.

немею. потихоньку угасаю. я несчастен.

и не хочу существовать, но что-то так упрямо держит. и в одночасье...

меня ведь не спасут. а я повержен. и мне как лезвием по сердцу.

"больно"

мне больно.

заменять грусть фальшивыми эмоциями уже как хобби.

и невольно... немеют пальцы, я на взводе.

кричу надломленное "больно"

мне больно.

9 сентября 2017 г. в 23:08

edy byun

***

Арсению хочется проснуться и осознать, что всё это было огромной шуткой. Сном, который длится вот уже 16 лет. Арсений просыпается, но реальность захлёстывает. Антон рядом не спит, смотря в потолок. Они решили немного вздремнуть перед тем, как отправятся в лес. Антону нужны были силы. Арсению нужен был Антон рядом для того, чтобы окончательно не сойти с ума. И не потерять то, что он чувствовал и чувствует по-прежнему, но уже только по воспоминаниям. Арсений думал, у него не было души всё это время. Сейчас он осознал, что теперь её точно нет. Рукой обнять, прижаться щекой к плечу и прикрыть глаза. Арсению необходима тактильность. Потому что Антон не перестаёт чувствовать. — Проснулся? — Да. — Знаешь, — Антон поворачивается и смотрит прямо в глаза. Смотрит с печалью. Смотрит в надеждой. — Мне так не хотелось просыпаться. — Мне тоже. Антон тянется ближе, оставляя быстрый поцелуй на прохладных губах. Они пошли на риск, когда приехали домой для того, чтобы поспать. Но Арсений был уверен, пока не наступит ночь, с ним ничего не произойдёт. Для гибели не нужно солнце. — Обещай, что всё получится, Арс. — Я не могу. Ты же знаешь. — Я чувствую, что останусь один. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты мне пообещал. Я на панике, даже если этого не видно. — Видно. Видно, Антон. Много чего видно. И страх, и отчаяние, и то, что ты называешь чувствами ко мне. — Арс. Арсений сглатывает, глаза прикрывает и произносит: — Обещаю. Но не верит. Потому что надежда не живёт вечно. Не в их случае. Сложно думать, что ты человек, когда ты не человек. И души у тебя нет заочно. А потом душа, оказывается, всё время была. Она никуда не пропала, просто ты её закопал внутри себя далеко, а теперь и её не осталось. О какой же тогда надежде может идти речь, если Арсений банально не знал все эти годы, что душу не потерял? Арсению хочется уснуть снова, чтобы забыть. Но Антон целует в плечо и встаёт, уходя в ванную. Арсений же смотрит в потолок все эти минуты, уходя следом. Он никогда не находился в ванной, когда там был Антон. Он никогда не просился, когда там был Антон. Он никогда не нарушал личного пространства, даже если для них это понятие не имело никакой силы. Но сейчас Арсений снимает вещи, оставляя их на полу, и лезет внутрь, заставая Антон врасплох. Удивление сначала сильное, затем мягкое. Арсений шумно втягивает воздух, когда Антон кладёт руки на плечи и ведёт вниз. Чтобы удержаться, надо очень сильно постараться. Арсения обнимают за пояс, пока собственные руки трогают мышцы на шастуновской груди. Сердце бьётся так быстро. Так быстро, что Арсений чувствует себя внезапно живым. И тянется к свету ближе, прикрывая глаза. Чувствует губы на своих, чувствует абсолютную откровенность и отчаяние. — Ты делаешь больно, Арсений. Не только мне. — Я знаю. Но я не могу иначе. Когда ещё у нас будет шанс? Антон смотрит пристально, кажется, вечность, не решаясь. Не решаясь сделать шаг. Арсений решает за него, опуская руку ниже. И продолжает смотреть в ответ. Антон сглатывает, меняя направление эмоций. Арсений даже не будет скрывать, что чувствует сейчас именно то, что чувствует Антон. И колошматит от этого всего слишком сильно. Арсений не знал, что чувства вот такие. Такие масштабные и огромные в реалиях их Вселенной. Именно поэтому закрывает глаза, слепо поддаваясь движениям перехватившего контроль Антона. Приходится откинуть голову назад, подставляясь под чужие губы. Арсений чувствует так много, как никогда не чувствовал, в последний раз. Антон перехватывает контроль окончательно, когда Арсений не может стоять на ногах. И оба понимают, когда слепо находят губы друг друга — они найдут способ быть вместе. Потому что Свет там, где есть Тьма. Сейчас будто нет ничего, кроме них двоих. Руки Антона везде, губы Антона везде, эмоции и чувства Антона везде и всюду. Арсений стонет, когда становится слишком невыносимо сдержать себя. Антон целует ярче и двигает рукой резче, когда переступает черту. Они оба когда-то переступили черту в отношении друг друга. И сейчас, пытаясь утихомирить дыхание и сердце Антона, Арсений прижимается крепче, целуя в плечо. Никто не говорит ни слова. Антон помогает вытереться, помогает одеться, помогает не забыться. Бережно обнимает, часто целует в висок мимолётом, касается плеч. Тихая забота и нежность. Арсений каждый раз умирает. Каждую секунду заново. Уже в машине Арсений сжимает кулаки, понимая, куда они и едут и что собираются сделать. О близости просто нет времени думать. Арсений только понимает, что хочет чувствовать сам. Хочет, чтобы это повторилось ещё не раз. Только уже без кражи чужих эмоций. — Я чудовище, да? Антон даже притормаживает немного. — Нет. Арсений, ты не чудовище. — Я будто тебя заставил. — Арсений, я мечтал о близости с тобой. Вот именно о такой. Когда без пошлости. Когда искренне. Даже если я понимал, что ты ничего не ощущаешь, тебе это нужно было. — Я ощущал, Антон. Я ощущал всё, что ощущал ты. — И что ты ощутил? Арсений сглатывает, не зная, стоит ли сейчас так сильно резать без ножа, но он режет. — Любовь. Но Антон улыбается. И Арсений пытается запомнить каждый миллиметр этой улыбки. Эда они подхватывают по пути. Но тот даже и слова не произносит. Лишь приветствие. И лес становится ближе. Лес становится ужасно близко. Арсений на ватных ногах выходит из машины, но и шага сделать не может, потому что тянет к земле. Холодной и чёрствой. Антон подставляет руку, но нехотя. И Арсений понимает. Он отчётливо чувствует всё, что чувствует Антон. Хоть он и старается закрыться, Арсений неосознанно рушит все стены в его голове. Сопротивляться бесполезно. Арсений слишком увяз в своей силе. — Вы готовы? — Эд равняется с ними. — Как думаете, легче сейчас обратить Арсения? Или уже на месте? — Думаю, на месте. Арсений ведь знает, что момента уже не будет. Но упрямо будет стоять на чём-то своём. Лишь бы с Антоном ничего не случилось. Арсений знает, что ничего не получится. Арсений уверен. Арсению не нужны причины для того, чтобы верить. Потому что он верит в то, что Тьма уже почти поглотила всё, что в нём осталось. Всё то живое, что давало когда-то надежду. Антон скашивает взгляд, подозревая. Но Арсений начинает двигаться вперёд, не давая этому камню упасть на чужие плечи. Арсений решил уже давно. Он пробует только ради Антона. Тело обдаёт мурашками, когда Арсений останавливается именно в той точке невозврата. Щупает пульс, не находя абсолютно ничего. Пустота. Арсений даже не дышит, но Антона пугать не станет. Процесс запущен. По его венам больше не циркулирует кровь. Арсений мёртв. — Арсений, пей. Антон держит крепко. Держит так крепко, что сопротивляться сил нет. Арсений сейчас на последней стадии, когда уже ничего не понимаешь. Метастазами по венам, сосудам и мыслям. Ему больше ничего не надо. Арсений пьёт кровь, но без особого интереса. На вкус оказывается нормально. Не то чтобы Арсению вообще когда-либо нравилась человеческая кровь. Вампирская, пардон. Времени почти не остаётся. Арсений притягивает Антона к себе, вставая напротив вплотную. В двух метрах сгущаются тени. — Ты ощутил любовь, потому что для этого есть причина. Арсений смотрит на Тьму, которая начинает материализовываться прямо в нескольких метрах, и слушает голос на ухо. Антон тоже чувствует, но не отходит. Сжимает руку крепче. Арсений держится из последних сил. — Я люблю тебя, Антон. Я люблю тебя. — Арсений, посмотри на меня. — Арсений смотрит, но уже не видит. Пытается, хватаясь за зелень в глазах напротив. И боится. Арсению становится невыносимо страшно. — Я люблю тебя, слышишь? Прости меня за то, что я сейчас сделаю. Если мы когда-нибудь увидимся снова, я вновь попрошу прощения. Больше Арсений ничего не слышит. Потому что прямо в сердце вонзается нож. Перевести взгляд вниз не составило труда. Арсений снова смотрит в глаза Антона, но понимает: ему совсем не больно. Он отходит на шаг назад и берётся за рукоятку, вытаскивая лезвие одним движением. По затылку идут мурашки. Арсений пуст. Опасность прямо за спиной Антона. Он успевает сделать лишь одно. Он отталкивает Антона настолько сильно, насколько может, и проваливается в Изнанку. Пока на той стороне Антон кричит. — Что-то пошло не так. Эд, что-то пошло не так. Арсений лежит на траве, но вокруг будто пузырь, который не разорвать. И даже не подойти ближе. Эд смотрит на всё это, но ничего не понимает. Антон делает попытку проникнуть внутрь, но Эд перехватывает его раньше. Ветер сносит крыши в городе, когда вокруг творится хаос. Кажется, деревья не смогут вынести такой нагрузки. — Антон, стой. Не подходи ближе. Нам надо убираться отсюда, слышишь? — Я не уйду. Я никуда не уйду. Арсений! В какой-то момент Арсений открывает глаза. И мир замирает. Деревья больше не качаются. Ветер стих. Антон замолкает, когда видит нечто удивительное. Арсений начинает медленно подниматься. И Тьма перед ним начинает расступаться, давая дорогу. Всё происходит так быстро и резко, что времени обдумывать или анализировать — нет. Сейчас не это важно. Важен Арсений, в глазах которого Антон жаждет увидеть своё отражение. Но стоит Арсению поднять взгляд, Антон осознаёт. Там темнота. Больше нет неба. Больше нет озёр. Больше нет льда. Одна лишь темнота. — Арсений? — Уходите. — Арсений, я… — Уходите. Голос настолько страшный, что Эд тянет Антона назад, применяя силу. Они даже не знают, что сотворили. И есть ли какой-то толк от обращения. Арсений склоняет голову набок, не делая шагов вперёд. А затем просто исчезает. Антон дёргается вперед, как только Эд отпускает его. Мир снова жив. Шум возвращается. Но Арсения больше нет. — Где он? — Я полагаю, он сбежал для того, чтобы не навредить нам. — Я понимаю, но где он? — Не спрашивай у меня, Антон. Я теперь не знаю, что он такое. Нам нужно уезжать. — Чего? Антон смотрит с полным непониманием. — Я обещал ему, что увезу тебя подальше. В этой битве сегодня мы бы не выиграли, Тох. Нам нужно исчезнуть также, как это сделал Арсений. У нас мало времени. — Я не сбегу. — Тогда ты умрёшь. — И ладно. Антон не успевает сказать что-либо ещё. Эд приближается быстро, выручая одним мощным ударом. Другого выбора не было. Антон поймёт это, когда очнётся. Обязательно поймёт. Антон в машине без сознания. Дать по газам, оставляя всё это позади — самое лучшее, что сейчас можно сделать. Эд лишь чувствует взгляд. И он знает, что это Арсений. Но пути назад нет. Потому что Эд пообещал. И своё обещание он сдержит.